Меморандум

                         — Вэй-сюн, тебе когда-нибудь приходило в голову, что ночи как будто созданы для раздумий о чем-то ненасущем днём, но именно в ночи становящимся важнее любых жизненных проблем, или же ночь создана для печали, глубокой скорби о давно ушедших временах, воспоминания о которых заставляют сердце болезненно сжаться, — молодой заклинатель задумчиво уставился на белоснежную пиалу, вращаяя ее в руке. — А может они и вовсе нужны для того, чтобы смаковать одиночество?       Вэй Усянь, неряшливо лежащий на заправленной кровати, положив одну руку под голову, а второй неторопливо обмахиваясь веером, перевел взгляд на собеседника, вопросительно приподнимая брови. В левый бок резко уперлось чужое колено, отчего юноша чуть сморщился, но двигаться не стал: Цзян Чэн за день так вымотался гонять их двоих, что уснул, едва выпил одну пиалу Улыбки Императора. Удивительно, как он ещё не проснулся от громких разговоров, все же ночи в Гусу на редкость тихие, что любой шепот может показаться диким воплем.       — Складно ты все это говоришь, Не-сюн, но отчего на занятиях и пары слов связать не можешь? — с некой долей издевки заметил Вэй Усянь, продолжая играться с веером.       Не Хуайсан с восхищением просмотрел на любимую игрушку, поставив пиалу на столик.       — Осторожнее, прошу! Я потратил на него гораздо больше времени, чем на остальные. Уж больно узор сложный получился. Ладно тебе, наука дается мне с большим трудом, даже Дагэ с неохотой это начинает понимать.       — Знаешь ведь, что глава Не старается ради тебя, он не отступит от своего. Ты – будущий глава ордена после него.              — Не вижу я себя, Вэй-сюн, во главе целого ордена, — печально вздохнул Хуайсан. — Брат даже слышать меня не желает. Он – настоящий глава нашего ордена, соединил в себе все черты предыдущих глав. А я на них совсем не похож.       Вэй Усянь подался вперед, садясь на кровати, и повернулся лицом к Не Хуайсану, резко сложив веер и направив его на юношу, от чего последний невольно вздрогнул.       — Может это ты сейчас такой, но время никого не щадит: того и глядишь, станешь намного лучше своих предшественников.       — Вэй-сюн, ты сам хоть в это веришь? Я и стать таким как брат.. — горестно усмехнулся Не Хуайсан, залпом осушив пиалу.       — Ну, а чем ты бы хотел заниматься? Веерами? Сейчас это дело весьма прибыльно, но через пару лет люди придумают новые диковинки.       — Веера – моя отдушина. Это тонкое искусство, тут чувствовать надо, — он аккуратно взял в руки свое творение, глядя на него с неимоверной нежностью. Губы сами по себе расплылись в нежной улыбке.       Почесав нос указательным пальцем, Вэй Усянь хмыкнул, продолжая напирать:       — Ну а кроме них? Ты ведь далеко не глуп, Не-сюн!       — Куда мне до тебя, Вэй-сюн! Но, если честно, — Не Хуайсан опустил глаза, от чего-то смущаясь. — Я думаю.. Ну точнее, не уверен точно, но действительно мог бы.. Только не смейся, Вэй-сюн, молю тебя!       — Не буду! — сложа руки на сердце, Усянь посмотрел другу прямо в глаза.       Не Хуайсан с подозрением осмотрелся вокруг, словно в комнате находился чужак, что подслушивал каждое их слово, а затем вдруг подскочил с места, направляясь к Вэй Усяню, едва ли не сталкиваясь с ним лбами, и быстро зашептал в чужое ухо:       — Я бы хотел быть стратегом, тактиком, как угодно называй! Стать главой – не мое, а вот строить планы, рассматривать все возможные варианты развития событий, предугадывать ход соперника, вот, чего так требует душа. Только никак не выдается возможность попрактиковать свои умения.       