Немножечко божественные

Как говорил Лев Николаевич Толстой:

«Без любви жить легче.

…Но без неё нет смысла».

      Иногда люди бояться любить, бояться перегореть, пропустить ту самую искру и остаться в одиночестве с, всего лишь, воспоминаниями. А бывает и такое, что люди влюбляются не в самого человека, а в своё состояние когда находится рядом с ним. Когда любимый человек уходит, мы начинаем теряться и понимать «а ведь такого больше не будет». «Без любви жить легче», может быть, это на самом деле так. Нет переживаний, нет чувства что ты не нужен ему, нет страданий. Ты живёшь для себя, а не для кого-то другого, стараясь убедить его в чём-то, лишь бы остаться ещё на минутку рядом с ним. Можно жить без любви, но ты не познаешь самое лучше чувство, которое можно испытать в жизни. Любовь заставляет человека думать о высоком, страдать даже в хорошем смысле этого слова, и наконец-то поделиться частичкой своей жизни с другим человеком. «…Но без неё нет смысла», без любви жизнь будет «серой», безрадостной. Ведь каждому хотелось просыпаться утром в объятьях, идти на работу и знать, что дома тебя будут ждать. Ужинать, обсуждая прошедший день, а потом смотреть фильмы и засыпать с чувством домашнего уюта. Любовь толкает нас на непредсказуемые подвиги. Может быть если кто-то уходит, то он оставляет светлое и яркое пятно в твоей книге под названием «Жизнь». Любовь — это вечный двигатель всего огромного мира.       Так же и наши герои: Арсений Попов — питерская персона. Семнадцать лет, впереди одиннадцатый класс, но он уже пользуется школьной (и не только) популярностью, вниманием одноклассниц, которые так и липнут к нему, чтобы завоевать то самое место рядом с голубоглазым юношей. На самом деле он был довольно закрытым, холодно и безэмоционально отвечал на все возможные вопросы и не понимал, почему он всегда в центре внимания.       Любить Арсений никогда не умел, не понимал как таковое чувство. Всегда винил родителей в том, что видимо не передали ту самую любовь еще в далёком детстве. Не хватало тех самых убоюкивающих слов, поцелуя после сказки на ночь, поддержки и заботы. С каждым годом Арсений все больше и больше отстранялся от родных. Как он считает, любви не существует, это так — игрушка для привлечения внимания. Антон — а что Антон? В отличии от Арсения, у него была настоящая материнская любовь. Отец ушел из их семьи, когда Антоше было ещё шесть лет. Ни одного подарка на день рождения, даже одного элементарного звонка, парень так и не дождался за одиннадцать лет. Развод родитей, буквально потеря отца — любой бы сказал что всему этому последовала бы закрытость сына. Но нет, Антон не тянулся к отцу, он действовал наоборот, шёл к матери за советом или просто нужным разговором. Чёткая противоположность Попова — довольно открый, весёлый парень, всегда мог поддержать друга, мог найти простой выход из глубокой задницы. *** Антон с матерью недавно переехали из Воронежа в Санкт-Петербург. Первая причина переезда, так это большое количество ВУЗов, в которые мог поступить Антон после окончания одиннадцатого класса. (Кстати, да, нашему Шастуну предстоит перевод в новую школу, чего он хотел меньше всего). Вторую причину можно не считать аргументом, но Питер просто был мечтой той самой женщины, которая воспитала чудеснешего сына. Антон вовсе не хотел никуда переезжать, но мечта мамы заставила найти в нем силы. Ведь парень был готов на всё, лишь бы мама была счастлива. Шастун думал, а может быть не все так плохо на самом деле. Петербург — изысканный город, город огней. Хоть и пасмурный, но его освещают миллионы людей, которые светят ярче солнца, которого так не хватает в этом месте.       