Эта Система требует ЛюШэней!

      Недельное задание по уничтожению низших демонов вблизи отдаленной деревеньки, находящейся под покровительством ордена Цанцюн, наконец подошло к концу. Все адепты, участвующие в данной вылазке, были вымотаны так, словно им пришлось спуститься в саму Адскую Бездну.       Шэнь Цинцю был выбран на собрании горных лордов как подстраховка для безопасности учеников, несмотря на то, что демонические твари, по сути, не представляли особой опасности. Юэ Цинъюань долго не хотел поддерживать его кандидатуру, но остальные владыки вершин имели и без того загруженный график. Шэнь Цинцю оказался самым подходящим вариантом для этой роли. Ему все же пришлось, скрепя сердце, одобрить решение и дать согласие.       Отношения между ними наладились не сразу. Былые обиды со временем исчерпали себя, заменяясь на теплые, но далеко не задушевные беседы. Цинъюаню даже позволялось, по желанию, посещать пик Цинцзин и распивать ароматные чаи с шиди, если на то позволял случай.       Следует признать, что Сяо Цзю, как его все еще мысленно называет глава школы, действительно мастерски орудовал чайными принадлежностями, заваривая его так, чтобы чаинки однозначно всплывали. Ароматный напиток теплым потоком согревал изнутри, даруя легкое послевкусие. Каждый раз проскальзывала мысль, что именно так и пахнет шиди, таким же теплом и уютом. Даже в те неблагоприятные дни, когда у них не было и возможности насладиться самым дешевым отваром, Сяо Цзю источал зеленым жасминовым чаем с ноткой имбиря.       Юэ Цинъюань, по обыкновению, дожидался возвращения второго по старшинству лорда у ворот, подобно каменному изваянию. Извечно дружелюбная улыбка расцветала с новой силой, стоило только процессии, возглавляемой Шэнь Цинцю, появиться в поле зрения. Не все адепты освоили полеты на мечах, из-за чего пришлось довольствоваться запряженными лошадьми.       Элегантно выпорхнув из повозки, под стать изящному журавлю, Цинцю не удержал внутреннего вздоха. Не успел он толком настроиться, чтобы зачитать лекцию о том, что главе не подобает сторожить у входа, подобно неприкаянному псу, как Система порадовала зачисленными баллами, которые оказались в разы больше обещанных. Наученный горьким опытом, Шэнь Цинцю пытался определить подвох.       «Я, конечно, очень рад твоей внезапной щедрости, но теперь у меня дурное предчувствие», — внутренне обратился он к Системе, пока приветствовал главу Юэ в легком поклоне. Система же после объявления общей суммы баллов и чем-то о сюжете больше не подавала признаков активности, что бывало крайне редко.       — Шиди, как прошел путь? — поинтересовался Цинъюань, вовсю осматривая Шэнь Цинцю сканирующим взглядом, выискивая какие-либо намеки на ранения. — Были ли внеплановые обстоятельства?       — Главе не стоит переживать об этом Шэне, мы благополучно выполнили задание. Всего-то кучка низкоранговых доходяг, не более, — попытки дозваться до Системы все так же терпели неудачи, отчего по затылку пробежался недобрый холодок. — Пропустил ли я что-либо важное во время моего отсутствия?       — Если ты о Ло Бинхэ, то не волнуйся, у него все хорошо. Лю Минъянь на днях выслала нам отчет о продвигающейся миссии у приграничных земель. У них все под контролем. Царство демонов остается спокойным, несмотря на наши опасения.       «Да как раз-таки это и вызывает мои опасения! Как, скажите на милость, у главного героя все складывается так гладко и без камней? Быть такого не может. В придачу, рядом круглосуточно находится одна из будущих жен, словно маяк на неприятности!»       — Тогда не смею задерживать шисюна, мне и моим ученикам тоже стоит отдохнуть с дороги, — Шэнь Цинцю явно лукавил на свое благополучное состояние, так как путь выдался на редкость ухабистый. Повозка то и дело ловила все встреченные ямы и бугры, стремясь знатно встряхнуть внутри сидящего.       — Меня не тяготит компания моего шиди, но ты прав. Вам действительно стоит перевести дух, — взглянув за спину Цинцю, Юэ Цинъюань подметил изрядно помятый вид детей, у кого-то даже имелись следы незначительных ссадин. — С твоего позволения, я навещу тебя завтра утром. Не стоит утруждать себя написанием отчета, когда мы можем встретиться лично. Хватит и донесения старшего ученика.       — С большим удовольствием буду ожидать прихода Чжанмэнь-шисюна в моей бамбуковой хижине. К нашей встрече я заварю душистого чаю, местные жители не поскупились на весьма изысканные сорта листьев в качестве благодарности.       — Звучит очень заманчиво, — когда разговор уже подходил к концу, Цинъюаня внезапно осенило. — Точно! Чуть не забыл, шиди Лю все это время желал с тобою встретиться. Насколько мне известно, у него есть к тебе какое-то дело, — в улыбке главы проскочил огонек хитринки, который не ускользнул от бдительного взора Цинцю.       Мысленные оклики Системы все никак не давали результата, поэтому горный лорд решил, что не стоит продолжать вливать воду в дырявое ведро. Заняв позицию «все да как-нибудь само собою утрясется», Шэнь Цинцю распахнул веер, не столько для того чтобы создать приятные струйки ветерка, сколько для морального ограждения от приближающихся проблем.       — Если это что-то срочное, то стоит ли мне заглянуть сперва на Байчжань? — может, в таком случае Система соизволит отвиснуть и продолжить досаждать своим механическим голосом, ибо ощущение надвигающейся катастрофы все никак не отпускает.       — Шиди Лю сейчас находится вне ордена. На границах южных вод обнаружили нескольких злобных демонических особей, которые топят проплывающие корабли торговцев и рыбаков, — увещевал Юэ Цинъюань.       «Ох, как же мне это все не нравится!» — внутренне сокрушался Шэнь Цинцю.       Попрощавшись с Чжанмэнь-шисюном, горный лорд Шэнь отдал приказ ученикам передать лошадей адептам пика Аньдин, после чего привести себя в надлежащий внешний вид и ступать в столовую. Хоть юные заклинатели уже имели опыт практики воздержания от еды, молодому организму следует правильно питаться.       В своих покоях Цинцю велел Мин Фаню подготовить ванну для купания. Пока он ожидал, когда младшие ученики натаскают воды, в комнату непослушным вихрем влетела все такая же энергичная Нин Инъин. Своим звонким голоском она предложила учителю расслабляющего снадобья, чтобы ночью его разум не тревожился понапрасну. Инъин уже не была ребенком, поэтому Шэнь Цинцю удержал руку, чтобы не погладить ее по голове, как делал это раньше, но от предложенного напитка не отказался. Ученица уверила его, что снадобье подействует не сразу и займет примерно пару часов.       Находясь в долгожданной банной бадье, Цинцю чувствовал себя намного лучше. Согретый теплыми водами, он блаженно погрузился с головой под гладь воды. Уши тут же заложило, однако это не помешало просидеть в таком положении до того момента, пока легкие не призовут вобрать живительного вдоха, что для бессмертного мастера может продлиться весьма долго.       Струящаяся дымка, исходящая из курильницы, обволокла большую часть комнаты, наполняя пространство дразнящим ароматом сладостных соцветий. Отчего-то выбор этим вечером пал именно на них, хотя ранее Шэнь довольствовался исключительно благородным благоуханием вечернего леса.       Ощутив, что тело достаточно насладилось водными процедурами, горный лорд, с грацией переступая через бортики, покинул бадью. Мокрые волосы каскадом спадали с плеч, неприятно прилипая к телу, особенно дискомфортно они ощущались в причинных местах. Шэнь Цинцю никогда бы не свыкся с подобной длиной шевелюры и, будь его воля, давно бы постриг до привычной длины — ежиком. Как бы сильно он того ни желал, в здешнем мире волосы приравнены к статусу их обладателя. Один из горных владык никак не мог позволить себе подобного пренебрежения этикетом.       Дойдя до своих покоев, он оставил за собою влажную дорожку. Даже смерть не способна изжить из него вредную привычку, оставшуюся еще со времен холостяцкой поры, где он спокойно позволял себе забывать полотенца в разных частях дома, добираясь до кровати совершенно нагим. После того, как он покинул отчий дом, некого было стесняться и никто не мог ему предъявить чего-то против. Друзья, которые бы оставались с ночевкой, как таковые отсутствовали. Не считая парочки с различных онлайн-форумов, но и те жили в других городах, а кто-то даже и в странах.       Активировав попутно заранее подготовленный талисман просушки, Цинцю с облегчением перебрал волосы, собирая их руками в невысокий хвост. Затем тут же выпустил его из рук. Это короткое мгновение давало какую-никакую, а передышку от всей этой копны. Из плюсов можно перечислить их невероятную послушность. Прямые пряди никогда не имели случайности запутаться, оставаясь такими же мягкими, как после долгого натирания различными маслами.       От искушения улечься в подготовленную постель в нагом виде останавливало лишь то, что была вероятность быть пойманным собственным учеником в столь непотребном виде. Мало ли какие срочные дела могут возникнуть на пустом месте, где непосредственно понадобится его присутствие.       Цокнув языком от недовольства, Шэнь Цинцю все же соизволил дотянуться до ночных одежд, которые также были любезно подготовлены. Кажется, отвар, предоставленный малышкой Инъин, уже начинал действовать. Веки налились свинцом, грозясь в сию же секунду закрыться до самого утра. Сознание погружалось в пучины ночного забвения, а тело становилось непривычно легким. Его абсолютно ничто не сможет разбудить как минимум до восхода солнца, а то и до самого обеда.       Найдя удобную позу, он приобнял подушку, становясь похожим на покладистого котенка, ищущего ласки и нежности в заботливых руках своего хозяина.       Мирная идиллия ночи была разрушена уведомлением от Системы:       «Эта Система провела полный анализ текущего сюжета. Система сделала выводы, что любовная линия главного героя определена в лице Лю Минъянь. Дальнейшее участие хоста не обязательно. Внимание, ошибка! Хост не может быть не задействованной частью мира ПГБД. Вычисляю возможные варианты решения», — после недолгого перебирания различных чисел на экране высветился знак загрузки. «Система решила пойти по сценарию ближайшего к настоящей действительности чернового варианта новеллы. Черновой вариант #3 наиболее актуален. Внимание, выявлено несоответствие в жанрах. Статус черновика — омегаверс. Хотите сменить жанр несостоявшегося гаремника на омегаверс? Прошу, сделайте свой выбор».       Знай Шэнь Цинцю, что сейчас непосредственно решается вопрос о его дальнейшей судьбе, то не стал бы принимать то снотворное средство, которое уж больно с сильно действующим эффектом. Сквозь грезы до него не доходили повторные попытки Системы добудиться до него.       «Раз хост затрудняется с выбором, эта Система возьмет на себя решение данного вопроса. Статус новеллы был изменен на омегаверс. Второй горный лорд хребта Цанцюн определен как омега. Прошу, выберите потенциальный любовный интерес из нижеперечисленных», — далее отобразились четыре иконки с фотографиями: Юэ Цинъюаня, Му Цинфана, Чжучжи-лана, а последним оказался Лю Цингэ. — «Предупреждение: изменить сделанный выбор будет невозможно».       