Я даже не снимал

Чтобы выжить в Москве без денег, нужны либо сами деньги, либо работа. У Антона нет ни того, ни другого, поэтому парень решает пойти на порно кастинг к своему одногруппнику, который занимается этим и не утаил данную информацию от лопоухого парнишки. Сказал, что снимет его на камеру и отправит этот ролик продюсерам.       Шастун нервничает. Крутит кольца на своих длинных, изящных пальцах, перебирает браслеты, что украшают его тонкие запястья и покусывает свои пухлые губы. Не громко стучит в дверь одногруппника, после чего решается позвонить в звонок. В ответ тишина. Может, ну нафиг это всё? Сниматься на камеру ради денег… Антона, пожалуй, волнует не вся соль заложенная в этом предложении, а лишь то, что нужно будет сидеть, лежать или стоять, что уж придётся, не известно, перед камерой, во всей своей красе, да ещё и нагишом. Голову вдруг посещает мысль съебаться от сюда, но дверь быстро открывается и на пороге появляется Арсений в одних шортах горчичного цвета. Взгляд зелёных глаз, как бы случайно, опускается на подкачанный торс, изучая атлетическое тело. — Проходи, — Брюнет впускает одногруппника и указывает на комнату с дверью из красного дерева, пошло обводит своим игривым взглядом двухметровое, худое тело. Без лишних задержек Антон всё-таки переступает через порог, проходя в глубь прихожей. Нагнувшись, он тянется к ярко-оранжевым шнуркам, для того, чтобы развязать и высвободить из них свои ноги. Но в туже секунду по его заднице прилетает лёгкий удар. Он косо смотрит на Попова, обернувшись через плечо, и густо краснеет. Кастинг ещё не начался, а тот уже заставил его стесняться. Парень быстро разувается и снимает свою яркую куртку в цвет обуви, под которой была только футболка с глубоким вырезом. Вешает на крючок и направляется за брюнетом. Они проходят в спальню и присаживаются на кровать перед камерой. — Расскажи о себе, сними с себя футболку и штаны. Остальную работу сделаю я, — Говорит томным голосом Арсений, после чего нажимает на одну из множества кнопок, которые находятся на камере. Устройство загорается синим индикатором. Антон замолкает, ему становится очень стыдно. — Я-я Антон, — Заикаясь, говорит парень и начинает снимать с себя футболку. Откладывает вещь на кровать и кладёт широкую ладонь на грудь, поглаживая соски — Мне двадцать лет, учусь в колледже, — Чуть сжимает пальцами шею, обжигая кожу прохладой метала, отклоняет голову и сжимает ее сильнее, тихо постанывая. За кадром парень указывает чтобы он был побыстрее и Шастун всё понимает. Принимается быстро стаскивать с себя штаны и через ткань боксеров поглаживает полувставший член. Арсений оставляет камеру и медленно подходит к парню, притягивая того за шею, шепча что-то настолько пошлое, что тело мальчишки вздрагивает и мурашки пробегаются по его ровной спине. Одногруппник притягивает парня, впиваясь в его пухлые губы, садится на бедра Антона, начиная перекладывать руки нижнего на свою поясницу. Арсений прогибается, кусает, мажет языком губы парня, потираясь домашними шортами о член, слышит сдавленный стон в губы и валит шатена на кровать. — Где ты хочешь заняться сексом? — Нависая с верху, спрашивает Арсений с серьёзной моськой, будто подобные разговоры для него обыденность — Здесь? Может на кухне, где я поставлю тебя раком и буду грубо иметь тебя, а ты будешь задыхаться от того, насколько тебе хорошо. Или может ты хочешь в ванной, где я включу напор воды на максимум и буду ласкать твой член ею, а ты кончишь даже не прикасаясь к себе, либо же в гостиной, где я вылижу тебя, трахая своим языком, ты будешь умолять меня кончить, но я не разрешу пока твой прекрасный ротик не отсосёт мне. Выбирай, котик, — Антон скулит, закрывает лицо руками, поддаваясь бедрами вперёд, сталкивается с каменным стояком сверху и вновь покрывается багрянцем. Он, кажется, уже успел кончить только от грязных слов Арсения, родить семерых детей, воспитать и сдать их в детский дом. — Н-на кухне, — Тихо говорит мальчик и сразу вскрикивает когда его хватают под бедра и тащат, скорее всего, на кухню. Попов рычит, впивается в острую ключицу, покусывая, оставляя бардовые отметины. Шаст скулит и двигает