Right person wrong time

Парень слушал столпа любви во время всего приема пищи, он как обычно был прекрасным слушателем, но не собеседником. Однако, Канроджи отнюдь не смущало молчание товарища. Она часто принимала пищу вместе с Обанаем, который, как и Томиока, был довольно молчалив. Но девушке это не мешало. Ей нравилось, когда ее слушали. Наверно, именно поэтому столп любви смогла найти общий язык с молчаливым Гию, как бы иронично это не звучало. Поедая своё бенто, парень поддакивал некоторым словам Мицури. С забавных разговоров о том, как однажды Узуй чуть не подрался с Санеми за дополнительную порцию мисо-супа, девушка перешла на более удручённые. Канроджи захотелось высказаться по поводу своих опасений: — Иногда мне страшно, что я могу не оправдать собственных ожиданий. Боюсь, что могу испугаться, что мое тело перестанет меня слушаться. Но я правда стараюсь. — девушка сделала акцент на последних словах, наверное, больше чтобы убедить себя в их действительности, чем просто пожаловаться столпу воды. Пара деревянных палочек копошилась в удоне с курицей. Отложив их подальше, девушка продолжила: — Всем бы иметь такую решимость, как у Шинобу-чан. Пожертвовать собой ради общей цели - одновременно самая прекрасная и ужасная смерть, — Канроджи слегка опустила голову, маленькие капли стали стекать по девичьим щекам, она тут же стёрла их боковой стороной ладони. — Как же я хочу быть похожа на неё Кусок, недавно проглоченной пищи, встал поперёк горла. Ему послышалось? Или же Мицури ошиблась с именем? Наслаждение приятной беседой и вкусным ужином в мгновение испарилось, как будто его и вовсе не было. Тягучий и неприятный ком внутри живота стал медленно скручиваться, храня в себе все опасения своего обладателя. Не поверив собственным ушам, Томиока смог лишь глупо переспросить. — Что.? — непонимающий взгляд с опаской посмотрел на Мицури. Канроджи склонила голову чуть вправо и удивленно посмотрела на сидящего рядом собеседника. Но уже через секунду ее глаза озарились пониманием, вместе с которым были видны нотки испуга и стыда. Она мгновенно прикрыла рот руками, округлив глаза. — Шинобу-чан вам не сказала? Я думала, все Хашира знают, — глаза выражали сопереживание и жалость, рука девушки оставалась у лица. — Гию-сан, пожалуйста, простите меня. Я сболтнула лишнего, видимо, Кочо хотела рассказать вам попозже, чтобы вы не переживали. Мне так жаль, — быстро проговорила девушка. Она упустила голову, не в силах смотреть в глаза товарища. Всепоглощающий стыд распространялся по телу с невероятной скоростью. Камень осознания с грохотом свалился на плечи Гию. Что-то очень важное, такое нужное для каждого человека обратилось прахом за несколько жалких мгновений. Сознание парня пыталось подобрать случившемуся объяснение. Сейчас Канроджи скажет что-то еще. Что это была неудачная шутка. Скажет, что Кочо решила так отомстить ему за недавний инцидент. Она же любит издеваться над ним, вот и в этот раз решила. Ведь не может быть, чтобы Кочо не рассказала ему о таком, или все же… Томиока ещё раз взглянул на Мицури. Все тот же опущенный взгляд и молчание. Не слышать от этой девушки и слова стало слишком непривычным для него. Стала бы Канроджи так шутить? Маловероятно. Ощутив мужскую ладонь на плече, девушка слегка вздрогнула, но так и не смогла найти сил посмотреть Гию в глаза. До ушей дошёл спокойной голос, как будто бы это не был голос человека, узнавшего минуту назад о будущей смерти одного из его товарищей. Звучал обычный, повседневный тон. — Страх — это нормально. Все мы чего-то боимся, — голос без тени злости услышала Канроджи. — Извини, мне нужно идти. Попрощавшись со столпом любви, Томиока убрал руку и отправился к выходу из заведения. Девушка обернулась и тут же крикнула:  — Но Томиока-сан! — однако двухцветное хаори уже затерялось среди толпы. Крик Мицури повис в воздухе. Она помотала головой в разные стороны в надежде разглядеть темные волосы столпа воды, но попытки оказались тщетны. Канроджи предположила куда именно отправился ее недавний собеседник. Поэтому, взяв одну салфетку, она попросила у продавца чернильницу. Он был слегка шокирован такой просьбой и видом девушки, но все-таки протянул клиентке нужное, та стала впопыхах писать письмо. Девушка вышла на улицу и позвала своего ворона. Через минуту чёрная птица приземлилась около Мицури. Она прикрепила небольшое послание на лапку подручного.  — В поместье бабочки, — дала указания столп любви. Наблюдая за удаляющимися взмахами крыльев ворона, девушка нервно поправляла рукав своей формы.  — Только бы успеть раньше, — прозвучал шёпот из женских уст.

