Спокойной ночи.

      Спустя долгое время метаний от неразделенных чувств, парень наконец решается сделать первый шаг. В его репликах нет уверенности в обратной связи от возлюбленного, но внутри все еще горит огонёк надежды, что останется хотя бы что-то даже в случае отказа. Он неспешно подходит ближе к объекту своего воздыхания, опускает взгляд, не в силах смотреть в глаза, прожигающие до костей, будто ждущие признания. Изо рта вырывается тихий вздох с мимолетным "Я люблю тебя, прости" и будто в ожидании, тело тут же напрягается, дыхание перехватывает, а на глаза уже наворачиваются слезы. Если парень скажет, что ему не важен ответ, он нагло соврет. Отказ сразу же разольется кислотой по внутренностям, сжигая все на своем пути, а заодно и потушив огонек, вместе с его источником. Собеседник будто ждал этого. Ждал именно этой фразы, этой реакции, этого напряжения, впитывая каждую частичку сомнения, которая сейчас клубилась внутри Иманова. В ответ звучит самое больное, что только мог предположить младший. Говорящий явно метил в самый центр этой острой, как нож фразой:       - А я нет. И никогда бы не полюбил. Сказал, как отрезал.       - Извини, Эмиль, но во избежание неприятностей и неудобства для тебя, нам придется прекратить общение.       А вот это был добивающий. Мир внутри рухнул, как старая заброшка души, по которой давно блуждал Масленников. Эмиль ощущал себя тем замком, который сгорел после визита Димы. Все точно так же пекло изнутри, самоуничтожаясь. Младший поднял вверх глаза, красные от сдерживаемых слез, смотря на подобие морока перед собой. Это не Дима, по крайней мере не тот Дима, которого знал Эмильен. Да, настоящий возможно поступил бы также, но отнесся бы с сочувствием и пониманием. Но то, что смотрело на него сейчас... Дичайшая фантазия созданная отчаявшимся сознанием, в попытках потрепать самому себе нервы, точно не выражала ни сочувствия, ни сожаления, да и вообще явно наслаждалась процессом и спектром негативных эмоций, переживаемых несчастным парнем.       По плану должны были быть ещё пару перелётов из кошмара в кошмар, до боли похожих на реальность, но видимо сегодняшняя ночь станет исключением. Жаль, только Эмильен об этом пока не знает.       Он просыпается, вздрогнув всем телом, коротко поймав ртом воздух. Вокруг него темная спальня, в которой он и засыпал. Осознав, что лежит на боку, решает приподняться на локте и осмотреться. Какую карусель для него подготовил мозг сейчас? Парень все ещё сонный и на нервах от предыдущих иллюзий. На плечо ложится чья-то рука, слышен неясный шепот. Кажется, его позвали по имени. Эмильен от неожиданности вздрагивает и, откидывая руку с плеча, резко разворачивается, немного не рассчитав резкость поворота, падает с края кровати. Его хватают за талию тут же, придержав помогают забраться обратно и уже устойчиво сесть. У Эмиля одышка, сердце болит и бешено колотится от того, в какой близости находится лицо Димы. Старший поймал непутевого одной рукой, а второй упёрся в прикроватную тумбочку, чтобы не улететь за компанию на пол.       - Боже, ты куда побежал-то, призрака что ли увидел? - смеясь, спрашивает старший, отпуская взбаламутившегося парня.       Эмиль коротко вздохнул, немного недоверчиво глядя на мужчину перед собой. По его расчетам это был очередной "интересный" сюжет аля признание-отказ. Но вместо привычного "каминг-аута" на губах, который Иманов во сне не контролировал, прозвучало то, о чем он подумал.       - Что ты тут делаешь? - он застыл в ступоре от своих слов, не веря происходящему.       - Слушай, ты вроде не упал или у тебя амнезия после сна? Эмиль все еще смотрел непонимающе на Диму и тому пришлось разъяснять.       - Вечером я пришел к тебе на ночевку, потому что ты - жопа наглая, спать не хотел ложиться.       Осознание пришло мгновенно. В воспоминаниях всплыли события вечера. Того, как Дима пришёл, как они попили чай, посмотрели фильм и разошлись, Эмилька в комнату, а Дима в зал на диван. Не успело его отпустить, как снова накрыло. В зал. На диван.       Масленников еще пошутил, что "чувствует себя супругом, обидевшим женушку", они посмеялись и ушли спать. Назрел вопрос.       - А что ты делаешь у меня в комнате? - он сел поудобнее и вперил взгляд в сидящего напротив.       