А тем временем Цинцю видел седьмой сон, где он в своем мире занят привычной рутиной: попивая свежесваренный кофе, попутно разнося в пух и прах очередную дрянную новеллу дерьмового автора, коих во все времена было в избытке.       «Система готова помочь и с этим выбором», — послышалось еле заметное гудение. — «Поздравляю! Отныне назначенной парой является Лю Цингэ. Статус горного лорда Байчжань — альфа. С этого момента задания будут направлены на сближение со второй половинкой. Внимание! Приближается период течки. Просим запастись подавителями на пике Цяньцао либо контрацептивами. Желаю удачи, хост!» — последняя фраза Системы затерялась в шелесте ветра и радостном стрекотании кузнечиков.       Наутро Шэнь Цинцю не заметил ничего подозрительного, кроме непривычной тяжести в конечностях, что было быстро списано на неудобную позу во время сна. Проснулся он, на удивление, на восходе солнца, когда первые лучи несмело озаряли округу в нежно-розовом свете. Донельзя романтическая сцена. Ученики еще не успели проснуться, оттого на пике стояла умиротворенная тишина. Даже птицы не начали свои песнопения.       Переодевшись в подобающие горному лорду слои одежд, Цинцю завершил свой образ любимым веером. Он имел тенденцию терять свои веера, но каждый раз Лю Цингэ, движимый невидимыми силами, находил и возвращал их самолично. Хотя казалось, что подобную пустяковую задачу стоило бы свалить на первого попавшегося под руку ученика, но Цингэ был упрямее мула.       Отчего-то внизу живота сладко заныло, когда Шэнь Цинцю вспомнил воинственного шиди, чьи щеки наливались алым румянцем, стоило только их пальцам соприкоснуться, когда он принимал свой веер из крепко сомкнутой ладони Цингэ.       «Так, стоп! Это что-то ненормальное. С каких пор у меня подобные мысли в сторону шиди Лю? Кажется, я не до конца отошел ото сна».       Подсознательно Цинцю ощущал изменения, но он никак не мог понять, какие именно. Вроде все как и всегда, однако все равно иначе. Неужели он начал сходить с ума? Да кто бы на его месте еще умудрился оставаться в здравом рассудке. Порой ему так и хотелось послать всех и вся куда подальше и заделаться странствующим заклинателем. Увы, такой возможности никто ему не предоставит. Скрыться от всех горных владык Цанцюн невозможно. Тот же самый Лю Цингэ умудряется появиться будто из воздуха, заставая его то во время небольшой разминки, сложившимся в три погибели, в самой неподобающей для ученого мужа позе, то в моменты, когда он вспоминает любимые телесериалы, концовку которых он никогда не узнает.       Ему оставалось лишь на пару с Цинхуа додумывать, чем же могло все обернуться в какой-либо дораме: временами получалось совсем не дурно. Писательский талант в Шан Цинхуа все же присутствует, что Цинцю никогда не признает в открытую.       Всякий раз Бог Войны забавно замирал по стойке смирно, не смея шелохнуться, словно древний процессор, прогружавший поступившую информацию. В такие моменты он был по-особенному очарователен. Его хмурые брови занимательно изгибались в немом вопросе, а взгляд упорно прожигал спину Шэнь Цинцю.       Неловкое молчание длилось до тех пор, пока кто-то не признает себя проигравшим в немом споре, но так ситуацию видел только горный лорд пика ученых. Кто знает, какие мысли зарождались на этот счет у самого Лю Цингэ, но раз такие сцены повторялись на регулярной основе, он явно не был против.       Временами Цинцю ощущал его присутствие, когда музицировал на гуцине. Как бы долго ни длилась композиция, шиди Лю не покидал своего укрытия, оставаясь самым преданным слушателем из всех, кого он только мог знать. Само то, что Цингэ умудрялся усидеть в одном месте более получаса, не занимаясь медитацией, являлось исключительным событием.       «Проклятье!» — внутренне выругивался Шэнь Цинцю. — «Какого дьявола я продолжаю думать о еле скрываемой улыбке на миловидном лице другого мужчины?! Будь он прелестной девушкой, еще можно было бы понять учащенное сердцебиение, но он же гребаный Бог Войны! Юань, держи себя в руках. Кажется, в комнате стало катастрофически не хватать кислорода. Надо бы прогуляться», — с этими мыслями он быстрым шагом направился в сторону своей части леса, куда никто, под угрозой сурового наказания, не мог вступать без личного дозволения хозяина пика. Исключением же являлся глава Юэ.       Вдалеке начало раздаваться утреннее копошение учеников. В скором времени начнутся первые занятия, а юные адепты обязаны предстать перед своим учителем во всей красе, как и положено на пике Цинцзин.       Вышагивая по каменной дорожке, Цинцю чувствовал, как тело постепенно обволакивает жаром. Ноги подкашивались и становились словно ватные. Хорошо, что он успел удалиться от чужого любопытного взора в момент своей неожиданно накатившей слабости, сокрыться от посторонних глаз.       Остатком незамутненного разума он понимал, что оно и к лучшему, однако тело упрямо желало упасть в объятия такой же разгоряченной плоти. Вдохнуть успокаивающего аромата, потереться носом о ложбинку между ключицами. На этих рассуждениях в нос Цинцю ударил до боли знакомый запах — грозовых облаков. Горный лорд понятия не имел, как бы они в действительности пахли, но он готов был поспорить на собственную душу, что именно так.       