Акахано

***

Молодая статная дама лениво раскинулась на дорогом на вид диване. Её взгляд был прикован к потолку, украшенному слишком уж реалистично вырезанными человеческими черепами. Со странным интересом исследуя, очевидно картину конца света, изображенную на стенах, дама услышала приближение до боли знакомых пят. У дверей дворца появился силуэт немощного, хромого старца. — Госпожа, нам пора — послышался еле разлечимый шёпот в пустом пространстве. Он был Её любовью. Первой и последней. Нао, Богиня красоты, также известная как Богиня распутства долго старалась сменить этого юношу на многочисленных и прекраснейших наложников и наложниц, ожидающих её около дверей любого святого храма, но каждый раз в её памяти всплывали его небесные глаза, искренняя улыбка и запах.. О, какой же дивный, светлый, нежный запах!.. Он пах всеми цветами пустыни, небом, колющим туманом, опускавшимся над человеческим миром, пах странными пустынными лакомствами, каких нет на небе, пах жизнью, человеческой жизнью. Всё время она удивлялась тому, насколько жизнь человека скоротечна, однако за эту жизнь, за эти никчёмные десятки лет, эти существа способны украсить мир своим особым, никогда не повторяющимся узором, и потом погаснуть. Навсегда. — Госпожа.. — угрюмо повторил старик и неспешно поднял взгляд. Цвет его глаз, казалось, остался таким же сияющим и ярким. Тем небесноцветным, что так сильно нравился богине. Нао неспешно оторвала взгляд от глаз старика к его худому силуэту и поморщилась. А ведь совсем недавно он был идеальным любовником и имел такое тело, что много страстных ночей она не знала никого кроме него и, как будто боясь его утраты, с ненормальной зависимостью запирала его в своих палатах. Резко встав с роскошной мебели, она зашагала к балкону. Для её характера эта дама была слишком солидной и строгой внешности. Резкие, но прекрасные своей резкостью черты лица, великолепное тело и высокий рост. В неё влюблялись все, кто только её видел, исключением были слепые или уже мертвые. Прямые пепельные волосы до колен, холодно и строго заплетенные в косу, в эту минуту были распущены. Они, словно ожившая волна мрачных морских волн перед бурей, затрепетали на ветру. Богиня была спокойна настолько, насколько возможно быть спокойным перед скорой кончиной. — Впусти сюда дочерей — в голосе была дрожь. Она волновалась не за себя, а за её отпрысков, которых обещала спасти от своей судьбы. Ведь все, что связано с забытым богом, должно исчезнуть. Перед Нао предстали две девушки: такие же воинственные и прекрасные, как она сама. Их глаза были устремлены в пол. Они сели с поклоном около её ног. Сердце богини сжалось от странной, неизвестной ей боли и страха. Страх - чувство, которое она до этого никогда не испытывала, предстало перед ней во всей своей красоте. Нао медленно к ним подошла. Одна из девушек, имя которой Акахано, подняла голову и устремила полные слез глаза на мать. — Матушка, как же так? Неужели все решено? Нао улыбнулась. — Акахано, Адабама, слушайте меня внимательно. Руки божества аккуратно прикоснулись к бледным щекам девушек. — Я умираю, ибо поистине это можно назвать смертью, но вы будете жить. Может, вам не захочется прожигать свое существование так, как я эгоистично этого захотела, но у вас нет выбора. Я мать, и как мать я обязана сделать выбор, присущий только матерям. Адабама, может ты сейчас считаешь иначе, ведь я, как не старалась, не смогла заменить тебе её. Девушка, к которой Нао только что обратилась, казалось, никак не отреагировала на её слова. Бледная, высокая, с пепельным цветом волос - она сейчас походила на заблудшую в аду душу, нежели на бессмертного ангела, с лица которого никогда не должна сходить улыбка. Абсолютно белые зрачки могли навести на мысль о её слепости, но несмотря на это, девушка видела намного чётче, чем другие существа. И сам взгляд её, вероятно, испугал бы тех, кто видел её впервые, и не дал бы рассмотреть эмоции юной девы. Нао же сразу поняла то, что