Ищу жену с ребенком

      Бише вчера очень понравилось кушать картошку и бургеры. Оптимус ещё и соус взял такой вкусный, что пальчики оближешь, само удовольствие было кушать такую картошку. От мамы, правда, выхватили люлей нимношка… Но малой держался до последнего – не решался раскрывать тайну. Держался, как настоящий боец. Но это же мама. От мамы ничего не скрыть. Хотя, она не кричала совсем, и силой кушать дома не заставляла. Обиделась, правда, немного, из-за того, что сами, видите ли, наелись как последние животные, а ей бургер не привезли. Но Би убедительно пообещал, что в следующий раз такого точно не повторится.       В этот день он тоже поехал с папой на работу, потому что он, в принципе, Прайму никак не мешал – просто молча сидел на стульчике и рисовал что-то известное только ему самому. И, наверное, потому, что когда Оптимус собирался, мальчик снова начинал плакать от того, что теперь неизвестно когда тот приедет и сможет побыть с ним. Так что, получалась такая вот безвыходная ситуация, которую Арси, как бы ей не хотелось и как бы она не пробовала, исправить не могла. Потом, в принципе, как и синеволосый, поняла, что бессмысленно даже пытаться.       Мальчик снова, будучи самым крутым мужчиной среди своих сверстников (согласитесь, немного детей выходят из большой чёрной машины, как самые чёткие и классные бизнесмены и решалы, в модной куртке, шапке и самых отпадных ботинках), шёл с папой к нему на работу, затмевая собой если не весь, то половину авторитета лидера так точно, крепко сжимая и ни в коем случае не отпуская его руку, чтобы, не дай Праймус, не потеряться (ну а что, каждый маленький бизнесмен и крутой парень всегда должен держать папу за руку в целях безопасности) и чтобы та огромная толпа внутри здания его случайно не раздавила.       Сегодня, кстати, тот странный дядя не заходил – для мальчика это, без сомнения, было огромным облегчением, но все же одновременно этот факт также и напрягал. Но он старался поменьше об этом думать чтобы лишний раз не нервничать. А какая огромная волна радости и восторга его накрыла, когда Оптимус, рассматривая очередной документ и внимательно слушая какого-то другого дядю, внезапно ответил на его вопросы по поводу подписания этой бамажки фразой «Пару минут, мне надо с сыном посоветоваться». Биша, не в обиду ему конечно, но все же скажем честно, абсолютно в этом всем не разбирался, из-за чего изначально даже чуть не расплакался, так как понимал, что наверняка это какие-то очень важные вещи, от которых зависит довольно много, а он совершенно ничего в этом не понимает и ничем, грубо говоря, не поможет. Но у Прайма все было схвачено – он сразу уловил нарастающее волнение и тревогу на лице малыша, быстренько взял его на руки и поудобнее усадил себе на колени, разложив перед ними на столе документ. И затем стал ему объяснять, с самого начала, абсолютно все плюсы, минусы и нюансы этого договора или что это было. При этом, все это слышал присутствующий дядя, который очень, очень сдерживался, чтобы молчать, ведь ему, скорее всего, не нужно было слышать всего, по крайней мере, он точно не догадывался, что синеволосый давным-давно обнаружил все подвохи и выкрутасы, которые в этом документе были красиво и незаметно расписаны, но уж точно были максимально невыгодными и неподходящими ему. Стоял напротив, сдерживая глаза, которые горели невероятным желанием вылезти на лоб от удивления, а Биша все внимательно и сосредоточенно слушал, пытаясь понять ситуацию и с папой решить, каким же образом лучше поступить. Прайм даже предложил ему подпись свою поставить рядом с его, важный документ, как никак, и мальчик ведь принимал участие в его обсуждении, но малой, к сожалению, ещё не умел писать, поэтому немножко расстроился, но ненадолго, ведь лидер вписал его как первого советника рядом со своей фамилией, что моментально подняло тому настроение и заставило чувствовать себя исключительно важной персоной в этом здании.