Если сначала он ощущался отдаленно, то сейчас Шэнь Цинцю чувствовал, как обладатель этого крышесносного аромата быстро сокращал расстояние между ними. С каждой секундой воздух пропитывался страстью и похотью.       Голова Шэнь Цинцю разболелась так, будто ее обвивает металлический обруч, сжимая до предела. Прозвучало уведомление о поступившем новом задании. Как же не вовремя!       «Доступна миссия: раскрыть свою сущность омеги перед истинным партнером. Предусмотрены дополнительные баллы, в случае если хост будет помечен Лю Цингэ».       «…» — у Цинцю не получалось даже выдать хоть слово от переполняющих эмоций. Да что там слово, он не мог определиться, какую из эмоций он испытывает более ярко. Гнев? Непонимание? Апатию? Скорее всего, все сразу. Единственное, что выдавало его желание высказать Системе все, что он сам еще не успел сформулировать, был открывающийся и закрывающихся рот. Точь-в-точь золотой карп, всплывающий на поверхность для перекуса.       «После смены жанра на омегаверс, задания, связанные с истинным партнером, отклонению не подлежат», — добила Система последним гвоздем крышку гроба.       «Система, блять, что это значит?! Какой еще омегаверс? Каким образом паленый недогарем сменился этой дребеденью для заядлых фетишистов?!» — взорвался градом яростных вопросов мужчина, который буквально перед сном абсолютно точно не был омегой. — «Да даже Цинхуа не опустился бы до написания подобной грязи! А ну, меняй все обратно!»       «Система предупреждала хоста, что откат жанра невозможен. Вам придется выполнять поступающие задания. Прошу, вернитесь к своей роли».       Шэнь Цинцю и дальше бы продолжал препираться с Системой, если бы не запыхавшаяся персона Лю Цингэ, которая на сверхзвуковой скорости появилась из-за стеблей бамбука. На руках воинственного лорда проступали напряженные вены. Одиночная капля пота сползла с виска, после чего юркнула под одежды к самой груди. Поймав себя на мысли, что с жадностью следил за ее путем, Цинцю охватила запоздалая волна смущения.       «Нет-нет-нет-нет-нет», — затараторил новоявленный омега про себя. — «Я никуда не смотрел! Особенно я не смотрел на сексуально вздымающуюся грудь после пробежки. Вовсе нет! Я не извращенец!»       Как бы он ни старался отрицать очевидного, его тело предательски не поддавалось контролю. В нижней части тугим узлом завязывалось нечто, о чем ранее он не мог и помыслить. Напряжение в паховой области скрывалось за многослойными одеждами.       Руки сами тянулись дотронуться до ануса, который посылал зудящие импульсы по всему телу. Ни один из ядов суккубов не мог добиться подобного эффекта. Это он знал наверняка, так как имел несчастье натолкнуться на их логово в одной из деревень в бытность своего ученичества. Но тогда его учитель помог снять напряжение, столкнув того в ледяную реку, которая пролегала прямиком за жилым кварталом.       Сейчас же, стоя напротив Лю Цингэ, загипнотизированный феромонами альфы, Шэнь Цинцю забывал как дышать, а помыслить о том, чтобы найти холодный источник, уже не успел. В следующий миг Бог Войны направился в его сторону, каждый шаг отдавался гулом в ушах. Чем он ближе к владыке пика ученых, тем меньше у него остается выдержки, чтобы не наброситься зверем на дрожащее тельце, которое с трудом стоит на ногах.       — Цин… Шисюн Шэнь, — Лю Цингэ вспомнил, как грозно тот смотрел на него каждый раз, когда он пытался сокрушить неприступную стену этого омеги. Он ни в коем случае не хотел умышленно оскорбить его, случайно задеть гордость, которой в нем хоть отбавляй.       Невозможный упрямец из раза в раз неправильно истолковывал его намерения, причисляя все на личный счет. Цингэ давно заметил, что от шисюна не исходит аромата, оттого он подумал, что тот бета.       Конфликты между альфами и бетами можно перечислить по пальцам. Природой не задумано, чтобы эти две особи конкурировали между собой, напротив, из них обычно получаются прекрасные товарищи. Порой даже заключаются браки. Ло Бинхэ и Минъянь прекрасный тому пример. Бета все еще в состоянии иметь ребенка, если гены альфы были достаточно сильными. Все остальные главные ученики горных владык были в основном альфами, за исключением Шан Цинхуа — тот являлся омегой. Его запах был достаточно слаб и совершенно не имел какого-либо воздействия на Лю Цингэ, поэтому он просто решил его не замечать.       С Шэнь Цинцю же складывалось все совсем иначе. С первого дня Цингэ не в состоянии оторвать от него свой взгляд. Тот день на соревновании между пиками стал отправной точкой к тому, к чему они в итоге пришли.       Альфа имеет крутой нрав, а Цингэ при этом имел доминантный ген, что умножало его заносчивость. Вбей он себе что-то в голову, обратно уже не вытрясти. Так и в день их первого поединка он решил сблизиться с этим загадочным бетой. На удивление тот дал нешуточный отпор. Совсем как подобный Цингэ альфа. Обычно так на доминантных особей реагировали лишь представители подобных геномов, как альфы, так и омеги. Вариант с омегой сразу был задвинут в дальний угол.       Доминантные омеги зачастую в природе несли ответственность за родственных омег, защищая их от всех опасностей мира. Порой альфы как раз-таки и принимались у них за потенциальную угрозу.       После совместных поездок и ночных охот, Цингэ и старший ученик Цинцзин приноровились к совместному сотрудничеству, однако отношения между ними все так же сквозили морозом. В какой-то момент Цинцю смягчился к своим боевым братьям и сестрам, а особенно эти изменения были заметны на их фоне.       