***

На деревянной двери висит табличка, где печатными буквами помечено «ЛАБОРАТОРИЯ». Открыв дверь, на Гию нахлынул поток аромата Глицинии вперемешку с каким-то веществом, дать точное определение ему столп воды не смог, но было похоже на этиловый спирт с какими-то примесями. Спиной к нему, за столом работала Кочо, ее вид не отличался от обычного: волосы были слегка запутаны, присутствовала привычная форма охотника на демона, отличалась лишь одна деталь — на Шинобу не было хаори, вещь висела на одном из крючков для халатов. Девушке не нужно было долго раздумывать, чтобы понять кто именно решил посетить поместье. Она рассчитывала нужные пропорции для яда, поэтому, вместо приветствия, ничего не подозревающая Кочо спокойно сказала: — Если ты надолго, то можешь повесить хаори к моему. Я взяла высококонцентрированный этанол, так что будь осторожен. Этот товарищ такой, не заметишь, как украсит вещь парочкой белых пятен, — слегка прищуренный взгляд был сосредоточен на пробирке с отметиной в 0.5 мл. — И когда ты собиралась мне сказать? — в голосе молодого человека читалось предательство, что очень озадачило столпа насекомого. Девушка продолжала работу, но задумалась, теряясь в догадках, что же так могло обидеть ее напарника. Глаза Шинобу смотрели куда-то мимо нашей материи, как бы помогая работать мыслям. Осознание. Округлив глаза, Кочо нахмурилась. После сжала губы и зажмурилась. «Но почему именно сейчас?» — пронеслось у неё в голове. Медленно выдохнув, девушка закрепила пробирку в устойчивом положении, чтобы та не разбилась. Она взяла полотенце и вытерла вспотевшие ладони. Закончив некий ритуал, Кочо наконец-таки развернулась к стоящему около двери гостю. — Томиока-сан, вы о чем? — с наигранной озадаченностью, фиолетовые глаза смотрели снизу вверх на столпа воды, тем самым делая ее взгляд невиннее. — Перестань, Кочо. Ты ведь сама прекрасно знаешь, — раздраженно ответил парень, под бровями легла небольшая тень, а без того темные глаза казались непроглядной дырой. Они выглядели так пусто и неестественно, прямо как у видений в тех самых кошмарах, что приходят к девушке каждую ночь. От увиденного по спине Кочо непроизвольно пробежали мурашки. Шинобу встала со своего места и отряхнула колени — то ли по привычке, то ли для того, чтобы помочь себе совладать с ускорявшимся каждую секунду пульсом. Теперь девушка поравнялась с Гию, если это так можно называть, беря во внимание, что Томиока был выше на голову. — И что же ты хочешь услышать от меня? — девушка скрестила руки на груди, а из уст прозвучал тон без тени лукавости. — Правду. Что ты собираешься сделать? — тот же хмурый взгляд смерил девушку. Никто из них не подходил ближе друг к другу. Парень оставался стоять у двери, в то время как Кочо находилась около рабочего места. Ни Гию, ни Шинобу, судя по всему, не хотели касаться той самой невидимой грани. Возможно, им казалось, что одно неловкое движение и весь мир полетит к чертям? Однако, стоит ли этот мир таких жертв, когда он — и есть самый настоящий ад. От разговора не сбежать. Взяв в легкие побольше воздуха, Кочо начала докладывать Гию о своём плане: Как она пришла к нему, с каких доз начиналось, все его плюсы, девушка старалась донести до Гию всю необходимость данной затеи. Но как бы девушка ни старалась, лицо юноши мрачнело с каждым предложением. — Как давно? — поинтересовался столп воды — Началось принятие яда? — вопрос был задан больше риторически. — Около 5 месяцев. Томиока шумно выдохнул. Его пол года водили за нос, а в нем не было и тени сомнений. Как же он мог не заметить? Безусловно, от девушки всегда веяло ароматом этого злосчастного растения, но в последние месяцы он усиливался с каждой неделей. В голове Гию были мысли, что из-за большого иммунитета высших лун Кочо приходилось задерживаться на рабочем месте до ночи. Он не раз ловил ее спящей в обнимку с пробирками. Если бы он только знал к чему это приведёт в конечном итоге. От злости мужская ладонь крепче сжалась на рукояти клинка. — Зачем делать из себя жертву? Любой из Хашира важен. Живой от тебя будет больше пользы, чем от твоего трупа. — жестокий и резкий тон. Томиока был уверен, что другими словами до Шинобу не достучаться. Кочо горько усмехнулась и отвела голову в сторону, закусывая язык. Девушка с кривой улыбкой на устах вернула взор на собеседника. — Как же ты наивен, Гию. В том и дело, мое мертвое тело обеспечит нам целую четверть успеха, в