MY WOLFIE

      Самое лучшее время суток в лесу — это утро, а именно рассвет. Природа только начинала просыпаться, солнце не палило слишком сильно, а вокруг стояла звенящая тишина. Птицы и звери ещё спали, не было слышно даже гулкого звона цикад. Тишина, что так любил Бан Чан.       Это утро не было исключением. Бан сидел на берегу озера и жмурился, подставляя лицо рассветному солнцу. Он только искупался и теперь обсыхал на теплых камнях. Со слегка вьющихся волос капли падали на крепкое тело и собирались в маленькие струйки, змейками стекающие вниз и обводящие многочисленные шрамы от когтей и зубов. Рядом лежала его одежда и любимое оружие — лук со стрелами и добротный кинжал.       Последние десять лет Бан Чан жил в одиночестве в лесной глуши, вдали от всех людей. За это время он смог не только научиться жить с природой в тандеме, но и укротил её. Единственными его друзьями были два огромных белых волка, два брата Юки и Райто, которых он подобрал ещё щенками. Куда пропала их мать — неизвестно, но Чан смог вырастить их здоровыми и красивыми зверями. Они были крупнее обычных серых волков раз в пять, и, кажется, умнее тоже. Их маленькая семья, или скорее стая, обитала в просторной пещере на высоком холме глубоко в лесу. Благодаря тому, что рядом было озеро, а также из-за высоты, пещера зачастую была окутана густым туманом, и найти её было сложно даже знатокам здешних мест. Хотя таких смельчаков Чан давно не встречал. И конечно же заросли дикой ежевики не менее хорошо защищали от непрошенных гостей их дом.       Понежившись под утренними лучами и полностью высохнув, Бан Чан оделся и пошел обратно в пещеру. Пришло время пополнить запасы, а это значило, что нужно идти в деревню, как бы он это не любил. Деньгами Бан не пользовался, но зато с успехом менял на нужные ему товары добытые дары природы — шкуры, рога, ягоды, орехи, редкие лекарственные растения и прочие лесные богатства. Он не приходил в деревню несколько месяцев, а потому товара на обмен скопилось прилично. Два больших тюка со шкурами и несколько корзин с ягодами и грибами. Отдельно в кожаный сверток Чан упаковал самый нежный и ценный товар — целебные травы и корешки, чтобы они не засохли под солнцем и не намокли, если вдруг пойдет дождь.       — Райто, — негромко позвал он дремавшего в прохладе пещеры волка. Тот сначала навострил уши, а потом лениво приоткрыл глаза. Чану не нужно было звать его дважды. Зверь поднялся на лапы, потянулся и, зевнув, подошел к мужчине. На спину Райто как на спину лошади было водружено некое подобие седла, а по бокам Чан пристроил тюки и корзины. После забрался на волка верхом, и они выдвинулись. Для Райто это было привычно и поэтому он комфортно чувствовал себя с грузом, двигаясь по лесу так же плавно и бесшумно, как если бы был без поклажи и наездника.       Верхом на волке путь до деревни занимал немногим более часа, и уже около восьми утра они были на месте, как раз к тому времени, когда начинали работу местные торговцы и ремесленники. Бана и его волков знали в деревне, поэтому, когда на дороге, ведущей к главным воротам поселения показалась фигура огромного зверя, никто не испугался. Бан Чан подвел Райто ближе к воротам, а затем спешился и пошел рядом. Необычная пара не спеша направилась вглубь деревни, к рынку. Первым делом он посетил кузнеца, коренастого немногословного мужика, у которого за пару кабаньих шкур заточил кинжал и взял несколько мотков крепленой кожи. Кузнеца, в отличие от остальных жителей, он уважал за деловой подход и отсутствие ненужной болтовни. За что получал взаимное отношение и качественную работу. Далее была старуха-травница, где Чан обменял травы на склянки с заживляющими и обеззараживающими мазями, а также перевязочные материалы и другие лекарские штуки, которые сам он не мог изготовить в условиях жизни в лесу. Напоследок он зашел в бакалейную лавку. Бан Чан не любил хозяина-бакалейщика за излишнюю разговорчивость. Он всегда был немного навеселе и имел привычку болтать со всеми посетителями, даже с такими молчаливыми и угрюмыми как Бан Чан.       — Утречко доброе, господин Чан! Вы как всегда рано, вижу сегодня с волком. Как там в лесу дела? Еноты не доставляют неприятностей? Хахахаха, шучу. Ах, что за день сегодня… — и так было каждый раз, когда Бан заходил к нему. Он никогда не отвечал, но глупое жужжание над ухом сильно раздражало. Он молча поставил на прилавок корзины с ягодами и грибами и принялся складывать в пустые мешки необходимый товар — крупы, мыло и прочие мелочи, которые не достать в лесу. И пока Чан всё упаковывал, а бакалейщик болтал, дверь в лавку медленно открылась, и в неё робко зашел человек в накидке с капюшоном, полностью скрывавшим его лицо. Даже Чан не смог его разглядеть со своим отменным зрением. Фигура в плаще практически бесшумно скользнула к прилавку. Из складок ткани показалась рука, только кисть, и тихо положила на лавку несколько медных монет. Бан Чан отметил, что рука была изящная, с тонкими длинными пальцами, а кожа была бледная цвета молока. Но что действительно его удивило, так это резкая смена поведения хозяина лавки. Он совершенно молча сгреб монеты и небрежно бросил на прилавок небольшой мешок какой-то дешевой крупы. Загадочный посетитель тут же сгреб мешочек и спрятал под накидкой. Не проронив ни звука быстро поклонился и вышел из лавки так же бесшумно, как и появился в ней. Бан Чан повернул голову к бакалейщику с немым вопросом.       — Ах, господин Чан, не обращайте внимание на этого приблуду. Живет уже несколько недель в заброшенном доме на окраине. Откуда взялся никто не знает, да он и не разговаривает ни с кем. И скажу честно, никто и не хочет иметь бесед с таким как он, — на слове «он» Чан слегка вскинул бровь, выдавая удивление, — Да-да, это именно «он», господин. Видите ли, он из остроухих. Стало быть, эльф по-общепринятому. А какой дурак будет с эльфом иметь дела? И знаете, господин, ещё ходят некие слухи… — тут бакалейщик почти перешел на шепот, — что этот приблуда… кхм… как бы сказать… В общем на жизнь зарабатывает прелюбодейством, да не с женщинами вовсе, представляете? И ещё… — на этом Чан оборвал речь жестом, так как не хотел слушать сплетни, которые совсем его не интересовали. Он быстро закинул мешки с товаром на плечи и покинул душную лавку.       На рынок прибывало всё больше жителей, становилось слишком многолюдно и шумно. Райто покорно ждал Чана у лавки, расположившись в тени большого дуба. Несмотря на то, что отшельника и его волков хорошо знали в деревне, огромный зверь всегда вызвал интерес не только у детей, но и простых прохожих. Рядом с волком и сейчас крутилось несколько любопытствующих зевак и младших ребят, но никто не осмеливался подойти слишком близко. Лишь появление хозяина волка заставило всех разойтись. Чан переложил товары в мешки, что нёс Райто, и они пошли дальше, нужно было зайти ещё в несколько мест и обменять оставшееся добро.       Закончив со всеми делами, Чан и Райто направились к выезду из деревни, чтобы поскорее скрыться от сотен сверлящих взглядов и раздражающих голосов. Уйти снова в лес, в тишину и спокойную жизнь. Время близилось к полудню, воздух становился тяжелым и вязким от духоты, а солнечные лучи начинали крайне неприятно обжигать. Нужно было скорее вернуться в прохладу пещеры и переждать жару, а после окунуться в объятия озерных вод и смыть с себя не только грязь и пот, но и посторонние запахи, которые раздражали чувствительное обоняние Чан не меньше удушающего зноя. И так бы всё и было.       Перед самыми воротами Чан неожиданно остановился. Райто, шедший чуть впереди остановился почти одновременно с ним и вопрошающе повернул массивную голову к своему спутнику.       — Жди на холме снаружи, я скоро вернусь, — с этими словами Бан Чан развернулся и вошел в небольшой проулок между домов. Волк несколько секунд посмотрел ему вслед и затем не спеша пошел в указанное место.       Странное чувство давило и не отпускало Чана от самой бакалейной лавки. В голове всё это время крутился образ того укутанного в накидку эльфа, хотя он даже не видел его лица. Передвигаясь по деревне Бан скользил взглядом по всем улочкам, выискивая незнакомца, сам не зная зачем. И теперь что-то удержало его от скорого возвращения и заставило направиться на окраину деревни к заброшенному дому.