Он вновь вернулся на свое место, поднимая глаза на Вэй Ина и ожидая, что тот рассмеется ему в лицо и назовет его идею безнадежной. Но Вэй Усянь лишь округлил глаза, и, не побоявшись скинуть с себя Цзян Чэна, все же слез с кровати и сел ближе к Не Хуайсану. Цзян Чэн недовольно нахмурил брови, однако так и не проснулся.       — Не-сюн, это же жуть как полезно! Далеко не каждый даже самый одареный заклинатель и глава клана обладает достаточной остротой ума, чтобы предугадать шаги врага, — восхищённо заговорил Усянь, понизив голос, дабы не разбудить брата.       — Ты серьёзно, Вэй-сюн? — дрожащим голосом спросил Хуайсан, однако его глаза засияли от одобрения.       — Естественно! Такое предвидение ситуации поможет не только обходить других в спорах да перепалках, но и в войне, настоящей.       Горячие рассуждения подняли на ноги молодого господина Вэя, и тот принялся ходить туда-сюда, измеряя ширину комнаты шагами. На секунду он остановился у дверей, прислонился ухом к холодному дереву, а затем вновь вернулся к кровати. Однако столь резкое движение не осталось незамеченным спящим:       — Чего разгалделись, завтра опять к старику опоздать хотите? —пробубнил Цзян Чэн сонным голосом, не разлипая глаз.       Двое застыли, боясь пошевелиться и проронить хоть ещё звук. Цзян Чэн итак был страшен, когда злился, а тут он мог и вовсе разгневаться на друзей. Вэй Усянь всегда вспоминал нрав мадам Юй, чей характер во многом унаследовал сын, и по его спине побежали неприятные мурашки. Но спустя пару минут снова было слышно тихое медленное дыхание, поэтому разговор продолжился, хоть и голоса понизились до шёпота:       — Слушай, ведь ты можешь продумать разные возможные, а может и невозможные, варианты развития событий. И придумать план для каждого варианта. Очень подходящий навык для ночной охоты, когда столкнешься с чем-то неожиданным, — Не Хуайсан понимал, что Усянь ведёт к чему-то, но не имел ни малейшего представления, куда эти размышления заведут.       — Правда твоя, Вэй-сюн. Но, кажется мне, ты не договариваешь своих идей. Что ты задумал? — взглянул он прямо в глаза собеседнику.       — Уже предугадываешь мои слова? Удивительный ты, Не-сюн. Теперь я попрошу не смеяться, — лишь получив кивок в знак согласия, Вэй Усянь продолжил, — Хоть заклинатели со сформированным золотым ядром и совершенствующиеся и живут долго, но не значит же это, что их не может убить меч? А если тот заклинатель, которого умертвили, был очень важен? Как старикан тот же. Ну, или тебе этот заклинатель очень дорог. Есть ли путь его вернуть к жизни?       После долгого напряжённого молчания, пока Вэй Усянь выпил еще одну пиалу, Не Хуайсан, наконец, ответил:       — Лютый мертвец не способен будет больше на то, на что был способен заклинатель при жизни.       — Ага, а может...       — Здравомыслящий лютый мертвец? Который сможет соображать, и быть не просто безвольной куклой? — предположил Не Хуайсан.       — А это идея! — хлопнул по плечу друга Вэй Усянь. — Проблема только создать такого: найти подходящего заклинателя, с ненавистью в душе, желательно огромным количеством ненависти.       — Мертвец всё равно ограничен будет, даже лютый... — добавил Не Хуайсан, — А может душу можно переселить?       — Взять мёртвого человека?       — Опять мертвецы, Вэй-сюн! Нет, живого надо, заклинателя желательно, который отдал бы тело добровольно.       — Похоже больше на призыв демона, — высказал свое мнение Вэй Усянь.       — Я вам сейчас обоим демонов вызову или к небожителям отправлю, мудрецы, — подал голос осушающий пиалу вина Цзян Чэн.       — А-Чэн! — подпрыгнул Вэй Ин. — Давно ты не спишь?       — С вами поспишь, куда там, — пробурчал он в ответ. — Ну, чего умолкли, продолжайте, интересно же.       — А на чем мы остановились? Точно, — слегка ударив себя по лбу, Вэй Усянь продолжил, — Живой человек, который отдал бы свое тело задаром. Да разве было такое, что в человеке живом был призрак другого или демон?       — Да сдались демонам живые люди. Что им прок даже от способных заклинателей? Наверняка уж демоны помогущественнее будут. — рассуждал Цзян Чэн.       — Ладно демоны, но, может человек какой-нибудь или заклинатель хотел бы… Нет, желал, невероятно желал жить, а не скитаться после жизни непонятно где? — не унимался Вэй Усянь.       — Ты-то тут при чем? С таким рвением ищешь гнев старика каждый раз, будто тебе жизнь совсем не мила. — усмехнулся его шиди.       — Мне жизнь ой как мила! Уж точно надо выйти из Гу Су ради еды из пристани Лотоса. Это все старик меня прибить хочет, чуть я отхожу от того, что написано в учебнике или что знает его лучший ученик. — насупился Вэй Ин. — И если я умру, вы что, рады будете?       Одновременно прозвучало:       — Нет, Вэй-сюн! — воскликнул Не Хуайсан.       — Я бы избавился от занозы в заднице, — высказался Цзян Чэн.       — Вредный ты, шиди, — друг показал язык. — А если честно, вот погибну я, а жить все равно хочу! Неужели умер и все, обратный путь закрыт совсем?       — Вэй-сюн, почему ты погибать собрался? Врагов еще не заимел, из Гу Су не вышел, а уже о смерти толкуешь… — зашелестел Не Хуайсан.       — Чур я первый в очереди на убийство Вэй Ина! — гоготнул Цзян Чэн.       — Смотри не опоздай, — начал передразнивать Вэй Усянь, — Боюсь, первые места уже заняты двумя из клана Гу Су Лань. Вот видишь, Не-сюн! Хоть я и собираюсь стать великим заклинателем, но надоем однажды в край своему шиди, да он и прибьет меня. — зыркнул он назад на брата.       — Так ты мне не надоедай и будешь жив, здоров, — закатил глаза Цзян Чэн.       — А может ты, Вэй-сюн, станешь таким известным, что многие, узнав о смерти твоей, захотят тебе тело отдать? Станешь тогда заклинателем, который вселяется в добровольца и живет себе спокойненько, получив второй шанс, — Не Хуайсан удовлетворенный своими умозаключениями закивал, похлопывая веером по губам.       — А что, это идея! Ну, Не-сюн, ну хорош! — захлопал по плечу своего друга Вэй Усянь.       — Ежели бы это было так просто, думаете, никто бы так уже не сделал? До нас великих заклинателей было, но ни одного случая, чтобы вторую жизнь обрел хоть даже самый известный, мудрый и могущественный. — разрушил мечты друзей Цзян Чэн.       — А ведь правда, — сконфузился Не Хуайсан, — О таком бы легенды слагали, не то, что просто в учебник записать.       — Да уж, А-Чэн, мечтатель из тебя, — протянул Вэй Усянь, — Но ты прав, досадно.       С этими словами Вэй Ин упал в свою кровать, закидывая руки за голову.       — Похоже, почти вечная жизнь сильного заклинателя возможна, только если осторожничать да не бросаться к врагу на меч, — вздохнул Не Хуайсан, плетясь к своей койке.       — Такой жизнью живут обычные селяне, заклинатели не просто так обучаются, чтобы сложа руки сидеть. — пробубнил Цзян Чэн, подавляя зевок.       — Ладно уж, давайте спать, а то получим от старика нагоняй снова, — сказал Не Хуайсан, завернувшись в тонкое одеяло.       Наконец в их комнате замолкли голоса, и можно было снова услышать звенящую тишину ночных Облачных Глубин.