то время как я сама не смогу внести и одной десятой. — девушка нервно закусила губу, голова наклонилась вбок. — Почему ты так самонадеянна? Ход битвы может измениться за секунды. — голос оставался холодным, но весь вид парня говорил о его гневе. Брови были сведены и опущены. Веки напряжены, а пристальный взгляд направлен на девушку. — Я знаю это! Никто не сможет дать точной информации. Однако, что точно может доказать действенность моей идеи — так это теория вероятности. Вероятность, что я получила, равна больше половины. Больше половины, понимаешь? — Шинобу заламывала пальцы, чтобы как-то успокоиться и не сорваться на крик. У неё не было желания объясняться перед цукугу и другими девочками, уж точно не сегодня. Кочо и Гию буровили взглядом друг друга. Те, кто всегда дрались бок о бок, защищая друг друга, сейчас же были похожи на заклятых врагов. Обрывки слов вгрызались в глотки обоих собеседников, но столпы не прекращали. Они слишком разные, имеют слишком разные взгляды. Им никогда не понять друг друга. Каждый пытался доказать другому свою правоту, объяснить человеку, что он не прав. Но вот парадокс — их отличие друг от друга привело к их схожести. Этот мучительный диалог мог закончиться после первой фразы, а мог вообще не начинаться. Но нет же. Ни один из них не предаёт свои взгляды. Оба свято верят в то, что пытаются донести до другого. Проблема не в их отличии, а наоборот. Именно их схожесть приведёт к точке невозврата. Гию решил пойти другим путём. Стараясь унять прожирающие эмоции, парень продолжил: — Кочо, твоя жизнь имеет слишком большую цену. Мы уже лишились одного столпа, мы не можем раскидываться остальными как расходным материалом. Парень осознавал, что во время финальной битвы все они могут умереть. Все Хашира могут пасть смертью храбрых. Решающая битва может быть проиграна. Однако, сейчас не время думать об этом. Томиока скажет любую ересь, если того потребует ситуация. — Больше половины… Такими цифрами не разбрасываются, Гию. Это вынужденная мера. Кроме меня никто не сможет это сделать. — Шинобу знала, что она единственная, кто способен помочь организации, при этом потерпев минимальные ущербы. — Ложь, — грубая констатация факта. Шинобу вновь впилась испытывающим взглядом в мужское лицо. Вся ее гримаса говорила: — «Ты серьезно?» Она начала изъясняться, активно жестикулируя руками: — А кто? Кто если не я, Томиока? Может кто-то из столпов, кто в несколько раз сильнее меня и действительно сможет сражаться до конца? Или же, отправить кого-то из мидзуното? Использовать их, как пушечное мясо, скормив высшей Луне? А может, отдадим юного Камадо, или какого-то из его друзей? Буквально, убьём детей собственными руками? — чуть ли не смеясь в лицо собеседнику, девушка задавала множество вопросов, на которых не требовался ответ. — Мы — Хашира. На нас смотрят и равняются. Как я буду выглядеть, когда переложу свою обязанность на подчинённого? Поступок жалкого человека. Шинобу сказала последние слова, словно брызжа ядом. — Я, — проговорил парень. — Что ты, Томиока? — девушка дошла до точки кипения, и уже не пыталась сдержать пылающую раздражённость. — Я заменю тебя, Кочо, — тихо, спокойно отчеканил столп воды Мир словно поставили на паузу, а через секунду разморозили. Брови приподнялись, в результате чего на лбу появились продольные морщины, глаза расширились. «Он издевается надо мной?» — твердил беззвучный голос в голове Кочо. Удивление резко сменилось на негодование. Шинобу начала медленно качать головой в разные стороны. — Все, что я говорила, прошло мимо тебя? Я — самый оптимальный вариант, никто другой. — Может, ты уже перестанешь говорить о себе, как о вещи? — поморщился Гию. За все время разговора, парень сдвинулся с места. Он смотрел на стол за спиной Шинобу. А именно, его взгляд привлёк темно-коричневый пузырёк, на котором в качестве предосторожности красовался чёрный крест. Он отправился прямо к нему. Девушка проследила за взглядом парня и ужаснулась. Она догадалась, за чем именно начал подходить охотник. Ловкими движениями, пузырёк оказался в ладони Кочо. Когда Томиока настиг ее — рука, что держала яд была обхвачена за запястье. Девушка, осознавала, что не сможет выбраться, от чего чувствовала себя беспомощной. Сейчас Кочо была действительно похожа на то самое насекомое, что все видят пока она использует своё дыхание. Только на данный момент это не изящная бабочка, что взмахом крыльев очаровывала