Geist.

      День 1825. Ровно пять лет прошло с того дня, как я умер. Мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить, и мне вдвойне жаль, что ты так и не смог расстаться со мной. Из-за меня же... Я помню, как умирал.       Это было медленно, это было очень страшно. В тот день мы с тобой поссорились, какая же это была глупость, не думаешь? Тогда я сказал, что хочу больше внимания к себе, а тебя это разозлило... Я убежал, как трус, от тебя. Тогда меня и поймал этот... Монстр.       Мои глаза вначале были завязанные, но из-за этого мои чувства будто бы усиливались. Он шептал что-то о том, что я же видел когда-то, что он убивал человека, вот и настал черёд пережить эти чувства мне. А я ведь, так и не смог рассказать вам, что всё-таки увидел в этом чёрном гараже, в которым был я уже во второй раз, но уже не по своей воли. Я помню, как он резал моё тело, и только тогда я понял почему было так холодно. Я был полностью обнаженный, а мои руки были завязаны за спиной толстой веревкой. Сказать и слово не мог, лишь блеел, но хотел позвать на помощь.       Единственное имя, которое я хотел крикнуть: было твоё. Я знал, что ты меня спасёшь. Знал что ты сможешь спасти меня из этого кошмара, но тебя не было рядом.       Кровь текла по моей груди, по моему животу... Всё это время я стоял, и не мог даже упасть. Та веревка, кажется, была к чему-то так же привязанная. Я чувствовала, как кровь стекала по моим ногам. Я дрожал, как осиновый лист. Плакал, но крик никак не вырывался из рта. Я хрипел и блеел. Всё, на что был способен в тот момент. Он ножом проводил вниз, а после стал проводить вдоль. Он хмылкнул, после чего снял повязку и резко ударил кулаком по лицу. Мой взгляд тогда размылился, но он поднял мою голову, и взял своей жёсткой рукой мою челюсть, сжав её, процедил:       — Хочу видеть как ты страдаешь. Хочу видеть страх... — и в мой глаз втыкается нож, а после резко его вынимает. Следом, он кидает нож куда-то, и берет челюсть второй рукой. Он просовывает свои пальцы в мой рот, делая что-то на подобие улыбки. Я слышал, как он дышал. Я чувствовал эту улыбку. Мои глаза были закрыты, второй же адски болел, и я ничего не мог сделать с этим. Лишь стоять, перед этим мудаком... Я хотел упасть на колени, молиться, чтобы тот отпустил. Поклясться, что никому не расскажу о том, что произошло. Но ничего не выходило из рта. А я так и не смог посмотреть ему в лицо...       Он вновь вернулся к своем делу, и стал резать мой живот более усерднее. Я чувствовал, как нож протыкает меня. Он стал резать мои руки, мои ноги, всё моё тело. Делал раны он глубокими, а кровь стекала быстрее.       Следом, видно наигравшись, он ушёл выключив при этом свет. Я умирал тогда медленно, чувствуя как кровь всё так же стекала по моим ногам вниз. И в какой-то момент...       Будто бы щелчок. И я могу спокойно двигаться, я могу спокойно видеть. Я могу спокойно ходить. Я оглядываюсь себя, а после смотрю на одежду. К темноте мои глаза(глаз) быстро привыкают. Я одеваю одежду, и бегу отсюда, не оглядываясь. Я даже не хочу спрашивать, как так получилось, я не задумывался ни о чём. Уже стемнело, нежели когда была наша ссора. Она произошла сразу же, после того как мы вышли со школы... Но меня ничего в этот момент в принципе не волновало. В голове вертелось:

«Найти Рому, найти Рому, найти Рому!»

      И нашёл. Нашёл, и стал улыбаться, кричать твоё имя... Ты не отвечал, ты говорил в этот момент с Антоном, проходя вдоль деревьев. Я не понимал, вы двое даже не обращали на меня внимания. Я подбегал ближе, и уже встал чуть-ли не в плотную. Нет реакции. Я тебя тронул, Рома...       Рука прошла сквозь тебя.       Так и началась моя уже загробная жизнь в виде призрака, который сидит у тебя дома все эти года. Ты куришь сигареты, общаешься с людьми, выпиваешь, ходишь на праздники, встречаешься с девушками, а я с тобой. Всегда теперь с тобой. Я могу наблюдать за тобой теперь всегда, потому что только с тобой я чувствую себя живым. Я иногда проникаю в твои сны, но перестал это делать. Тебе так плохо после них. Я иногда возвращаюсь, когда чувствую зависимость обнять тебя. Хочу тебя успокаивать каждую ночь, чувствовать тепло твоего живого тела.       Но сегодня я намерен уйти. Куда? На кладбище, где мне будет одиноко. Но я вижу что тебе тяжело со мной, и я обязан оставить тебя здесь. Потому что знаю, что если останусь — то обязательно ещё раз проникну в твой сон. А когда я долго в него не проникаю, то тебе легче. Ты живёшь спокойной жизнью, без меня. Ты забываешь про существования меня, и когда я не проникаю в твой сон — вы все никогда не обсуждаете меня.       Я уйду, смотря на спящего тебя. Смотрю за тем, как спокойно ты спишь этой ночью. Я не прикоснусь к тебе, чтобы не делать нам двоим больнее.       Тебе не нужен дома полтергейст, который портит тебе жизнь. Тебе не нужны сны, где я делаю тебе лишь хуже, и заставляю вновь вспомнить обо мне. Ты уже взрослый парень, который до сих пор ходит на мою могилу после того когда я вновь прихожу к тебе во сны. И я до сих пор тот ребёнок, который требует твои объятия. Я тебе не нужен, нужно бы это признать. Вовсе никогда не был нужен. И я уверен, при жизни не был нужен.       Я захожу на кладбище, где была моя могила. Я слабо улыбаюсь.       Это и мой дом. Этого я и достоин...