находится в заруиненном временем и брезганьем к уходу сердце Адабамы. К сожалению, она так и не смогла подарить ей тепло, способное его исцелить, но богиня отчетливо видела, что та искра, берущая начало ко всему остальному, ярко полыхала. Нао поцеловала ангела в лоб. От неё все так же пахнет чем то горьковато-сладким, как в первую их встречу. Громко вздохнув, она в последний раз прижалась к мертвенно-бледной Адабаме. Затем богиня подошла к своей родной дочери. Слегка загорелая вечным солнцем, никогда не заходящим за горизонт. Яркие, красные глаза и густые, длинные белесые волосы. Не сильно худая и не сильно высокая, но при виде нее терялся дар речи. Невысохшее от слез и переживаний лицо оставалось поистине ангельским, и ни одной чертой не похожим на лицо матери. Нет, казалось, она являлась противоположностью своей матери, сестры, всего лживого и мерзкого, что есть на земле. Она будто была олицетворением невинности этого мира, случайно забравшимся в это паскудное место. — Ну, цветок пустыни, Акахано, мой маленький лучик жизни, что ты плачешь? Сейчас не время слез. Нао небрежным жестом материализовала сладко пахнущую лилию в руке и бережно засадила её в растрепанные волосы дочери. Пьянеющий и очищающий аромат сиюминутно успокоил зарёванную девушку. Не веря своим глазам, она судорожно дотронулась до цветка. — Матушка, это же..! Нао лишь улыбнулась и достала вторую лилию, совершенно не похожую на первую. На первом цветке располагалось несколько больших светлых лепестка и алая тычинка. Эта лилия имела белесые лепестки и пугающие темно-алые символы. От него пахло пряной кровью. — Ада, милая, я буду рада, если ты примешь мой подарок. Адабама впервые засияла. Бледная, высокая фигура потянулась за цветком. Очевидно, он также подействовал успокаивающе. — Матушка, прощайте. Спасибо вам за все то, что вы нам сделали. - Ада говорила от всего сердца. Пора. Богиня вздохнула. Это конец. Она подарила Акахане последний материнский поцелуй и, через силу отвернувшись от детей, зашагала прямиком в бездну. Старик, до сих пор наблюдавший за ними, спешно последовал за ней. Он был рабом во всех смыслах этого слова. Бросил свою семью, похоронил многих своих друзей у себя на глазах лишь из-за её приказа. Всё, что выходило из её сладких уст, немедленно должно было быть исполнено. Всю свою жизнь он страдал от любви. Любви, которая его же и погубила; любви, которая прямо сейчас превратит его в пепел. Все, кому удалось бы лицезреть эту картину, чувствовали бы лишь жалость. Так и девушки с горечью отвернулись от него и потупили взгляд в пол. Вскоре возлюбленных не стало. Девушки остались одни в разрушающемся мире. Совершенно одни. Адабама крепко схватила руки Акахано и шипы песчаных лилий впились в их кожу. Несмотря на это, они и не думали опускать столь ценный подарок на треснувшую землю. — Аки, сейчас мы с тобой шагнем в портал. Я забуду тебя, а ты меня. Мы станем чужими друг другу. Ты будешь также бессмертна, а мне нужно будет питаться кровью. Помнишь? Слезы снова поплыли водопадом и Аки отчаянно закивала. — Милая Аки, почему же ты так красива? Я не хочу тебя оставлять. Я тебя так сильно люблю. — Ада, я тоже люблю тебя. Но так нужно, иначе за нами придут. Девушка впилась в губы Адабамы. Это, возможно, был их последний поцелуй. Они вложили в него всю свою пылкую, юношескую страсть. Ада целовала заплаканные глаза, а затем снова губы. Нужно было заканчивать. — Милая, пора. - Девушка сама чуть не заплакала, услышав свои слова. Это все действительно. Они могут никогда больше не встретиться. Впереди её ждёт целая жизнь одиночества и несчастья, а её единственный луч солнца больше никогда её не вспомнит. На губах остался сладкий привкус её слез. Смущенная Акахано глядела ей в глаза. — Отдай мне свою лилию, а я тебе свою. Я хочу о тебя помнить, милая. Ада не знала, что и сказать. Это было лучшее, что можно было предложить. Завершив обмен и последние моральные приготовления, девушки направились в портал.