Ответ последовал незамедлительно:       - Ну вообще я среди ночи проснулся и пошел воды попить. Слышу у тебя в комнате бурчания какие-то, зашел проверить, а ты сжался весь и трясёшься, потом вздрогнул, как ошалелый. У тебя кошмары что ли? Если да, то почему раньше не сказал? - теперь на допросе оказался Эмильен.       Он промолчал, отводя в сторону взгляд попутно натягивая на себя одеяло. Мол, "я не хочу об этом говорить, просто обнимите и пожалейте меня".       - Хэй, если тебя что-то тревожит, то рассказывай, не зря же я здесь. - старший ободряюще положил руку тому на плечо. Заботится.       - Нет, все хорошо, ничего существенного - на яву он не был таким безрассудным, чтобы так просто проболтаться. Иманов поклялся сам себе, что в реальности он ни-ни. Он просто не сможет справиться с этим морально.       - Ага, и поэтому ты не спишь нормально уже больше недели и становишься похож на живого мертвеца. - саркастично заявил Масленников. Он явно не бросит начатое.       Одна часть сознания просила не говорить, прочитав все возможные варианты, среди которых не было места счастливому финалу. Вторая часть питала надежду и азарт, что же случится? А вдруг все будет хорошо?       А Иманов? А Иманов просто устал. Устал думать, как к нему отнесутся открой он этот ящик Пандоры. Устал предполагать. Но больше всего он устал не спать. Так хочется почувствовать себя снова живым, бодрым и счастливым.       - Дим, прости, не могу сказать. - парень грустно опускает взгляд - боюсь я потом очень сильно пожалею. На него выжидающе смотрят. Старший и правда копает до конца.       - Все будет нормально. Даже если там будет единорожка, гоняющийся за тобой с ножом, я все пойму. - он немного хохочет. А вот Эмилю не до смеха.       - Нет, ты не понял, мне будет стыдно перед тобой. - внутри все снова сжимается. Какое знакомое чувство.       Дима явно удивлен, но младший не смеет поднимать глаз. Раз идти до конца, то вместе.       - Почему стыдно? И почему именно передо мной? - рука на плече сжимается сильнее.       - Да, потому что это ты - дыхание перехватывает, от участившегося сердцебиения опять колит в груди, но сдавать назад уже поздно - ты мне каждую ночь снишься.       Со стороны Масленникова звучит короткий смешок.       - Ну и что же такого? Я разве такой страшный? - улыбается. Не понял все таки.       Эмиль приподнимает уголки губ в подобии улыбки, но выходит что-то грустное, будто он сейчас заплачет, хотя так и есть.       - Каждую ночь меня кидает из кошмара в кошмар, в каждом есть ты и в каждом я, будто заевшая пластинка, повторяю одну и ту же фразу - парень грустно усмехается - ответ всегда один и тот же и от него так больно, забавно правда?       Вот тут Дима и насторожился. Кажется суть до него все таки дошла.       - И что же ты говоришь?       Эмиль медлит. Говорить или отмахнуться, можно еще соврать. Но, хлебнув уверенности, он говорит правду. Тихо шепча.       - Я люблю тебя... - сказать "прости" он уже не в силах, легкие заложило, тело сжалось в комочек окончательно. Всеми молитвами он просит, чтобы старший не услышал этого или тут же забыл, да хоть притворился бы, что не расслышал. Все что угодно, только не отказ. Не в лоб, не сейчас.       Иманова обнимают. Тот в шоке смотрит в стену через плечо любимого человека. Он на грани, прямо сейчас готовый заплакать. Масленников долго переваривал его слова, а правда, не послышалось ли ему. Но если вдруг Эмиль решил шагнуть вперед, то Дима не хотел отставать.       Младший сквозь помутненное сознание слышит, как шепчут на ухо ответное "И я", сжимая еще крепче в своих руках. Наконец он находит в себе силы обнять в ответ, уткнувшись в плечо, теперь уже не безответной любви.       Дима отстраняется, берет за подбородок плачущего Эмиля и коротко целует в губы, мягко и по детски, прощупывая почву. Возражений нет, поэтому следует более смелый, их второй поцелуй, а потом ещё, ещё и ещё. И так пока они не отрываются друг от друга.       Масленников нависает над растрепанным Эмилем. Руки младшего уже давно прижаты к подушке, а они и не против продолжения, но кое кто сейчас слишком устал и, кажется, в кои то веке сможет поспать нормально.        Дима, понимая это, падает рядом с Эмилем, прижимает его к себе и накрывает их обоих одеялом. Целует в лобик, желая спокойно ночи, говоря еще что-то о том, что Иманову нужно выспаться и они намилуются завтра. Наблюдает, как теперь уже его малыш обнимает в ответ и через минуту, будто по щелчку, отключается. Спит спокойно, со снами, полными только ответной любви, окутанный теплом родного человека.