***

      Сколько дней прошло с того, как я "попрощался" с тобой? Я насчитал тысячу восемьсот двадцать пять, как в тот день. Знаешь, почему я считаю каждый день? Когда ты забытый всеми призрак, то ты готов считать хоть каждую секунду, лишь бы чем-то себя занять. Я не выхожу отсюда, лишь наблюдаю. Наблюдаю за приходящими на кладбище людьми. Это редко, но я годов наблюдать, следить за каждым их словом. Нет этого потустороннего мира, о котором все говорят. Есть лишь одиночество... Одиночество в виде блуждающего призрака... И одну вещь для себя я понял:       Когда ты умрёшь, Рома, то я с тобой впредь никогда не увижусь. Мы будем блуждающими призраками, которые никому не нужны. Никому не нужные призраки... Но ты живой, я надеюсь... Надеюсь, ты счастлив. Надеюсь, ты уехал, как мечтал, из этого богом забытого города. Надеюсь, ты нашел девушку, с которой сейчас вместе счастлив. А мне суждено лишь сидеть возле своей могилы, уткнувшись носом в колени, прижатые к своей груди. Я ничего не говорю, потому что не вижу в этом смысла. Снег падает с неба, и я мечтаю вновь ощутить мороз на своём лице. Мечтаю вновь играть с тобой в догонялки. Мечтаю вновь падать в сугроб. Мечтаю вновь лепить снеговиков. Мечтаю вновь пытаться поймать языком падающие снежинки. Но всё это лишь детские мечты. Как и увидеть...       — Привет, Бяша. — ...тебя. Я поднимаю глаза, полные шока. Я не понимаю, что произошло, глюки ли, но нет. Мои руки начали дрожать, а я закусил губу. Поверить не могу в одно... Ты вспомнил обо мне. — Бяш, не считаешь ли ты странным что мы всегда называли тебя по прозвищу, и никогда по имени? Честно, мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить твоё имя. Яша... Чёрт, я не понимаю, зачем всё это говорю, ты наверняка не слышишь меня, но... Я скучаю, Бяш... Ты больше не приходишь в мои сны, и знаешь, раньше я будто бы чувствовал тебя, но последние пару лет тебя нет рядом. Наверное я безумец, но я правда хочу вновь чувствовать тебя рядом. До конца. Хочу чтобы ты вернулся в мои сны... — ты положил цветы на мою могилу, и я поднялся. — тут я чувствуя тебя, но возвращаться сюда было всё это время почему-то страшно. Я не мог... Но знаешь, сейчас, когда я вновь чувствуя тебя рядом — мне так спокойно на душе...       Наступает пауза. По моим щекам текут слёзы. По твоим так же текут, но ты их быстро смахиваешь рукой, и следом произносишь:       — Я скучаю по тебе, Бяша. Скучаю больше всего...

***

      В тот вечер, я вернулся к тебе. В тот вечер, я наблюдал за тобой и Антоном, который пришёл к тебе. Вы так изменились... Стали такими взрослыми, а я всё в том же теле ребёнка. Оля так же выросла, и она так же пришла к тебе. Я скучал по ней не меньше. Помню, как раньше брал её на руки, когда мы приходили к Антону в гости. Я гулял с ней больше всего. Я скучал по этой малышке, которая даже красила меня раньше, хаха... Так же приходит Полина, которая с годами всё хорошее. Вы садитесь за стол, и обсуждаете. Обсуждаете меня. Говорите, что скучаете. Говорите, что мечтаете вновь услышать мой смех. Я смеюсь, будто в надежде что вы услышите.       — Я приду к каждому в сон, и посмеюсь специально, на! — хохочу, пока вы грустно продолжаете меня обсуждать. Двадцать два года. Вам всем по двадцать два... Кроме Оли, которой только исполнилось шестнадцать.       Вы не расходитесь, вечер, вы ложитесь спать. Антон и Оля на диван, а вы двое на кровать.       И вновь, призрак теперь с тобой, Рома. Ты спишь спокойным сном, и я прикладываю свою руку к твоему лбу...       Открываю глаза. Ты сидишь передо мной, потирая свою голову. Я подхожу, протягивая руку, произношу, с насмешкой:       — Говорил, что скучал по мне на! — смеюсь я, пытаясь сдержать накатившиеся слезы... И твои объятия заставляют их вырваться вместе со смехом. Я плачу, обнимая тебя, прижимаясь к тебе.

— Я скучал. Я скучал. Я скучал.

      Все слова которые мы произносили друг другу.       — Я не уйду. — обещаю я, смотря тебе в глаза. — в этот раз, я останусь с тобой...       — Навсегда...