Каково же было его удивление, когда перед поездкой на истребление низших демонов Шэнь Цинцю по своему желанию поднялся на пик Байчжань, попросив тренировочный спарринг. Объяснял же он это тем, что долгие годы провел за проверкой сочинений учеников, а теперь же он хочет размяться и вспомнить старые движения с мечом.       Бой проходил на открытом пространстве, но это не помешало уловить приятный запах, исходящий от Шэнь Цинцю. Совсем тонкий, но его доминирующий ген одарил своего носителя улучшенным обонянием. В начале легко было спутать аромат чайных листьев и феромоны омеги между собой, но чем дольше они находились рядом, тем меньше оставалось сомнений. Шень Цинцю определенно омега. С необычным утонченным запахом. Среди омег более распространены сладкие ароматы, даже тут Цинцю сумел отличиться.       С того дня Цингэ был сам не свой. В своих метаниях он чуть было не довел себя до искажения Ци; к счастью, Чжанмэнь-шисюн и Му-шисюн подоспели вовремя. Оставшись наедине с главой школы, он решил высказать все одолевавшие его думы. Он не привык так много работать мозгами, ему куда привычнее избить всех подряд, а там уже будет видно, что делать дальше. В такой ситуации его боевые навыки оказались бесполезны.       Юэ Цинъюань одаривал его своей дежурной дружелюбной улыбкой, но после того, как он закончил говорить, глава вызвал его на бой. Сказать, что Лю Цингэ был в шоке — ничего не сказать, но вызов он все-таки принял. Сражение всегда только на пользу, особенно с таким сильным противником. Хоть глава Юэ не доминантный альфа, он все еще был на голову выше способностей лорда Байчжань.       В процессе выяснилось, что Чжанмэнь-шисюн и Шэнь-шисюн когда-то давно являлись назваными братьями, хоть сейчас, по неназванной Цингэ причине, они не так близки, но братья есть братья. Юэ Цинъюань обязан проверить на силу потенциального жениха своего дражайшего Сяо Цзю.       Как и ожидалось, Лю Цингэ проиграл, но получил благословение шисюна. Однако последнее слово остается за Шэнь Цинцю. В этот день гордый доминантный альфа склонил голову в благодарности. Он также взял задание, чтобы побыстрее скоротать время и не предаваться угнетающим раздумьям в безделье.       И после всех этих мучительно долгих дней Цингэ на всех парах возвращался в орден, браня себя за невнимательность. Именно сегодня вернулся Цинцю, а он все еще торчал в этом болотце с демоническим отродьем. Он летел на мече всю ночь, не жалея сил и духовной энергии, чтобы наконец высказать лорду Цинцзин все, что он успел отрепетировать не в первую сотню раз.       Преодолев защитный купол, он пропустил свой пик, направляясь прямиком к своей цели. Ему показалось, что вторгаться к чужому подножию гор на мече не самая лучшая идея. Необходимо проявить деликатность, когда ты собираешься ни с того ни с сего заявить о своих чувствах, а может, даже попросить руки и сердца, но это как повезет. Если его не погонят с пика, как только он заикнется о том, что, в прямом смысле, пронюхал главный секрет своего очаровательного шисюна, то это уже можно будет назвать успехом.       Ступени он преодолел легко и быстро, ранний час был только на руку, так как под ногами не шныряли мелкие ученики, которые всеми силами старались оградить своего учителя от всего, что связано с пиком Байчжань. Подходя к бамбуковой хижине, Лю Цингэ уловил остаточный шлейф феромонов. Такая концентрация говорит о том, что человек впал в свою первую течку.       — Дерьмо, — выругался горный лорд и стремглав кинулся по следам, пока еще можно было их уловить.       Бамбук раздражал тем, что значительно тормозил его движение. Рука потянулась к мечу, но в последний момент Цингэ вспомнил, что здесь находится излюбленное местечко Цинцю для уединения. Кто-кто, а повелитель ученого пика ни за что не согласится выйти замуж за варвара, который бесцеремонно уничтожил посадку. Хмыкнув собственным мыслям, он продолжал лавировать меж тонких стеблей, стараясь нанести минимальный урон окружению.       Чем ближе Цингэ подбирался к Цинцю, тем большим идиотом он себя ощущал. Ну как, скажите на милость, он умудрился забыть о том, как феромоны омеги влияют на альфу. А первая течка всегда сопровождалась неконтролируемым выбросом их вокруг себя, для привлечения первого попавшегося альфы, чтобы произвести потомство в дальнейшем будущем. Ему не стоило идти самому, надо было прихватить Цинхуа, он ведь тоже омега. Альфе опасно находиться в такой катастрофической близости, так как первозданные инстинкты могут взять верх над моралью и дикое желание разложить своего боевого брата под первым кустом уже не будет звучать как суицидальная идея.       Несмотря на внутреннее самобичевание, Цингэ надеялся, что сможет остановиться в случае чрезмерно опасной ситуации. В крайнем случае он откусит себе язык, чтобы боль притупила инстинкт сношения. Не так он хочет провести первый раз с истинным партнером, а Цинцю абсолютно точно им и являлся. Это подсказывала сущность альфы. Этот омега принадлежит Лю Цингэ, а он принадлежит ему.       Также основной подводный камень заключался в том, что Шэнь Цинцю — доминантный омега; подобное означает, что он и сам может наброситься на Бога Войны, а уж в таком случае на самовыдержке можно ставить сразу жирный крест. Альфа не сможет отказать в сексе истинному партнеру, и тут уже ни одно самоповреждение не поможет.       — Ох, Цинцю, как же с тобой тяжело, — «а без тебя невозможно», уже мысленно добавил воинственный горный лорд.       