***

      В один момент Оптимусу надо было ненадолго выйти и оставить карапуза в кабинете одного, но он все прекрасно просчитал – это не должно было занять много времени, да и ребёнок был полностью вовлечен в процесс рисования, что значительно облегчало положение. Но кто бы ему сказал, что кое кто просчитал это ещё лучше него…

***

      Биша уже не мог придумать, каких бы ещё деталей добавить на его очередной шедевр, поэтому решил оставить так, как есть, и отложил бамажку в сторону. Рисовать он мог, без сомнения, и целый день, и целую ночь, если бы не уснул, но процесс этот потихоньку становился для него все более и более скучным, потому что неоткуда было брать идеи, что бы ещё такого нарисовать. Папа куда-то вышел, но обещал скоро вернуться, поэтому он не переживал – а с чего бы, в кабинете тихо, спокойно, никто не заходит без предупреждения. Но его ещё со вчера привлекла одна очень интересная деталь, о которой он, почему-то, не решился спросить у Прайма, сам даже не знал, почему. Но точно осознал, что сейчас ему выпал шанс самостоятельно узнать и рассмотреть, что же это за окно такое, тёмное и большое. Загадочное.       Мальчик встал со стула и подошёл ближе к стене, где располагалось вышеупомянутое окно – если издалека для него оно уже было довольно крупное, то когда подошёл ближе, Би увидел, что оно капец какое огромное на самом деле. И что через него практически ничего не видно. Хотя, если присмотреться… Ну-ка…       Он подошёл настолько близко, насколько вообще можно было – и так уже прижимался к окну всем телом – и уткнулся лбом в стекло, пытаясь что-то рассмотреть. Сначала его попытки особо не увенчались успехом, но затем, приставив ручки к лицу так, чтобы лишние лучи света не мешали ему сфокусировать взгляд, он все же начал различать какие-то отдельные очертания. Да, вот же – через тёмное окно показывалось гигантских размеров помещение, наверняка, как подумалось мальчику, ещё не достроенное, ведь кроме таких же темных стеклянных стен, в принципе, ничего и не было. Ни ступенек, ничего абсолютно. Просто все вокруг стеклянное, хоть и тёмное, но все же немного прозрачное, и… ОООООООООООЙ! Мальчик сразу же отошёл от окна на пару больших шагов, увидев, насколько высоко сейчас находился он, и насколько далеко по сравнению с ним ещё было до пола того здания, что за окном. Очень высоко. Ему казалось, что он сейчас мог, глядя вниз, увидеть высоту здания, такого же как и то, в котором они сейчас с папой находятся, причём всего полностью – ведь это был, так сказать, просто пустой каркас, без «внутренностей». Хороший такой прилив адреналина поймал сейчас, да. Но, на всякий случай, отвернулся от того страшного тёмного стекла, и хотел пошагать обратно к столу за новым листочком. Не успел.       Внезапно он почувствовал, как кто-то сильно ухватил его сзади за воротник кофточки и резко, со всей силы, потянул назад, да так, что кофточка спереди аж врезалась ему в шею, доставляя огромную боль, отчего пара слезинок сами по себе навернулись ему на глаза. А затем он испугался. Очень испугался. Его тянули назад, он старательно дергался, раскидывая ботиночками осколки выбитого стекла. Пытался кричать, звать папу, но врезавшийся спереди воротник кофточки всячески усиливал боль при попытках это сделать, поэтому единственное, что он мог, это только плакать и безрезультатно дёргаться. А затем его выкинули.       