Антоша с мамой перешагнули порог новый квартиры только в девять часов вечера. Естественно коробки никто так и не решился разбирать, решив что оставят их до утра. Майя сняв верхную одежду, сразу направилась на кухню. А Антон парился в ветровке, накинутой на теплое худи и мялся на одном месте у порога. — Маам, я пойду прогуляюсь!, — крикнул парень, чтобы мать его наверняка услышала. Майя вышла с кухни с взволнованым взглядом. — Тош, ну куда ты пойдешь? На улице темно, да и город ты совсем ещё не знаешь. Заблудишься ведь! — Ну ма, не начинай, пожалуйста. Не маленький уже, телефон с собой, да и на крайний случай спрошу у прохожих. — Только будь осторожней, звони если что! — Всё будет хорошо, — Антон подходит к матери, целует в щёчку и уходит, пару раз оглянувшись.              Последние дни августа. На улице дует прохладный ветерок. Парень, поёжившись, взглянул на небо, посыпанное звёздами и оправился со своими мыслями познавать вечерний Питер. Антон сразу же захотел пойти на Троицкий мост, ведь как только включаются фонари и подсветки, вид моста преображается — яркие теплые огни, отражаясь в Неве, представляет собой потрясающее зрелище. Голова была заполнена только предвкушением нового: новый дом, новая школа, новые друзья. Переезд стал для Антона чистым листом нового альбома. Шастун шагает по величественному вечернему Петербургу, окутанному тайнственной дымкой. Антон настолько вник в мысли, как последний шаг и он уже стоит на мосту. Парень резко оставился когда заметил чуть вдали от себя мужской силуэт. Антон — человек рискованный, поэтому после вопроса «может вот те самые новые знакомства?», двинулся вперёд. Подойдя ближе, Антон увидел парня, сутуло стоящего, примерно такого же возраста, растрёпанные ветром темные волосы. Шастун окончательно подошёл к незнакомцу, облакотился на перила и просто смотрел вдаль на выразительно подчёркнутые строгие линии парадных зданий. — Чего тебе надо?, — внезапно подал голос незнакомец, повернув голову в сторону Антона. Шатен в ответ повернул голову и столкнулся в кристально чистыми, как байкальский лёд, голубыми глазами, в которых кажется отображались все звёзды этого города. Но был один нюанс, прозрачная слеза стекала по щеке брюнета. Антон понял что уже попросту пялится на незнакомца, когда тот резко произнес: — Уходи!, — всё, дар речи потерян, он тонет в этих глазах, что смотрели напротив. — Нет, — просто и так уверенно ответил Шастун. — Я тут приезжий, родом вообще из Воронежа, вот решил прогуляться. Может составишь компанию, а то я здесь совсем ничего не знаю? — Нет, — дрожащим голосом сказал голубоглазый. — Иди куда шёл, что ты тут забыл? — Почему ты плачешь?, — Антон был упёртым и если он захочет, он сделает всё чтобы добиться своего. — Ало… Мы даже не знакомы, а ты тут припёрся, чё-то волнуешься. Вали отсюда!, — парень смахнул очередную слезу руковом тоненькой кофты и отвернулся в другую сторону. После очередного порыва ветра, Антон заметил как трясётся «собеседник», снял свою ветровку и накинул на плечи брюнета. Конечно же он ожидал того, что парень скинет предмет одежды, окончательно сорвётся на него и пошлёт далеко и надолго. Но тот лишь повёл плечами. Тишина. Минута, две, пять, десять. Временами слышались шмыгания носом, прерывистое дыхание брюнета, свист ветра и гул проезжающих машин. Антон и не собирался уходить, ему казалось, что в этих глазах есть что-то особенное, что не каждый сможет разглядеть. Ему ещё разок хотелось заглянуть в эти, полные стекла, глаза. Шатен и не думал, что какой то незнакомец так может зацепить. Только чем? Темными волосами, челка которых спадает на лоб, ведь так и хочется прикоснуться и поправить их? Голубыми глазами, где так и не увидешь дна? Чётко выраженными скулами? Антон не знал, он чувствовал. — Спасибо, — спустя нескольких минут тишины, сказал брюнет. У Антона, скажу же, засветились глаза и на лице проявилась непроизвольная улыбка. — Почему ты остался, мы ведь даже не знакомы? — Если тебя так парит, то я Антон. Теперь будем знакомы, — парень усмехнулся и протянул