На выходе из бамбуковой рощи до него донеслись тихие отчаянные поскуливания. Сердце Лю Цингэ сжалось, а затем словно разорвалось на миллиард кусочков. Он ускорил движение. Мгновение, и перед ним предстал дрожащий и весь бледный Цинцю. Кожа его подобна рисовой бумаге, алые губы зазывают сплестись в жаркой битве, где нет победителя. А взгляд… Взгляд с таким томительным вожделением, на что член отреагировал как надо.       Ранее Лю Цингэ считал, что выдержки в нем хоть отбавляй, а на деле оказалось все совсем иначе. Цинцю даже не потребовалось оголить вполне целомудренный участок кожи на запястьях, как собственный небесный столп вовсю приветствовал своего нареченного. Не это ли власть омеги над альфой во всей красе? Определенно она.       В уголках глаз Шэнь Цинцю скопились жемчужные слезы, которые так и норовят сорваться с этого небожительного лика. Место, куда они спадут, будет на столетия вперед благословлено.       — Шиди? — изумрудные глаза смотрели прямиком в душу.       Затуманенным взором Цинцю заметил выпирающий бугорок, так как горный лорд Байчжань до сего дня не видел в излишних слоях одежд толк. После этого дня Цингэ уже мысленно заверил себя, что добавит хотя бы одну дополнительную накидку в свой гардероб. Какой же стыд он сейчас испытал, когда оказался пойман с поличным. О всей напускной речи можно прям тут и позабыть. Зазря он мучил себя сочинением различных литературных метафор, что совершенно ему не подходило, но наверняка впечатлило бы лорда Цинцзин.       И что в итоге? Вместо образа образованного молодого заклинателя он предстал перед Цинцю грязным порочным животным. Небеса, помилуйте остатки гордости этого недостойного! Боги порою слепы на мольбы, будь ты хоть трижды самым добродетельным почтенным господином, а как можно было бы описать сложившуюся ситуацию иначе?       Первым из оцепенения вышел Шэнь Цинцю. Переступая с ноги на ногу, он продвигался к Лю Цингэ. Во рту у повелителя Цинцзин было ужасно сухо, а губы шиди Лю на вид такие освежающие. Румянец на щеках прибавляет ему обаяния. Когда он почти вплотную подошел к воинственному лорду, то понял, что уже не в состоянии отстраниться. Запах грозовых облаков успокаивает лихорадку, от рук отступает мандраж. Пользуясь этим, он схватил Цингэ за грудки и притянул в жадный поцелуй, в то время как альфа продолжал стоять оленем, боясь пошевелить и мизинцем. Он не боится спугнуть наваждение, вовсе нет. Единственное, чего он боится, так это срыва. Его выдержка буквально висит на волоске, и каждое движение языка Цинцю на его губах бесповоротно подрезает и без того тонкую нить терпения. В голове Лю Цингэ только и слышит возмущение внутреннего зверя, которого притесняют в свободе.       Шэнь Цинцю же окончательно отдался течению, плывя туда, куда понесут его воды. Как он любил себе говорить: будь что будет, а там разберемся.       Система перешла в фоновый режим, чтобы не сбивать настрой. Она просто проведет общий подсчет всех накапавших баллов. Сейчас же над повелителем пика Цинцзин бесповоротно взяла верх природная сущность.       Повелитель Байчжань еще держался, но руки то и дело тянулись к подтянутой талии омеги. На поцелуй он старался отвечать чувственно, без излишней дикости. Конечно, все происходило не без простительных оплошностей для первого поцелуя. Где-то Цинцю прикусит слишком сильно, до крови, а где совершит неуклюжий маневр, стукнувшись зубами. Однако не присутствует никакой неловкости. Все до одурения правильно. Вот так и должно было быть.       Внешней стороной ладони Лю Цингэ по случайности коснулся члена Шэнь Цинцю, отчего тот издал протяжный стон, заглушенный поцелуем. Все. Нитка оборвалась, перевесив неимоверное возбуждение, которое в ту же секунду выстрелило в голову. Его альфа-природа и так слишком долго подавлялась. Теперь же в этом нет смысла. Последняя капля снесла плотину, высвобождая жадное, похотливое чудище.       Подхватив Шэнь Цинцю на руки, Цингэ перенес его под тени деревьев. Опустив свою ношу на мягкую травку, он резким движением разорвал верхние слои одежд. Бог Войны был настолько возбужден, что даже не обратил на это внимания, хотя в любой другой раз он бы обязательно сравнил Цинцю с капустой, тем самым выводя того из себя. Тем не менее он был бы только его капустой, которую он с удовольствием будет надгрызать, смакуя каждый миг.       Нижние одежды он, напротив, снимал очень аккуратно, словно разворачивал долгожданный подарок, попутно оставляя на шее алые бутоны. Наутро такие точно окрасятся в фиолетово-синие оттенки, за что он определенно получит зачехленным Сюя в бок, но это будет потом.       Такие размеренные, неспешные движения тоже приносили удовольствие, но омега желал вовсе не этого. Не сейчас. Его анус болезненно пульсирует, стремясь побыстрее оказаться заполненным до самого края.       Цинцю потянулся было сам высвободиться из одежд, чтобы они побыстрее приступили к основным действиям, но его схватили за запястья, фиксируя руки над головой.       — Моя очередь вести, — склонившись к самому уху, Цингэ томно прошептал, — Шисюн Шэнь, — лукавая ухмылка самодовольно скользнула по лицу.       