Просто швырнули со всей силы туда, вниз, на пол, до которого было так высоко…       Мальчик не успевал осознавать, что происходит вокруг него, но то, что он сейчас летит вниз, понял очень быстро, и испугался ещё больше, запаниковал, из-за чего начал во весь голос кричать, ведь теперь кофточка спереди не врезалась в горло и боль была не настолько сильной. Слезы сдувались куда-то назад, Би уже совершенно ничего не осознавал. Просто боялся. Очень сильно. Не заметил, как резко скорость его падения уменьшилась, а его самого схватили и во что-то запихнули, из-за чего он уже вообще не мог ничего рассмотреть, ведь вокруг было темно настолько, что он даже ладошек своих не видел.       Оптимус просчитал, что он оставит Би в кабинете одного и выйдет.       Ненадолго.       Отдельные десептиконские отряды просчитали это ещё лучше. Мало того, если бы они этого не просчитали, он бы вообще из кабинета не вышел.       Они помнили, что отец Би должен им много денег. Но они не знали, что биологический отец мальчика забил на него ещё за несколько месяцев до того, как тот родился.       А «текущий» отец мальчика не будет особо разбираться, кто кому чего должен. Он научился одной очень хорошей вещи у матери мальчика.       Он голову оторвет, если его ребёнка кто-то обидит.       Прайм вообще не понял, на кой хрен его в коридор позвали – какой-то абсолютно непонятной и ненужной сейчас ерундой забили ему все уши , из-за чего как раз все нужные и действительно важные мысли успешно покинули его голову. Решил вернуться обратно, еще есть пару дел. Открыл двери, вошёл, и… Не увидел там ребёнка.       В голове прозвенел тревожный звоночек.       Может, показалось? На всякий случай быстро протёр глаза – вдруг реально показалось? Но ребёнок все также не появился.       В голове прозвенел второй тревожный звоночек.       Да ну не может быть того! Не может ребёнок просто так пропасть! Может вышел куда? Дебил, что-ли, куда он мог выйти, дверь одна! Волнительно рассматривал комнату, и внезапно увидел в дальнем углу кучу разбитого стекла и выбитое в окне отверстие.       Третьего звоночка уже не было.       Наступила паника.       Он испугался. Он действительно сейчас испугался. Он так не боялся и не волновался даже тогда, когда ему сказали, что он Праймом будет – по сравнению с ситуацией сейчас, тогда он вообще был на расслабоне на чиле.       Точно знал – если Арси узнает, убьёт его без промедлений. Он даже сопротивляться и оправдываться не будет. Также знал, что это же ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО БЛЯТЬ ЕГО ВИНА! КАК МОЖНО БЫЛО ПОСЕЯТЬ РЕБЁНКА?! И сейчас эти два факта сжимали его мозг вдоль и в поперёк, перекрывая доступ к адекватному и спокойному размышлению и анализу ситуации.       Подбежал к разбитому окну.       Трясущимися руками достал телефон и набрал номер Рэтчета.