бедрами ещё больше заводя одногруппника. С него стягивают боксеры серого цвета, ставят на пол лицом к круглому, стеклянному столу и давят на спину. Парень послушно ложится грудью на холодную поверхность, ёжится и чувствует как палец очерчивает колечко мышц, томно выдыхая. — Ты уже представлял как тебя грубо имеют, или же ты засовывал пальчики в себя, представляя в себе толстый член, а? — Хмыкает Арс и берёт со стола смазку, смазывает ей три пальца и капает на дырочку. Нижний тихо мычит когда прохладный палец прикасается к сжатому колечку мышц, но не входит а просто надавливает и поглаживает. — Пожалуйста, Арс, я, кажется, не могу больше, сделай что-нибудь, у меня такое впервые, — Антон хнычет и кладет голову на холодный стол, прикрывая веки. Верхний потихоньку входит по первую, а затем и по вторую фалангу, тут же останавливается, услышав довольный стон, но потом резко входит во всю длину начиная быстро двигать. Поворачивает голову Антона к себе. Тот распахивает свои длинные ресницы находя взглядом голубые океаны. Смотрит в похотливые глаза нижнего, тот стонет, извивается и пытается насадиться на палец. Он шипит, когда в него сразу входят два пальца и начинают медленно двигаться. Ему так странно, но приятно. — Котенок, я кое-что для тебя приготовил, ты не будешь против? — Мурлычет Попов и уходит в комнату под тихое «угу» Антона. Тот приносит кляп и презерватив, парень округляет глаза и машет головой из стороны в сторону. Для первого раза это слишком. Он хочет подняться, но тяжёлая ладонь давит на поясницу и хватает за волосы, отклоняя голову назад, кляп вставляют в рот и Шастун мычит, чувствуя как ему некомфортно. Он слышит как Арсений снимает шорты, откидывая их назад и раскрывает серебристую упаковку. Шастун хватает того за руку и показывает на кляп, пытаясь что-то сказать. Кляп расстёгивают и парень краснея выдает: — Можно первый раз без презерватива? — Хлопает глазками и закусывает поразевавшие губки. Его член дёргается и смазка капает на пол. — Детка, ты сведешь меня в могилу, — Рычит до предела возбуждённый Попов и понимает, что никогда не хотел кого-либо так, как сейчас хочет этого грёбаного Антона Шастуна. Смазывает член и приставляет ко входу, немного входя головкой он поражается как там узко и влажно блять. Входит медленными толчками и останавливается слыша жалобный скулёж. Парень сам подаётся бедрами и его хватают за талию начиная бешено вбиваться в желанное тело. Член каждый раз бьётся о простату, принуждая шатена кусать губы, жмурить веки и хвататься за края столешницы, сжимая их до побеления костяшек. Мальчика подкидывает от удовольствия, он сам помогает набрать быстрый темп и тянется рукой к своему изнывающему члену. Арсений бьёт его по рукам, хватает и чуть сжимает тонкую, изящную шею, Антон громко стонет и почти кончает, но успевает зажать головку. Толчки стали грубыми и быстрыми, Попов наклоняется к уху и пошло шепчет: — Когда будешь кончать, прокричи моё имя, меня это так заводит, — Шастун кивает и двигается бедрами навстречу, чувствует что оргазм накрывает его с головой. — А-арс, не останавливайся, — Стонет нижний и изливается на пол, даже не прикоснувшись к себе — Да, боже, так хорошо, — Брюнет не может устоять от этих стонов и бурно кончая изливается прямо в пульсирующюю дырочку. Антон готов поклясться, что кончил ещё один раз когда почувствовал горячее семя где-то у себя внутри. — Так что, я принят или как? — с отдышкой говорит Антон вытираясь влажными салфетками, которые нащупал на этом же столе. Опешив, одногруппник поднимает на парня глаза, вскинув бровь, через секунду до него доходит, что камера всё это время записывает пустующую кровать в его комнате. — Я это даже не снимал, — как-то весело он говорит, пытаясь восстановить дыхание — Я люблю тебя, Тоха, — Подходит ближе и целует нежно, поглаживая светлые волосы. — Кажется, я тебя теперь тоже, — Шастуну не грустно, что он не прошел, зато знатно потрахался и нашел свою любовь. Оба пошли отмываться в душ, и это кажется не всё, на что они способны. Из душа эхом раздается «О да, Арс», «Антон, твой рот просто нечто» и соседи недовольно долбят в стены, чтобы эти придурки уже заткнулись.