Второй рукой он вытащил длинную атласную ленту из своего кармана. Горный лорд Байчжань приготовил ее в качестве подарка, намереваясь подтвердить этим самым свои намерения в ухаживании за омегой. Он долго выбирал что-либо, что можно было бы приобрести из всего предложенного продавцом. Как только ушлый хозяин лавки принес яркие, переливающиеся различными оттенками рулоны лент, он мгновенно выбрал ту, что подошла бы повелителю второго пика. Насыщенный зеленый цвет, под стать кронам молодых деревьев. Совсем как изумрудные глаза Шэня, когда тот выжидающе смотрит на своего собеседника.       Связав сопротивляющегося Цинцю, Цингэ осмотрел открывшуюся картину. Недовольный взгляд мужчины под ним так и метал молнии. Чертовски горячо. На бледной коже материал смотрелся как нельзя кстати. Он подчеркивал обманчивую хрупкость, скрывающую недюжинную силу, которая с легкостью может переломить сопернику все кости, если Шэнь Цинцю того пожелает. От осознания данного факта член болезненно взвыл.       Не теряя более ни минуты, Лю Цингэ освободил Цинцю от последней преграды, отделяющей нежную кожу от его обжигающих ласк. Бог Войны припал к одному соску, второй же он дразнил, зажимая между пальцами. От переполняющих ощущений Шэнь Цинцю взмолился о прекращении этой сладостной пытки. Его сознание и без того находилось за гранью.       — Цингэ… Хах… Про-ш-шу. Ах, — слова путались, смешиваясь в неясные просьбы, которые прерывались стонами.       Цинцю сам не знал, о чем именно он просит. О том, чтобы шиди не прекращал, или же напротив, бросил терзать его соски и перешел к более решительным действиям. А может, и то и другое. Черт. Слишком хорошо.       Насытившись покусыванием груди, Цингэ спускался ниже, оставляя за собой поцелуи. Остановился он на завязках, которые удерживали штаны. Подняв голову, лорд Байчжань встретился взглядом с опьяненными похотью зрачками Шэнь Цинцю. Его щеки были мокрыми от слез наслаждения, а из уголка губ стекала влажная дорожка. Блять, слишком сексуально.       — Можно? — Лю Цингэ и сам не узнал своего голоса, который походил на звериный рык. В ответ же он почувствовал, как поясница омеги выгнулась до предела.       — Да, Цингэ, да! Просто сделай это уже! — Цинцю больше не мог ждать, задыхаясь от возбуждения.       С треском штаны были сорваны с омеги в тот же миг. От прохладного ветерка, скользнувшего по разгоряченной коже, по телу Шэнь Цинцю пробежалась волна мурашек.       Перед Лю Цингэ открылся обзор на сжимающуюся дырочку, выделяющую поразительное количество смазки. Он прислонил один палец к плотно сжатому колечку мышц, которое тут же впустило его внутрь до самого основания.       Перед глазами лорда Цинцзин забегали яркие огоньки, вспыхивая то тут, то там. Из горла вырывались нечленораздельные звуки. Никогда ему еще не было настолько приятно. От этого сумасшествия ему хотелось просто разрыдаться, что он и сделал.       Второй палец проскользнул с немного большим усилием, запах феромонов вновь ударил в голову. Сейчас они словно два в стельку пьяных человека, не способных контролировать собственные порывы. Однако Лю Цингэ прилагал невероятные усилия, тем самым показывая неописуемую силу воли. Нет, он не может сорваться и войти без достаточной подготовки. Невинное тело шисюна не выдержит его напора. То, как Цинцю всасывал его пальцы в себя, вот-вот снесет ему все моральные убеждения. Предчувствуя, что до грани опасно близко, лорд Байчжань прикусил внутреннюю сторону щек.       Боль слегка отрезвила, но не полностью. В паху было слишком тесно. Член грозился взорваться от переполняющих ощущений. Предэякулят сочился так, будто Цингэ снова вернулся во времена неустойчивого гормонального периода. Самые ненавистные им дни. Медитация под струей водопада не сильно ему помогала. Доминирующий ген был и благословением, и одновременно проклятием.       Вводя и выводя пальцы, он прошелся по одному месту, от которого Шэнь Цинцю начал извиваться, словно уж, стараясь насадиться как можно глубже.       — Это здесь? — Лю Цингэ надавил на выпирающий бугорок, а лорд Цинцзин содрогнулся в долгожданном оргазме. Цингэ с наслаждением смотрел, как кончает его партнер. Белесая жидкость испачкала живот Цинцю.       Послеоргазменная нега еще не сошла, как Шэнь почувствовал в себе третий палец. Он был все еще очень чувствительным, а запах грозовых облаков уже мог довести его до беспамятства. Второй оргазм накрыл его вслед за первым.       Самолюбие Лю Цингэ пребывало в полнейшем восторге. Он смог довести свою омегу до оргазма, что потешило его эго. Растянув Шэнь Цинцю еще какое-то время, он вынул свои пальцы с пошлым звуком. Не будь лорд Цинцзин в прострации, то наверняка бы смертельно смутился.       От внезапного ощущения пустоты Цинцю обиженно простонал. В это время Цингэ стащил с себя верхние одежды, а штаны слегка приспустил. Благо, на нем было не так много мешающего материала.       Лю Цингэ приставил свой член к анусу Шэнь Цинцю, немного давя головкой к входу. Он собирался вводить постепенно, но у омеги были другие планы. Цинцю одним движением насадился на нефритовый жезл, выбивая из Цингэ томный рык. В голове взорвались фейерверки, а легкие забыли как дышать. Хотелось остаться в этом состоянии навсегда.       Бедра Лю Цингэ на автомате вбивались в податливое тело, сразу начиная с грубых толчков, наращивая темп с каждым проникновением. Лежа на своих одеждах, Цинцю только и мог, что просить шиди не останавливаться, не жалеть его. Лорд Байчжань же охотно следовал его желаниям, не думая замедляться. В таком темпе повелитель Цинцзин успел излиться пару раз, но ему этого было недостаточно. Проклятый узел внизу живота все никак не отпускал, заставляя подставлять упругие ягодицы. Шлепки кожи о кожу заполнили всю поляну, смешиваясь с хлюпающими звуками сочащейся смазки.       