***

- БЫСТРЕЕ НАХУЙ ПОКА Я МОГУ ЕГО ПО ЖУЧКУ В ЕГО БОТИНКЕ ОТСЛЕДИТЬ! – дома уже все знали, что случилось, кроме, естественно, Арси, и сейчас окружили в одной из комнат военврача, внимательно слушая, ведь вдруг понадобится и их помощь тоже. Никто не удивлялся тому, что у доктора везде были жучки - сначала это казалось чем-то неадекватным, а со временем все поняли, что вещь реально нужная. Все понимали, что женщина о пропаже малого знать точно не должна, ведь последствия этого будут далеко не самыми радужными. Именно поэтому медик сейчас стоял у мониторов, фиксируя местоположение ребёнка. Слышал порывы ветра на другом конце, которые сигнализировали, что лидер, СЛАВА ПРАЙМУСУ, куда-то бежал, одновременно увеличивая масштаб высветившейся карты. - Что-то случилось?       Она подошла ещё тише, чем спросила, из-за чего все трое – Балкхэд, Уилджек и Рэтчет – развернулись к ней. Выглядела немного взволнованной.       Одна-единственная, абсолютно идентичная мысль незаметно пронеслась в головах всех троих, пока они просто молча стояли и смотрели на неё, боясь сделать даже одно, самое минимальное движение и стараясь максимально скрыть волнение на своих лицах – ОНА НЕ ДОЛЖНА УЗНАТЬ. ВЫКРУЧИВАЕМСЯ КАК УГОДНО, НО ОНА НИ ЗА ЧТО НЕ ДОЛЖНА УЗНАТЬ. - ГДЕ ОН, РЭТЧЕТ? КУДА ОНИ ВЕЗУТ БИ?! – к сожалению, через мобильную связь мысли ещё не передаются, что было бы очень кстати сейчас, ведь Арси блондинкой не была и материнский инстинкт тоже имела развитый по максимуму, поэтому могла с лёгкостью сложить все сопутствующие факторы с именем своего сына и понять, что с ним наверняка что-то случилось, а она не знает что, и что самое страшное – где.       Ещё одна короткая мысль успела пронестись в головах мужиков до того момента, как Балк с Уилджеком подбежали хватать на руки синеволосую, у которой подкосились ноги и начиналась истерика, и до того как Рэтчет развернулся к мониторам чтобы максимально внимательно и точно вычислить местоположение малого.       Оптимус, ну вот кто тебя, сука, просил… - Они в западной части города, четвёртый квартал, второй поворот налево и там до конца улицы, увидишь заброшенное здание слева! – переживали все, включая медика, поэтому говорил сейчас на повышенных тонах, не отрывая глаз от экрана и максимально точно проговаривая лидеру маршрут. Больше ему помочь, в принципе, не мог ничем, ведь Прайм изначально отказался от подкрепления, предложенного Балкхэдом и Уилджеком, и они чётко осознавали, что это именно та ситуация, в которой лучше действительно не лезть.       Отдельные десептиконские отряды помнили, что отец Би должен им много денег.       Они похитили его сына, чтобы того шантажировать и чтобы тот наверняка вернул им долг.       Ну что же, они хотели видеть отца мальчика – он к ним пришёл.       Прайм вышел из машины и быстрым шагом направился к заброшенному зданию, которое на самом-то деле было ни разу не заброшенное – ну разве что так казалось только снаружи, ведь внутри все было прекрасно оборудовано – несколько датчиков в каждом дверном проёме, которые моментально активируют все системы оповещения, что ты вот такой вот молодец к ним сюда пришёл. Несколько ловушек даже, которые он успешно обошёл, ведь не первый день на свете живёт и далеко не самой беззаботной жизнью. В одном из коридоров услышал неразборчивый гул голосов, который дал ему понять, в каком направлении дальше идти. Дойдя до конца, завернул в просторное помещение, абсолютно никаким образом не скрывая теперь уже свое присутствие.       Всё присутствующие моментально прекратили обсуждение чего бы там ни было и резко развернулись в его сторону. Лидер не знал всех десептиконов – во первых, зачем, если их настолько много, всяких подразделений, обычных рабочих, или мелких преступных группировок, как эта, что точного количества, наверное, не знает даже сам Мегатрон. В принципе, на «во первых» можно и закончить. Большинство из них были в чёрных костюмах – как раз, как заметил синеволосый, максимально удобных и полностью оборудованных всей нужной экипировкой для того, чтобы спрыгнуть с десятого этажа. Только один мужчина был в классическом чёрном костюме, из чего можно было максимально быстро сделать вывод, кто всю операцию придумал. Оптимус не любил излишнего насилия – приходил лишь с точной целью, не имея намерений разгромить все и поубивать всех вокруг. Но ведь его сына они украли все вместе. И вот этот говнюк в классическом костюме ещё и завидовал всем.       