***

             День выдался весьма знойным, случайные прохожие спешили укрыться в тени домов или кабаков, не останавливаясь около торговых палаток, как обычно делали это в другие дни. Кто-то уже свернул выставленные на продажу товары, в особенности те, кто торговал выловленной ранним утром рыбой из реки неподалеку, но были и такие, для кого погода не явилась преградой наполнить кошель несколькими серебрянными крошками. Укрыв голову от палящего солнца, они лениво обмахивали лица веерами, сделанными из подручных средств, и украдкой следили за проходящими мимо людьми, лелея надежду, что кто-нибудь все же подойдет прикупить парочку вещичек.       Вэй Усянь, натянув соломенную шляпу пониже, пробирался сквозь толпу в поисках нужного магазинчика со снадобьями, которые наказала купить Вэнь Цин. Он оставил Вэнь Нина на центральной улице городка: юноша уже приловчился торговать редисом, не отпугивая покупателей, а значит не случится ничего плохого, если Вэнь Нин останется один на какое-то время. К тому же Вэй Усянь не должен задержаться надолго – он знает как выглядят необходимые ему снадобья, что ускорит значительно их поиски.       — Вэй-сюн! — внезапно послышалось за спиной Вэй Усяня. Юноша резво крутанулся на месте, едва не сбив недовольных его активностью прохожих, и прищурился, высматривая хозяина знакомого голоса.       С осторожностью лавируя между людьми, Не Хуйасан приветливо махал рукой старому другу, неспешно сокращая расстояние между ними. Едва дойдя до Вэй Усяня, он широко улыбнулся, раскрыв свой веер в надежде, что это поможет перенести жару.       Помещение кабака, куда Вэй Усянь потащил Не Хуайсана, было небольшим: всего четыре низких столика в самом центре, вокруг которых расселись усталые путники, и парочка около пыльных окон. Эти места показались Вэй Ину наиболее подходящие для их разговора. В таком захолустье, как эта маленькая деревушка у подножия горы Луаньцзань, люди далеки от мира заклинателей, а посему Вэй Ин оказался отрезан от каких-либо новостей и даже представить не мог, что происходило между ведущими орденами.       — Что в мире говорят? Хоть ты сплетнями поделись, а то встретился с Лань Чжанем недавно. Так он ничегошеньки не рассказал! —Вэй Усянь разочарованно развёл руками.       А ведь и правда, уважаемого воспитанника ГуСу интересовала лишь душа Вэй Ина, о которой он расспрашивал едва ли не каждую минуту, а о самом себе и слова не вымолвил.       — Недавно? Лань Ванцзи? — спросил Не Хуайсан, широко распахнув глаза.       — Ага, — со скукой произнес Вэй Усянь. — Не-сюн, ты так не ответил на мой вопрос. В этой глуши никто ни о чем не знает.       Не Хуайсан неловко почесал затылок, сжав губы в тонкую нить. Он едва успевал уследить за произошедшими изменениями, что совершенно растерялся и не знал, с чего стоило начать рассказ. Вэй Усянь не торопил, находя более увлекательное занятие – для подобного заведения узор на пиале весьма искусно выполнен.       — На верхушке всё те же, да только к нам зачастил Цзинь Гуан Яо. Он много времени проводит с братом,— тут глаза младшего господина Не погрустнели. — Гуан Яо ему играет что-то из мелодий Гу Су. Я слышал, его обучил Лань Сичэнь.       —Искажение Ци, — задумчиво почесав нос указательным пальцем, предположил Вэй Усянь.       —Что? — голос Не Хуайсана дрогнул. Так было всегда, когда кто-то упоминал родовое проклятье и Минцзюэ. Все знали нрав главы ордена Не, а Не Хуайсан был свидетелем вспышек ярости далеко не раз.       — Наверняка первый нефрит Гу Су нашёл мелодию успокоения духа твоего брата, — поспешил успокоить друга Вэй Ин,— Гуан Яо вызвался выучить её, дабы приезжать к вам и попытаться вернуть былые отношения с Минцзюэ, — объяснил он.       Не Хуайсан печально вздохнул, отводя взгляд в сторону, ковырнул трещину на деревянном столе, недовольно сморщив нос, когда отлетевшая щепка полоснула по пальцу. Вэй Усянь прикрыл ладошкой рот, беззвучно хихикнув, а через пару секунд вновь принял серьёзное выражение лица.       — Мне кажется, брату не помогает. Его вспышки гнева только учащаются.       Вэй Усянь знал, как Не Хуайсан любил старшего брата. Он больше всего на свете не хотел видеть скорый конец Не Минцзюэ от их родового проклятия. Не найдя подходящих для утешения друга слов, Вэй Ин потянулся через весь стол, похлопал Не Хуйсана по плечу и сочувственно посмотрел тому в глаза. Как никто другой бывший ученик Ордена Юньмэн Цзян мог понять проблему старого друга, и они оба знали откуда росли корни причины. Едва только принесли ещё один кувшин с вином, Усянь встрепенулся, переводя тему разговора в иное русло:       — Ну а что люди, неужто обо мне перестали болтать?       —А то как же! — подхватил его настрой Не Хуайсан, попутно плеснув себе в пиалу. — Замолчать об основателе Тёмного Пути? О тебе все разговоры на собраниях в клане Цзинь. С каждым днём тебя ненавидят всё больше и больше.       —Неудивительно. Я, наверное, снова повинен во всех бедах? —рассмеялся Вэй Усянь.       — И не говори! Заклинатели, особенно пониже статусом да из менее известных орденов, во всем винят Старейшину Илин. — Не Хуайсан закатил глаза, а затем продолжил, понизив голос. — Некоторые даже поговаривают, что пора бы избавить этот мир от такого зла как ты. Боятся, что за тобой пойдут молодые, искусившись простотой Тёмного Пути. Но ты и сам, возможно, заметил, как быстро возросло количество твоих подражателей.        — Они давно об этом чешут языки, да только не вижу я ни одного последователя, — вскинул бровь Вэй Ин. — Хотя бы один мог и заглянул в эту глушь, мало ли вдруг наткнётся на учителя.       — Давно, не давно, но такие слухи из каждого переулка звучат, мол, толком никто и не знает, с чего всё началось, — прикрылся веером Не Хуайсан. — И в конечном итоге все сводится к тому, чтобы пойти на тебя войной.       —Войной? На меня? — удивился Вэй Усянь, — И как далеко разошлись конкретно эти сплетни?       — Пока только на собраниях слышал, среди старшего поколения клана Цзинь.       —Кто же ещё, если не старики. Им-то я не угодил больше всех, — Вэй Ин скривил рот.       — Другие кланы и словом об этой войне не обмолвились. Но вот не ровен тот час, когда и они начнут языком чесать.       — Возможно всё и обойдётся, тут всё просто. Твой брат занят воспитанием тебя. Цзэ у Цзюнь налаживает отношения между своими названными братьями, а Лань Чжань... — взгляд Вэй Усяня на секунду смягчился, — Он никогда в интриги не лез, да и не станет в любом случае. А Цзян Чэн и слышать обо мне не желает, ведь так?       — Так. Любой, кто заговорит о тебе в его присутствии, получает такой взгляд от него, будто удар Цзыдяня! — залепетал в ответ Не Хуайсан.       Вэй Усянь улыбнулся, отводя взгляд куда-то в сторону. Прошло достаточно времени с их последней встречи, однако тоска по семье, по дому затаилась глубоко внутри, едва только Вэй Усянь ступил на кривую дорожку, отдаляясь от близких людей. Их пути с Цзян Чэном разошлись не то, чтоб в разные стороны одной дороги, а развело их по противоположным концам света. Им понадобится четверть века, дабы найти эту границу пересечения Судеб и вновь воссоединиться за одним столом.       —А-Чэн,— с толикой грусти в голосе произнёс Вэй Усянь, делая большой глоток вина.       Наклонив голову в бок, Не Хуайсан внимательно посмотрел на лицо друга, прикрывая свое веером. От его соколиного взгляда не ускользнёт ни одна эмоция или реакция чужого тела.       — Так и знал, что ваша ссора - брехня! — Не Хуайсан хлопнул в ладоши.       — Давно ты догадался?       —Я всегда подозревал, что вы не могли рассориться навсегда. Хотя со стороны выглядело уж очень убедительно.       — А что люди думают? —Вэй Ин насторожился. Рушить картинку злейших врагов клана Юньмэн Цзян и Вэй Усяня было бы совсем не кстати, в противном случае на Цзян Чэна спустят всех собак, и тогда беды не избежать.       —А что люди думают. Они при каждом удобном случае толкуют, какой орден Юньмэн бедный. "Приютили змею на груди"- вот их слова, — Не Хуайсан звучал убедительно и даже немного раздражённо.       Вэй Ин мысленно улыбнулся. Так и должно было случиться по их небольшому, но необходимому плану. Юноша многозначительно хмыкнул, залпом выпивая ещё одну чашу, а затем с громким стуком поставил на стол. Он потер подбородок двумя пальцами, сдвинув брови к переносице и внимательно поглядел на Не Хуайсана.       — А ты помнишь нашу авантюру? — упирается о края стола локтями.       — Какую это, Вэй-Сюн? - заморгал Не Хуайсан.       — С моим оживлением, если так случится, что я умру, — понизив голос почти до шёпота, произнёс Вэй Ин. — Как нельзя кстати мне пригодится твоя помощь.       — В Гу Су? Тот разговор же был не серьёзен, — Не Хуайсан помедлил, — или ты?       — Подумай, на меня войной идти собираются, — наклонившись через весь стол, ближе к другу, Вэй Ин продолжал шептать. — Причём идеи идут от клана Цзинь. Если Гуан Яо поднимет заклинателей на войну, ни один орден в стороне не останется. Я, конечно, силён, но не всесилен. Они уничтожат меня, и глазом не моргнув.       — Они могут... — нахмурившись шепнул Не Хуайсан, пальцы крепче вцепились в основание веера.       — Ты помнишь, мы договорились, что ты найдешь способ меня вернуть? — наклонил голову Вэй Усянь.       —Да-а, — неуверенно шикнул. — Но боюсь, что поиски могут затянуться, Вэй-сюн. Я плох даже в простых заклинаниях, а тут некромантия чистой воды.       — Что если я уже в одном шаге от желаемого результата? Будешь ли ты на моей стороне?

***

      Лучи рассвета озаряли вершину горы, блуждали между павшими на землю телами и проникали сквозь окна в глубь живописного здания, стоявшего вдали от края утеса. Крики доносились со всех сторон, обезумевшие адепты скрестили клинки, норовясь поразить противника острым лезвием. Некогда опрятные одеяния испачкались в чужой крови, а в некоторых местах грозились разойтись по швам. Поле боя – кошмар наяву, либо ты вернёшься домой и на всю оставшуюся жизнь останешься калекой, либо заснешь вечным сном, а твоё тело превратится в корм для мерзких червей. В глазах Вэй Усяня плещется безумие, он оглядывает дерущихся друг с другом бывших союзников, а его жесткий смех грубо ударяет по единственному человеку, что готов на всё ради его спасения. Медленно пятится назад, истерика словно лавина, накрывает с головой. Один шаг разделяет от верной гибели, и Вэй Усянь готов окунуться в спасительные объятия Смерти. Он разводит руки в стороны и закрывает глаза, позволяя ногам совершить последний рывок.       Запястье словно зажало в тиски, он ударяется о камни, с недоверием поднимая голову. На лбу Лань Ванзци выступили бисеринки пота, траурные одеяния покрылись пылью с земли, когда он рухнул на колени у самого края обрыва, схватившись за руку Вэй Усяня. Мужчина хранил молчание, однако во взгляде читалась нескрываемая боль от разлуки, боль разбитого сердца. Вэй Усянь тепло улыбнулся.       — Лань Чжань, — шепчет он. — Отпусти меня.       Что-то в груди ломается, мольба застревает в глотке, и Вэй Усянь боится передумать. Молодой Господин Лань не заслуживает взять большой грех на свое сердце, не заслуживает сгорать заживо от той невыносимой боли, что оставит на его плечах Вэй Ин после себя. Но Лань Ванцзи лишь крепче сжимает свою руку, отбросив Бичэнь куда-то в сторону. В уголках глаз скапливается непрошенная влага, и Вэй Усянь не в силах отвести от них взгляд. Разлука невыносима, однако иного пути нет: Вэй Ин не находил себе места. Слишком поверил, что оно есть, и вот теперь, когда этого места не стало, ни одно другое ему не подходит.       Скрежет металла по каменистому утесу эхом раздавался в ушах Вэй Усяня, на секунду он зажмурился, а затем попытался посмотреть Лань Ванцзи за спину. Подол фиолетовых одеяний колыхался при ходьбе, походка твердая и неспешная, словно мужчина прогуливался по берегу реки, сплошь усеянной лотосами. Цзян Чэн замирает на краю обрыва, рука, держащая меч, мелко подрагивает. Смотреть на некогда родного человека невыносимо, но он пересиливает себя и, не моргая, глядит прямо в серые глаза, в попытках найти в них ответы на все свои вопросы, но безуспешно. На всем белом свете они остались лишь вдвоем, один за одним похоронив каждого члена семьи. Слова колючим комом застревают где-то в глотке, они не знают, что должны сказать друг другу в последний момент. Извинения? Ругательства? Чтобы не слетело с языка, легче не станет. Вэй Усянь упадет в лапы непробудного сна, и Цзян Чэн останется один на один с тенью обещанного будущего и тяжелого прошлого.       — Вэй Усянь, — на одном дыхании выпаливает. Прощаться нелегко, но повернуть время вспять невозможно. — Умри!       Острие лезвия рассекает воздух, а затем врезается в трещину между камнями. Глаза плотно закрыты, сдерживая горькие слёзы. Пользуясь моментом замешательства, Вэй Усянь резко вырывает руку из хватки Лань Ванцзи. Алые от крови губы расплываются в улыбке, он стремительно летит вниз, к единственному спасению.       — Не подведи меня,— шепчет напоследок себе под нос, в последний раз бросая взгляд на полуразрушенное здание, а затем закрывает глаза, продолжая улыбаться дорогим сердцу людям.       Последний этаж – одно из тех мест, где разрушение меньше всего прикоснулось к роскошному убранству комнат. Веер со сложным, но изящным узором, распахнут. Одной рукой статный юноша крепко держит его за основание, а вторая покоится за спиной, стиснув в кулаке потрепанные, грязно-желтого цвета листы. У многих края обуглились, будто их оставили рядом с огнем, от других и вовсе остались жалкие клочки. Но каждый имеет свою ценность, и Не Хуайсан отдаст все свои силы на сохранение драгоценных записей, что для главных Орденов бесследно исчезли с горы Луаньцзан, где последние дни скрывался Старейшина Илин. Наклонив голову набок, Не Хуайсан стоит перед широким окном в самой дальней комнате, откуда открывается идеальный обзор на происходящее. Не будь он главным фигурантом в этой истории, несомненно пустил бы пару слезинок на прощание с Вэй Усянем, однако его путь к новой жизни только начинается. Не Хуайсан одним движением складывает живописный веер, прижав кончик к губам, и кротко усмехается.       — Спи спокойно, Вэй-сюн. Ты заслужил небольшой отдых, — он говорит громко, будучи уверенным, что кроме него в здании никого нет. — Я выполню свою часть сделки и позабочусь о тебе.