Одна из многих...или всё же?....

—…и теперь у него плохое зрение, нужна будет операция или очки хотя бы. Я не знаю что делать—Арсений второй час сокрушался перед Добровольским, чуть ли не плача. С момента нападения на Антона прошла почти неделя, и завтра к нему можно будет приходить, а ещё через неделю его выпишут. —Я всё-таки не понимаю тебя, Арс. Зачем ты с ним возишься? Ну помог, он не сдох, молодцы. Отвёз бы его сразу в больницу, рассказал что да как, и пусть бы делали с ним что хотели. —Он же не собака, чтоб так поступать с ним. И не чужой человек—на последних словах уголки губ Попова приподнялись в тёплой улыбке, где-то в сердце кольнуло, и непонятное тепло разлилось по всему телу —А кто он для тебя тогда? —вопрос завёл в тупик, и повисла минута молчания. Мужчина искренне не знал на него ответа —Я запутался. Очень сильно. —Да брось! Всю жизнь «девками» увлекался, а тут вдруг ОН. Подумаешь, ещё одна дура, одна из многих—Павел почувствовал на себе взгляд, полный презрения—или…всё же?.. —Я влип, Паш. —Капитально—Паша понял раньше Арсения, что тот влюбился *** —Вот же сука живучая! —Алёна кричала и ругалась на судьбу, которая не соизволила сделать так, как хотела девушка. Время от времени кидала грозные взгляды на своего охранника, который сейчас стоял с забинтованной правой рукой. Когда он выполнял приказ его хозяйки— ему было поручено плеснуть кислотой Шастуну в лицо—он умудрился за что-то зацепиться и плохо «прицелился». Из-за его рукожопости часть жидкости попала на его же руку и частично смазано на лицо парня. Девушка прекрасно понимала, что у неё теперь большие проблемы. Арсений наверняка понял, по чьей вине на Антона совершили " нападение», значит он приедет разбираться. Тогда из-за неё попадёт ещё и Нурлану, хотя он особо и не при чем, он-то не знал, что Алёна нагло солгала. Если поругаются с Арсением, значит Алёну выгонят из дома, заберёт всё, что дал, и она останется ни с чем. Вот блять. Девушке даже становится плохо от от этих мыслей. До тошноты плохо. До рвоты. И ей это не нравится. Напившись таблеток, Алёна поехала к подругам, ей срочно нужен совет. *** —Ну как ты? —Арсений забирает Антона из больницы ровно через десять дней после инцидента. Да-да, парня выписывают раньше, так как он быстро восстанавливается —Арс…—Антон обнимает крепко мужчину, уткнувшись носом куда-то в шею, роняя на одежду горькие слёзы обиды, страха и нежности одновременно —за что они со мной так —Тшш, котёнок, всё уже хорошо. Я с тобой—когда это нежности между ними стали чем-то… обыкновенным? Вот так вот всё просто? Нет, так быть не должно. Арсений отстраняется, чуть не отталкивая парня—Как ты себя чувствуешь? —Я же ни в чем не виноват, зачем меня хотели… —Всё, Тош, успокойся.—Арсений знал,был зол, но не говорил. За эти десять дней он находился в отчаяние и ничего не сделал, за что себя сильно ругает—Мы им отомстим. Просто скажи, как ты? Может, чего-то хочешь? — кто это —мы? Что, блять, за мы? Похоже Добровольский качественно внушил Попову, что влюбился —Я хочу домой—снова упав на плечо Арсения, проскулил юноша —Конечно. Поехали. —А, нет. Не внушил. Похоже, так и есть. Боже… Какой же тёплый и солнечный этот парень, даже когда плачет. С этими мыслями Арсений крепко обнимает его, не в силах сдерживать чувства. А младший даже не подозревает, какой нешуточный и серьёзный диалог между ними произойдёт сегодня вечером *** В час дня парни добираются до дома, то есть большой квартиры Арсения, перед этим заехав в супермаркет за множеством продуктов. Вне машины Антон постоянно оглядывался по сторонам, а в магазине не отходил ни на шаг от Арсения. Ему очень страшно. До сих пор слёзы стоят в глазах, как и этот вязкий ком в горле, не позволяющий нормально разговаривать, лишь давать краткие ответы. Дома юноша до тёмного вечера плакал и скулил то на плече, то на коленях Попова. Брюнета и самого иногда прорывало на чувства, скупая слеза скатывалась по щеке с трехдневной щетиной. Чтобы успокоиться, было принято решение посмотреть что-нибудь на Нетфликсе. Но просмотр прерывался несколько раз из-за нахлынувшего в очередной раз страха со слезами, либо же Шастун просто засыпал ненадолго с беспокойным лицом, на котором не расправлялись морщинки из-за сдвинутых бровей. В такие моменты Попов еле справлялся с желанием расцеловать каждую из них, дабы сделать это ангельское лицо спокойным и ещё более красивым В девять вечера уже хотелось спать. Сейчас Антон лежал на коленях Арсения и смотрел в потолок пустым взглядом. Ему больно. Морально и физически. Он боится. Как ребёнок, непонятно чего. Просто боится. Он подавлен. Сломлен. Ему нужна реабилитация, причём от Арсения, ведь ближе у него никого нет. БОЛЬШЕ у него никого нет —Давай поговорим—дрожащим голосом пролепетал парень—Ни о чем, просто поговорим —Конечно, давай. Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? —Арсений был рад даже лишь тому, что Антон заговорил с ним членораздельно —Нуу…как ты понял, что ты гей, например? —юноша вспомнил, что изначально, как увидел в Арсении гея, хотел его об этом расспросить. А мужчина не ожидал. Абсолютно. Он в ахуе, но пробует ответить —Не знаю. Просто так получилось. Вообще-то я не гей— Шастун почувствовал себя полным идиотом, но не показал этого, лишь посмотрел на Арсения снизу вверх заинтересовано — я бисексуал —Ааааа…ооооо…— можно сказать, что счет1:1. Попов в шоке от вопроса, а Шаст— от ответа —Ты это презираешь? —мужчине стало страшно. Вдруг Антон захочет уйти после этой информации? Может он станет ему противен? —Нет—ну да, так и есть, я так и… Так, чтоп, сто? Он всё ещё здесь? Всё так же мирно лежит в моей квартире у меня на коленях и не кричит «ФУ, ПЕДИК!»? Чёрт, где крылья этого ангела —А…ты? —А что я? —Как ты понял, что ты гей? —Антон подскакивает и садится на диване рядом со старшим, тупо глядя ему в глаза —Я не гей —выпаливает парень и переводит взгляд куда-то на пол, на свои колени—куда угодоно —Погоди-погоди!.. Тебе же нравятся мужчины! —У Арса всё оборвалось внутри. Как это так? Как он вообще мог ошибиться в парне, он же его насквозь видел! Или наоборот… —Мне не нравятся мужчины —когда они успели так резко перейти на такие откровения, вопрошают сами себя оба. Пока мужчина застыл в шоке с при открытым ртом и широко открыв глаза, Антон резко поворачивает на него голову, смотрит не в глаза, а прямо в душу, в колотящееся сердце —мне только ты нравишься… Даже, наверное, люблю тебя Сердце совершило тройной кульбит, упало с неимоверной высоты и остановилось. Закололо. Снова забилось. Спёрло дыхание. Щелчок в голове Сердце Лёгкие Руки Щёки Губы Такие мягкие и влажные, долгожданные и родные. Несмелый поцелуй сбивает с толку. Мир схлопывается до размеров маленькой коробки в которой находятся два влюблённых придурка. Неумелые губы Антона—это сильнейший магнит, и Арсений отрывается от них лишь на секунду, чтоб расставить все точки над «е», и получилась «ё» —Я тоже тебя люблю — и снова припадает к губам, целуя уже требовательнее, со страстью. Брюнет валит парня на диван и нависает сверху, встав между его ног и закинув их на талию, продолжает выцеловывать губы и уже проникает внутрь языком. Из-за горячего языка Арсения Антон забывает как дышать. Чтоб забыться ему достаточно того, что этот язык уже соприкасается с его собственным, а то, что он с ним вытворяет, это уже совсем другое. Выпав, наконец, из оцепенения, юноша обвивает обеими руками шею брюнета и запускает длинные пальцы в его спутанные волосы. Брюнет же оглаживает выпирающие рёбра, впалый живот и мышцы вокруг пупка, нагло задрав футболку и оголяя наполовину торс. Молодое тело с кожей бледно-молочного цвета такое нежное, податливое, само ластится под руку. Через несколько минут рубашка и футболка летят на пол рядом с диваном, и Антон залипает на подтянутое тело мужчины. Он благодарит всех существующих богов за то, что в комнате горит свет и он может наблюдать созвездие родинок на теле перед ним и небольшой бугорок на ширинке джинс. И пока губами Арсений исследует нежную кожу на шее Антона, одной рукой он держит его за талию, а кончиками пальцев второй руки поддевает резинку домашних штанов вместе с боксерами и…по всей квартире раздаётся многократная нетерпеливая трель звонка. Чертыхаясь и собирая все углы на своём пути, хозяин квартиры накинул ранее брошенную рубашку и пошёл открывать дверь. Антон остался лежать на диване в довольно откровенной позе, да ещё и с голым торсом, красными щеками и взъерошенными волосами—лежал и переваривал всё произошедшее. Арсений со злостью распахивает дверь, в которую тут же проскальзывает его девушка. Бывшая. Он не успевает ничего сказать. Девушка преодолевает коридор и видит знакомого разгоряченного юношу, живого и здорового, который тут же пугается и притягивает колени к груди, пряча в них лицо. С немым вопросом она разворачивается к Попову, который не может выдавить из себя ни слова. Сейчас он видит, как размазана и размыта косметика на её лице. Плакала. Нет, рыдала! Хотя…стоп! Это же нарисованные подтёки! И глаза абсолютно сухие. Сука! Девушка с гневом резко пихает маленький пакет из аптеки мужчине и вылетает из квартиры, не забыв громко хлопнуть дверью. Тут же на телефон Попова поступает звонок. Пашка. —Арс, нет времени объяснять. Ты где? Я сейчас приеду, есть срочные новости. *** Через час они втроём сидят за столом. На столе пакет из аптеки с десятью разными положительными тестами на беременность от Алёны