За мечтой

      Отойдя от станции подальше, Гарри достал и развернул палатку, отметив срабатывание магглоотталкивающих чар. Помня, что лучше быть параноиком, чем трупом, активировал и стационарный щит, а подумав, и кинетический. Гермиона наблюдала за действиями юноши, широко раскрыв глаза, явно не понимая, зачем такие предосторожности, но вопросы не задавала, дожидаясь, пока Гарри закончит. Наконец он пригласил девушку в палатку, оказавшуюся более комфортабельной, чем та, в которой они «приключались» в прошлой жизни. По крайней мере, ванна, душ, туалет стояли и функционировали, что Гермиона сразу же испытала.       — Все-таки какой у тебя план? — поинтересовалась она.       — На наше счастье, Дурсли, — начал рассказывать Гарри, — решили выкинуть все, что связано с «ненормальными», то есть и сундук. А где сундук, там и мантия…       — Мантия-невидимка! — поняла девушка. — Так вот ты как хочешь таможню пройти!       — Если мне не изменяет моя память, — юноша продолжил объяснения, — на выезд из Британии контроля нет, потому что Шенген, хотя я не помню точно, когда они к нему присоединились, ну не суть важно, а что важно — это Евротоннель.       — А его разве построили уже? — засомневалась Гермиона.       — Эх ты, Министр, — насмешливо протянул Гарри. — Его еще два года назад торжественно сдали. А вот камеры и повышенная безопасность появились в нулевых, когда — точно не помню, но в нулевых. Поэтому мы…       — На метлах? — спросила девушка, понимая, зачем они посетили столько магазинов.       — На метле, — уточнил юноша. — Ты в обморок падаешь, и мне это не нравится, но к целителям сейчас не вариант.       — И под мантией, — дополнила Гермиона, поняв задумку возлюбленного. — А потом?       — А потом Делакуры, — коротко объяснил Гарри. — Судя по памяти тела, все прошло примерно так же, как и в прошлый раз, поэтому Делакуры вполне так себе вариант, заодно и предупредим, не помню, как там с зелеными на континенте.       — У нас были банки, но с людьми, — задумчиво произнесла бывшая-будущая госпожа Министр. — Да, ты прав, это единственный вариант. Что сейчас делать будем?       — Кушать и спать два часа, надо отдохнуть, — непререкаемым тоном заявил когда-то главный аврор. — Пойду приготовлю чего-нибудь, а ты полежи пока, бледненькая ты у меня.       — Я тебя люблю, — призналась Гермиона. — Ты себе не представляешь, как…       — Я тоже тебя люблю, — обнял ее Гарри. — И вполне так представляю.       Гарри отправился на кухню, а опять почувствовавшая слабость Гермиона решила прилечь, осознавая, что любимый может быть прав в этом отношении. Дочь врачей понимала, что смерть тела не могла пройти просто так, без последствий, да и Смерть вряд ли разбиралась в тонкостях устройства человеческого тела, просто привела функционирование к норме и все. А ведь, кроме функционала, есть еще и биохимия.       Через минут десять Гарри принес тарелки с чем-то, что одуряюще вкусно пахло, разбудил задремавшую возлюбленную, после чего почти заставил съесть все — уговорами и угрозой покормить с ложечки. Девушка была бы, наверное, не против, чтобы ее покормили с ложечки, но сейчас было не место и не время.       Насторожив будильник, юноша обнял девушку, которая неожиданно быстро уснула в объятиях любимого. Она понимала, что весь ее опыт не стоит ничего в кризисной ситуации типа этой. В поле она не была очень давно, поэтому старалась сделать все, как говорит Гарри. Ему действительно виднее, а ее задача была молчать и делать так, как он сказал, потому что помочь в конкретной ситуации… Да и командир должен быть один.       Девушке снилась история жизни этой Гермионы — наказания родителей, которые как будто желали сломать, заставить делать только так, как они того хотят, издевательства в спальне, когда от девочек не ожидаешь, и, конечно, Маккошка — законченная садистка, получавшая удовольствие от криков и слез ребенка. Вряд ли Гермиона такая была одна. Сейчас, просматривая память, девушка замечала очень нехорошие признаки, которые… Кроме того, в памяти отсутствовали участки относительно визитов к директору. Было ли это последствием смерти или же у директора происходило что-то, о чем девушка даже не хотела думать…       Для Гарри в памяти местного его сюрпризов не было. Разве что повышенная жестокость дяди и яркая ненависть тети, на взгляд аврора, абсолютно не нормальные. Но еще полное равнодушие соседей, учителей, даже полицейских. Равнодушие и жестокость. У юноши возникло ощущение, что местного Гарри целенаправленно ломали. Но зачем? Почему взрослые в школе не реагировали на кровь, на красное пятно, расплывшееся вокруг мальчика в бассейне, когда треснул свежий рубец? Почему игнорировали явные следы истязаний в школе? Гарри помнил, как боялся в той жизни дядя, что врачи или учителя поймут, что делают с мальчиком дома, почему тогда здесь все было иначе? И Хогвартс, в котором телесных формально наказаний не было, зато был Круциатус и Жалящее, как не сдох только… До сих пор Гарри думал, что в нем что-то могло разладиться после одного Круциатуса, он просто еще не знал, сколько их было…