руку. Незнакомец ответил на рукопожатие, слегка качнул головой, сжал губы в тоненькую полосочку, ожидая ответа на главный вопрос. — Ну а остался, потому что…, — шатен замялся, не зная как подобрать нужные слова. Он думал если ляпнет что-то неладное, то его явно пошлют (на этот раз точно), ведь и так брюнет подпустил к себе слишком близко. Но Антон всё-таки решил сказать правду. — Ну я же сказал что приезжий, увидел тебя, думал что составишь компанию. А потом, ну так случайно заглянул в глаза и разглядел в них что-то особенное, но закрытое. Ты держишь это в себе долгое время, — Шастун рванно выдохнул, зажмурил глаза, зная что сейчас полетит в него его же ветровка и будут слышны крики по всей набережной. Антон же с самого начала понял, что незнакомец окажется трудным подростком. Но ничего из перечисленного не было воплощено в реальность. — Ты пялился!, — брюнет повернул голову на собеседника, поднял брови вверх и сомкнул губы в ухмылке. Антон же резко повернул голову в другую сторону, надеясь что этот взгляд ледяных глаз не прожжёт в нём дыру. — Нет. — Пялился! — А может хоть имя свое назовёшь? — Ладно. Арсений, можно просто Арс. У Антона в голове были только одни мысли «разве может красивое имя, идеальные черты лица, ангельски чистые глаза и настолько дьявольский характер — всё это быть в одном человеке?». Оказалось, что может. — Знаешь, говорят, что проще рассказать о какой-то проблеме незнакомому человеку, в нашем случае мы знаешь лишь имена, больше ничего. Ведь мы же больше, наверное, не встретимся, так?, — Антон хотел узнать, что же всё-таки потревожило парня, раз он ходил по вечернему городу совершенно один, да и ещё со слезами на глазах. — Ну может быть и так. — Тогда пошли? — Пошли, — Антон был очень удивлен, когда брюнет так быстро согласился, всё-таки тот метод рабочий. Шастун заулыбался, он был непременно рад, что выйграл ещё время на то, чтобы провести его с голубоглазым парнем.       Шатен шёл за Арсением, разглядывал дворцы, луну, отображающуюся в реке. Антон молчал, знал что парню стоит дать время, не давить. Пройдя практически весь мост, Арс глубоко вдохнул, пахнущий приближающийся осенью, воздух и выдохнув, сказал: — Я просто устал… Бывает я хочу остаться один, но ко мне так и лезут одноклассницы со своими нежностями. Я устал надевать маску бездушного и холодного парня. Хочу чувствовать себя нужным, хочу научиться любить, но проблема в том и заключается: я не знаю каково это — любить. Я не умею… Таким, настоящим, меня видел только мой единственный лучший друг, я дорожу нашими отношениями, но эта же не та самая любовь, о которой я думаю практически каждую ночь. Что вообще такое любовь?, — Антон был ошарашен таким искренним признаем, но как ответить на вопрос он не знал. Любил по-настоящему только маму. Были у него в Воронеже отношения, мимолётное проявление симпатии. Шастун пытался заботится, уделял внимание, дарил мелкие, но подарки. Правда было все попросту, было всё не взаимно. — Ну это, наверное, когда ты ставишь чьи-то цели выше своих, когда готов на безумные поступки, главное чтобы твой человек был счастлив и просто быть рядом, — Арсений слушал внимательно, он вник в суть сказанного, и окончательно понял — матери никогда рядом не было, она каждый день уходила на работу и возвращалась только ночью, и то иногда вообще не приходила. Не уделяла внимания и все по бесконечному кругу. Слёзы снова хлынули из небесно голубых глаз. Антон знал один способ, но не знал поможет ли он брюнету. Шастун просто подошёл и обнял этого парня, которому так и не хватает любви. Арс ответил на объятья, уткнулся в плечо шатена и окончательно сдался. Слёзы всё скатывались и скатывались с раскрасневшихся щёк. Антон никогда не видел как плакали парни, он думал что это проявляет какую-то слабость, но сегодня он поменял своё мнение. Слёзы - это просто выплеск эмоций, которые так долго копились в душе человека. — Сними маску, тебе сразу станет легче. — Почему ты сейчас со мной?, — дрожащим голосом спросил Арсений. — Я уже отвечал на этот вопрос.       