Ищу жену с ребенком

      Она поймала себя на мысли, что лежит. Почувствовала пронзающую боль. Спустя минуту осознала, что обломками придавило ногу. Еще через минуту вспомнила, что обломки-то эти вроде как раньше были тесным и темным помещением, куда ее благополучно запихнула пара каких-то мужланов. Слышала какие-то отдаленные крики, возгласы, доносящиеся снаружи, звуки выстрелов, треск стен... Больно. Очень больно. От ноги импульсы расплывались по всему телу, затрудняя рациональное мышление. Хотела кричать, но не получалось - на любую попытку издать какой-либо звук, громче шепота, в горле невыносимо першило и становилось еще больнее. От такой беспомощности становилось очень стыдно и слезы сами наворачивались на глаза. Каждая клеточка будто бы нарочно старалась еще больше увеличить ту боль, чтобы она и вовсе отключилась. Но она не могла. Не имела права. Нужно было защитить ребенка. Он плакал, кричал, ему, как и каждому другому ребенку, попавшему в такую ситуацию, было очень страшно. И только это сейчас держало ее в сознании. Немыслимый страх сковал еле-еле функционирующее тело, когда поняла, что и это уже перестаёт быть преградой. Последним, что услышала на грани отключки, когда затихли хотя бы звуки выстрелов и все остальное пространство заполнил неразборчивый гул, было: - ШЕФ, ТУТ ЖЕНЩИНА С РЕБЕНКОМ!

***

      Когда открыла глаза, даже примерно не осознавала, который сейчас час. Просто было светло. Но сразу заметила, что не могут камни, которыми их придавило, быть такими мягкими. Открыв глаза, первым делом увидела над собой стену - целую, не треснувшую. Рефлекторно подорвалась, считая, что и эта сейчас упадет из-за очередного взрыва, чего к ее огромному счастью не случилось - ни сразу, ни минуту спустя. Из-за резкого движения малышу пришлось отпустить ее руку, которую он во сне так сильно обнимал, проснуться и тоже сонно сесть рядом. Я сижу... На кровати?...       Она до сих пор не могла понять, где находится. Осознать то, что твердые, жесткие и холодные камни внезапно превратились в мягкую и теплую кровать тоже давалось с трудом. Когда она вообще в последний раз спала на кровати? Месяц назад? На всякий случай еще раз посмотрела на потолок, чтобы в который раз убедиться в его безопасности. Затем вспомнила, что ей недавно придавило ногу. Моментально посмотрела перед собой - ноги. Слава Праймусу, две. Одна перемотана, благодаря чему уже не так болит при каждом малейшем движении. Как тот обломок ее еще не проломил... Недавно придавило ногу? Точно недавно? Сколько вообще времени прошло?       Быстро перевела взгляд на сына.       - Биша! Живой! - она крепко прижала его к себе. Сейчас он, кстати, почему-то вовсе не выглядел ни взволнованным, ни испуганным. Просто сонным. Потирал глазки маленькими ручками и откровенно недоумевал, с какого это перепугу ты, мама, внезапно подорвалась и дергаешься в разные стороны.       - Что случилось? Что последнее ты помнишь? - она начала сыпать вопросами на ребенка, по которому было видно, что отвечать на вопросы это последнее, чем бы он сейчас хотел заниматься.       - Ты закрыла глаза, мам, - начал малой, после чего зевнул, - я пытался тебя разбудить, плакал сильно... А потом пришли какие-то дяди.       - Какие дяди?! - она с нескрываемым беспокойством посмотрела на ребенка, - Что они делали? О чем говорили?       - Не переживай, мам, - мальчик поспешил ее успокоить, - это хорошие дяди. Они не кричали и не били, как те...       На нее внезапно свалилась гора мыслей и воспоминаний о тех, кто держал ее в этой холоднющей кладовке, куда луч света последний раз попадал скорее всего еще во время существования древних египтян. Базовые блага цивилизации, судя по всему, боялись этого места. А они просидели там почти месяц. Из-за чего? Она догадывалась, но очень не хотела об этом думать. Плохое настроение было наименьшим, что накрывало ее в тот момент.       - Один из тех дядь принес тебя со мной в эту комнату, мам. А второй ногу тебе перевязал. Я боялся с ними разговаривать, но они не заставляли. Я просто лежал рядом с тобой и за ручку тебя держал. Крепко-крепко, чтобы они вдруг тебя не украли и не оставили меня одного. А потом, когда я уже засыпал, тот первый дядя укрыл нас одеялом и сказал другим дядям поехать куда-то. А второй дядя сказал ему, что поедет за лекарствами, - через пару зевков сонливость окончательно покинула малыша и он вполне себе уверенно говорил. А самое главное, говорил без страха, что удивляло и настораживало его маму.