***

      Гарри усадил Гермиону на метлу лицом к себе, девушка вцепилась в него, как в последний шанс, но, несмотря на это, юноша еще привязал ее к себе ремнем на случай обморока, после чего накрыл обоих мантией, проверил, не торчит ли чего, и рванул в сторону Евротоннеля.       Когда Гарри снял ремень с сумки, повернувшись к Гермионе, девушка рефлекторно вскрикнула от страха, но лишь железная воля не дала ей вскочить и убежать. Поняв, что делает юноша, девушка слегка расслабилась, принимая рефлексы тела, от которых теперь будет не убежать, нужно только держать себя в руках. Это же Гарри, он никогда не причинит ей вреда.       Метла взлетела и направилась в одному Гарри известную сторону, а Гермиона обняла его, прижимаясь к такому родному и любимому человеку, который пронес свою любовь к ней даже через смерть, а она была слепой дурой, не увидевшей этого. Хотя бы сейчас они могут быть вместе, и они точно будут.       Поразмыслив, Гарри влетел в Евротоннель через «правую дырку», после чего, убедившись, что высоты хватает, пролетел еще немного и свернул в служебный, проходивший ровно промеж железнодорожных тоннелей, увеличил скорость и полетел вперед, стараясь держаться поближе к потолку, но не попасть в один из гигантских вентиляторов, гонявших воздух по тоннелю.       На всем протяжении прямого коридора горели лампы, давая достаточно света, что позволило хорошо разогнаться, и самое главное, никого не было, просто совсем никого. Помня о том, как проверялись тоннели в самом начале эксплуатации, перед самым концом Гарри затормозил, вылетев во «встречный» коридор, и, убедившись, что поезда нет, рванул почти на максимальной для метлы скорости. В какой момент Гермиона закрыла глаза и улеглась на нем, почти теряя сознание, юноша, конечно же, не почувствовал, но лишь вылетев из тоннеля вперед и вверх да отлетев километров на десять, почувствовал неладное. Спустившись на землю, Гарри похлопал девушку по доступной ему щеке, отчего Гермиона открыла глаза.       — Я в порядке, — прошептала она, не меняя, впрочем, позу. — Только слабость.       — Приголубило тебя все-таки… — хмыкнул юноша, аккуратно укладывая девушку на траву. — Я сейчас.       Он достал и развернул палатку, активировал все щитовые артефакты, поднял свою Гермиону и внес в помещение, чтобы затем уложить ее на диван. Напрягая извилину, Гарри припомнил все диагностические заклинания, которые знал, накладывая их последовательно, и пытался разобраться в отклике. Осознавая, что колдомедиком не является, бывший аврор тем не менее понял, что у любимой проблема с головой, и хорошо бы найти целителя.       Отправив короткий Патронус Флер, Гарри занялся приготовлением еды, кормлением Гермионы, на этот раз с ложечки, и обдумыванием дальнейших шагов. Прошло, наверное, с полчаса, когда появившийся Патронус Флер принес положительный ответ. Пора было двигаться дальше и чем быстрее, чем лучше.

***

      Получив Патронус от того, кто, по мнению Билла, был мертв, Флер сильно удивилась, но именно поэтому не стала писать жениху, отправившемуся по делам в Британию, пока она гостила дома, а побежала к отцу. Увидев, что того нет дома, девушка аппарировала в Министерство, ориентируясь по ей одной известному «запаху», как это умели все вейлы. Даже не заметив, что у отца есть еще люди в кабинете, Флер выкрикнула:       — Папа, беда!       — Что за беда, дочь? — к чести мсье Делакура, нужно заметить, что дочь он любил и верил ей, поэтому остановил что-то говорившего чиновника, обращаясь к дочери.       — В Англии бандиты, их называют Пожирателями Смерти, убили детей гоблинов, и теперь гоблины начинают месть против магов, а у нас же есть Гринготтс?       — Гринготтс у нас есть, только работают в нем не гоблины, — хмыкнул какой-то чиновник. — Впрочем, ажанов туда послать стоит в любом случае.       — Откуда ты это узнала, дочь?       — Поттер просит убежища, папа, — вздохнула Флер.       — Тот самый Поттер? — сильно удивился мужчина.       — Да, папа, — улыбнулась девушка, — и он говорит, у него есть важные сведения для нас. И еще он сказал то, чего никто не знает.       — Да куда уж важнее, — мсье Делакур опять вздохнул, кивнув дочери. — Зови, будем разбираться.