Стояли молча, смотрели на него, не двигаясь. На лицах отражалось глубокое удивление и непонимание.       Наверное, они запомнили отца мальчика совсем другим.       Прайм заметил, что где-то на холодном полу в углу лежит чёрный мешок. А в мешке кто-то не перестаёт громко кричать и плакать.       Он не знал всех десептиконов. Но все без исключения десептиконы знали его.       Трое мужчин набросились на него, но ему было уже абсолютно все равно – он был выше, шире в плечах. Он был сильнее. У него в жизни просто не было выбора. Оружия, на удивление, при себе не имели, чем значительно облегчит ему задачу. Хоть и были умелыми бойцами, не поспоришь, но все же, годились они разве что только на то, чтобы проворачивать такие операции, как они провернули сегодня.       Оптимус не помнил, когда на него в последний раз накатывала такая ярость. Всегда имел с собой оружие, но предпочитал честный бой.       А убить мог и голыми руками.       Мужчина в классическом костюме понимал, кто это сейчас к ним сюда пришёл, и понимал, что его небольшой отряд так называемых профессионалов можно сравнить разве что с балериной против танка. Единственное, чего он не понимал, было то, каким боком здесь лидер автоботов к этому малому, но времени было мало, и оно невероятно быстро заканчивалось. И именно поэтому сейчас спешил как можно быстрее покинуть это место и исчезнуть если не из города, то хотя бы из глаз синеволосого, уже даже не обращая внимания на чёрный мешок на полу в углу помещения.       Не успел.       Что-то тяжёлое прилетело ему в спину, что именно он понять не смог из-за моментальной боли, прошившей полностью всю спину, заставляя его упасть. Попытался развернуться, что получалось в трудом через все ту же боль, но, к его несчастью, ему помогли – Прайм резким рывком перевернул его на спину и схватил одной рукой за шиворот, сжав вторую в кулак и, все также ослепленный яростью, начал беспощадно колотить его лицо. - ЭТО. ТВОЙ. ЧТО-ЛИ. СЫН. ЧТО. ТЫ. ЕГО. БЛЯТЬ. ПОХИЩАЕШЬ?! – делал короткую паузу после каждого сказанного слова, повторно замахиваясь, - Я. СПРАШИВАЮ. КАКОЕ. НАХЕР. ТЫ. ИМЕЕШЬ. ПРАВО. ЭТО. ТВОЙ. ЧТО-ЛИ. СЫН?! – приступ агрессии начал потихоньку отступать, и синеволосый, сделав вывод, глядя на мужчину, которого избил, что ему уже вряд ли кто-то ответит, отбросил того в сторону, злостно выдохнув. Мгновенно развернулся и побежал обратно в то помещение, где всех их встретил, попутно вытирая об одежду окровавленный кулак. Вбежал в комнату, упал на одно колено перед чёрным мешком, из которого не прекращали доноситься крики и плач, не стал осматривать, как он там и где завязан, а просто разорвал ткань руками.       Биша, начиная различать вокруг себя другие цвета, кроме чёрного, из непривычки крепко зажмурил заплаканные глазки, а когда через мгновение их открыл и увидел папу, заплакал ещё громче. Прайм сразу же высвободил его из чёрной ткани и взял на руки, прижимая к себе настолько сильно, что Биша невольно начал покашливать и задыхаться. Оптимус сразу же немного разжал объятия, а малой немного отстранился, пару секунд посмотрел на него и прижался к его щеке, не прекращая плакать, но уже не крича. Синеволосый поднялся, покрепче прижал ребёнка к себе, одновременно целуя покрасневшие от слез детские щёчки и успокаивающе поглаживая малого по спине, и, направляясь к выходу, сказал, вздыхая с облегчением: - Ой, заяц, ты даже не представляешь, что со мной дома твоя мама сделает, ты себе даже не представляешь…

***

      Спешу обрадовать, мама никому дома ничего не сделала. Хотя все знали и были уверены, что очень даже могла бы. Истерику прекратила, а плакать нет, ноги при виде двух котяток, целых и здоровых, по непонятным причинам подкосились ещё больше, но она все же смогла вцепиться в них обнимашками и очень долго так просидеть, не желая никого больше никуда отпускать. Правда, карапуз, наблюдая, что они с мамой уже ложатся спать, а папы все нет и нет, закатал ещё одну истерику, мгновенно призвав синеволосого, и после того, как тот лёг рядом, позволяя Бише легонько вцепиться маленькими пальчиками ему в мочку уха, истерика закончилась ровно также внезапно, как и началась. А все потому, что после всего того, что он сегодня пережил, спать ребёнок собирался исключительно с двумя родителями.