Тут же раздался звонок телефона Антона. Парни отшли друг от друга на шаг, Арсений отвернулся, вытерая застывшие слёзы в уголках глаз. Шастун вытащил мобильник из кармана и на горящем экране высветилось "Мамочка". — Извини, я отвечу. Мама звонит , — ответа не последовало, но Арс снова задумался: само слово "мама" имеет огромное значение для своего ребенка, но только не для Арсения. — Да, мам? — Ало, сынок, ты скоро? Всё хорошо? — Ма, всё отлично, со мной всё в порядке. Не волнуйся, скоро буду дома. — Слава Богу, ну жду тогда. Целую! — Люблю тебя, ма!        Антон убрал телефон в карман и заметил что на него смотрит Арс выпученными глазами. Шасту даже стало даже не по себе, поэтому он решил уточнить: — С тобой всё хорошо? — Ты сейчас точно с мамой разговаривал? — Ну да, а с кем ещё то? — У вас настолько хорошие отношения? — Так, я не понимаю. А почему у нас должны быть плохие отношения? Брюнет хотел задать ещё вопрос, но ему не хватило ровно трех секунд, как Антон воскликнул: - Стоп!, - шатен уже просто не выдержал, он не понимал, почему такая реакция на их разговор с мамой. — Во-первых, хватит отвечать вопросом на вопрос. А во-вторых, ты можешь нормально сказать что тебя не устраивает. Арсений опустил взгляд и рассматривал носы своих кроссовок. — Ну ты просто так легко сказал это. — Да что сказал, ты можешь конкретней выражаться?!, — Шастуна начало это прилично раздражать, он резко повысил голос. Но как только он увидел этот щенячий взгляд напротив, что так и распирал душу, он выдохнул, опустил голову и слегка покачал ей. — Прости... - Тебе вроде домой пора, тебя там ждут. Не стоило уделять мне время, — протараторил Арсений и тут же метнулся через пешеход. — Стой, Арс! Что не то я сказал? Подожди, — но Антон не успел, на светофоре загорелся красный цвет. Перебежать не удастся, слишком много машин. Всё, конечная. Голубоглазого парня с темными волосами больше не видно.              Шастун шагает в одиночестве в сторону дома. Конечно же дорогу он не запомнил, поэтому пользовался Google картой на телефоне. Пока он дошел до дома было уже около двенадцати ночи. — Ма, я дома!, — Шаст крикнул потому что знал, мама без него спать не ляжет. Она обязана спять со спокойной душой, зная что её сын дома и с ним всё в порядке. — Кушать будешь?, — уже стоя в проходе спросила Майя. — Нет, спасибо. Я пойду в комнату, устал очень сильно. — Хорошо. Ой, Тош, а где твоя ветровка? — На лавочке сидел, скорее всего там и оставил. Ничего страшного, если что завтра схожу, посмотрю. — Как всегда, ты мой забывчивый. Ну ладно тогда, спокойной ночи. — Сладких снов, — Антон подошёл, поцеловал маму в щёчку и пошел к себе в комнату.       Комната была достаточно просторная и уютная. В углу стояла большая кровать и прикроватная тумбочка. Напротив находился письменный стол, а над ним полки. Правда они были пустые, но ничего, завтра они уже будут пользоваться своей функцией. Большое окно и широкий подоконник. Парню хватало и этого, чтобы чувствовать себя не животным в зоопарке, а приличным человеком, живущим в двухкомнатной квартире. Снимая толстовку, Антон вспомнил. Не забывал он свою ветровку ни на какой лавочке: в ней убежал Арс. Но на самом деле, ему было плевать что станет с предметом одежды - выкинет он её или продолжит носить. Антон не находил себе места, не понимал, что же не так он сказал, почему брюнет решил убежать? Но этот вопрос так и останется загадкой, ведь они больше не встретятся. Огромный город, миллионы людей, если они столкнуться в какой-нибудь неловкой ситуации, в одном магазине, в одном парке или на одном мосту, то Антон до конца жизни будет считать, что это судьба опять их свела...