всех, сейчас это ничтожное насекомое, чьи крылья были безжалостны оторваны. Бледным пальцам оставалось только сильнее сдавить емкость. Девушка уперлась в парня предупреждающим взглядом. — Только попробуй, — прошипела Шинобу, словно разъярённый зверь. — Во-первых, тут слишком большой концентрат, ты умрешь так и не дожив до битвы — все будет напрасно. Во — вторых, перестань строить из себя чертового героя! Хватит вести себя как ребёнок. Что ты пытаешься доказать? Я вдоль и поперёк объяснила, почему так поступаю. И в отличие от твоих — мои выводы обоснованы и логичны. Повисло молчание. Кочо усердно пыталась освободить руку из тисков крепких пальцев. — Я не хочу тебя терять, — тихо сказал парень, ослабляя хватку. На миг показалось, что все звуки заглохли, и только звук циркулирующей по венам крови бил по вискам. Девушка с недоверием посмотрела на парня. Неужели он… Губы растянулись в растерянной улыбке. После Шинобу истерически засмеялась. От удивления и непонимания чего же забавного он сказал, парень опустил руку вовсе. — Томиока — сан, вы влюбились? — спросила девушка, подняв одну бровь. — Так вот ради чего весь спектакль… Кочо с наигранной жалостью смотрела на напарника. Гию стал выглядеть чернее тучи. — Вы считали, что у нас есть будущее? В наше-то время? Хах, это абсурдно. Не думала, что вы такой легковерный. Эх, Томиока-сан, забудьте об этом. Увы, мы пошли не по тому пути, чтобы жить обычной жизнью. — криво улыбнулась девушка Каждое слово царапало острее любых когтей демона. Каждая буква как бы пыталась вскоребнуть старые раны, заставляя те кровоточить. Гию немного приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. Глаза чуть заметно метались по комнате. Но из горла не вышло и звука. Сомкнув губы, парень покачал головой, как бы неохотно соглашаясь со словами Шинобу. Он метнул к ней взгляд, полный укора. Гию не увидел и тени сожаления в глазах девушки. Мужские челюсти напряглись. Шинобу Кочо приняла решение, и он не в силах повлиять на неё. Его слова не имеют никакой ценности для столпа насекомого. Он сам ничего для нее не значит. Оставив последнее слово за девушкой, парень развернулся в сторону двери. Кочо подняла руку в немой попытке оставить Гию, но тут же осеклась. Рука повисла в воздухе, а звук дверной ручки говорил, что в комнате она осталась одна.

***

Посмотрев на недавно закрывшуюся дверь ещё несколько секунд, Шинобу сделала пару глубоких вздохов. Девушка прислонила пальцы к вискам и начала водить круговыми движениями. Кочо ещё несколько раз заполнила легкие большим количеством кислорода, попутно поднимая руки вверх и вниз — один из способов привести бушующее сердце в порядок. Столп насекомого решила закончить начатую работу. Взяв в руки пробирку, Шинобу собиралась продолжить все то, чем занималась до прихода Гию, но надоедливый тремор напоминал о себе каждую секунду. Проронив пару капель этанола на деревянную гладь, Кочо не выдержала. Девушка громко выругалась. Она смела со стола все, над чем работала, заставляя оборудование и ингредиенты с звенящим грохотом упасть на пол. Стеклянные изделия разлетелись на мелкие осколки. А тот самый несчастный коричневатый пузырёк был разбит в дребезги. Яд растекался по полу. Шинобу облокотилась на стол обеими руками. Склонив голову, она зарылась тонкими пальцами в темные волосы, болезненно сжимая их. Хотелось кричать, но от чего именно — она не понимала. Как бы ей хотелось быть далеко отсюда. Далеко ото всех проблем. Хотелось снова стать маленькой, шумно беседовать с родителями о чем-то совершенно неважном, задавать множество вопросов, интересующих девичий ум. Бегать по поляне с Канае, собирая цветущие растения. Но все это осталось в прошлом. Ничего из этого уже не произойдёт, как бы Шинобу не хотела. Ей остаётся только предаваться счастливым воспоминаниям. Только почему от них становилось ещё хуже? Почему в женской груди сидит это мерзкое чувство опущенного времени и незавершенности. Она так мало повидала в жизни. Ослеплённая жаждой мести, в ее голове не было место ничему другому, кроме ненавистных демонов. Она так много знает о ядах и химических реакциях, но понятие не имеет о настоящей химии. «Любовь» — даже звучит приторно. Это вообще реально, точно не выдумка чей-то больной головы? Вероятно, но Шинобу так и не узнаёт. Девушка не доживет и до 20. «Любовь» явно последнее дело, которое должно заботить ее. Не так ли? Хотелось бы в это верить.