Лю Цингэ пребывал на грани оргазма, когда Шэнь Цинцю излился вновь, пачкая их обоих своим семенем. Оттого, как сильно его сжали, повелитель Байчжань засадил свой член поглубже и испустил прямо внутрь омеги. Горячая жидкость проникала в самые потаенные места, заливаясь все дальше и дальше. Глаза Цинцю сами сомкнулись, когда губы Лю Цингэ накрыли его. Ласки были столь желанны, что не хотелось отстраняться ни на секунду.       Поцелуй оборвался, когда повелитель пика воинов вынул свой член и перевернул Шэнь Цинцю на живот. В один момент он оказался прижат к земле, а его бедра были высоко приподняты, выставляя напоказ сжавшийся анус, из которого вытекали струйки семени альфы. Зрелище неописуемой порочности и распутства. Как только Цинцю придет в себя, он немедленно захочет удавиться и направится в пещеру Единства Душ на вечную медитацию.       Пока лорд Цинцзин не понимал сменившейся позиции, Лю Цингэ вовсю оглаживал мягкие ягодицы. Местами он оставлял укусы, которые сразу зализывал. Секунда, и прозвучал хлесткий удар, а ягодицу обожгло жгучей болью. Цинцю от такого внезапного действия инстинктивно попятился назад, но руки повелителя Байчжань крепко удерживали его на месте, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Вторую ягодицу настигла та же участь. На месте ударов уже вовсю красовались два алых следа от ладоней.       Когда Шэнь Цинцю уже хотел возмутиться, нефритовый жезл Бога Войны пронзил его вход. Из-за смены позы член доставал еще дальше. Безумие. Цингэ уподобился дикому зверю, окунувшись в приятных ощущениях. Он вовсе позабыл о том, что собирался привести Цинцю в приемлемый вид, затем аккуратно перенести в его покои, где он собирался помочь с омовением. После чего они поговорили бы о случившемся. Тем не менее, как только Лю Цингэ увидел покрасневший анус, вдоволь залитый своим собственным семенем, у него снесло крышу. Ни о каких «поговорить и объясниться» он уже и не помнил.       Они растворялись в удовольствии на двоих. Если Цинцю уже был катастрофически близок к обмороку от переутомления, то Лю Цингэ же, наоборот, был в полной боевой готовности, благодаря природной выносливости альф при сношении. Испытав оргазм во второй раз, с повелителя пика Байчжань наконец сошел остаток сексуального напряжения. Попутно с удовлетворенностью к нему пришло осознание произошедшего. Он внимательно осмотрел бессознательное тело Шэнь Цинцю, вливая в него своей успокаивающей Ци, чтобы тот быстрее восстановился.       Цингэ взял первый попавший под руку ошметок одежды, которым тщательно вытер остаток спермы со своей омеги. Закончив с этим, он привел в порядок нижние одеяния повелителя Цинцзин, не забыв развязать тугие узлы ленты. Только после этого он оделся сам, а верхним одеянием Лю Цингэ накрыл Шэнь Цинцю и поднял на руки с такой заботой, словно он нес самое желанное сокровище в мире, каким его партнер для него и являлся.       Лорд Байчжань корил себя, что не смог устоять, мысленно обдумывая для самого себя наказание. Сразить не менее сотни чудищ, головы которых он принесет в дар Цинцю. Радовало, что он все же сумел удержаться от непоправимой ошибки — пометить повелителя Цинцзин. В таком случае пути назад уже бы не существовало. Лю Цингэ не хотел обрести пару в дурном угаре без соглашения Шэнь Цинцю в здравом уме. Напротив, ему необходимо доказать свою компетентность. Разумеется, он возьмет на себя ответственность за случившееся, покается перед главой Юэ и вытерпит часовые лекции нагоняя от Му Цинфана.       Шквал его мыслей был прерван, когда он заметил потерянный Шэнь Цинцю веер, который лежал прямиком на каменной дорожке. Видимо, повелитель Цинцзин выронил его, когда его настигла течка.       Как обычно, тот не следит за собственными вещами, оставляя их в различных местах. По воле случая Цингэ вечно натыкается на них. Будто сама судьба преподносит ему возможности для новой встречи с шисюном. Кто он такой, чтобы воспротивиться этим возможностям?       Улыбнувшись своим собственным мыслям, Лю Цингэ присел, стараясь не потревожить своего партнера, и поднял злосчастный веер. Он закрепил его на своем поясе, рядом с Ченлуанем.       Чтобы точно не встретить по дороге назойливых учеников и не смущать Цинцю, когда он проснется, еще больше, Цингэ выпустил небольшое количество угрожающих феромонов. Другим альфам, даже если те еще не доросли до первого гона, это будет предупреждением о том, что с ним лучше не пересекаться. Для учеников-омег феромоны также будут являться сигналом о нежелательной встрече. Чем сильнее альфа, выпускающий феромоны, тем сложнее другим ему перечить.       В Бамбуковой хижине Лю Цингэ опустил повелителя Цинцзин на кровать. Сам же пошел за водой для ванны, после чего активировал талисман, чтобы нагреть до приемлемой температуры.       Он с осторожностью обмывал Шэнь Цинцю, задерживаясь подольше там, где самолично оставил следы бурного соития. Лю Цингэ мягко намыливал прекрасные длинные волосы. Смывая пену, он следил, чтобы та не попала на лицо и уж тем более в глаза. Ласковыми движениями прошелся пушистым полотенцем, уделяя внимание каждому участку тела. Цинцю же умилительно сопел на протяжении всего времени. Расчесав влажные волосы, повелитель Байчжань уложил омегу в постель, заботливо накрыв одеялом.       Только после этого Цингэ слетал на Чэнлуане до пика Цяньцао за Му Цинфаном. Как и ожидалось, тот был не сильно доволен выходкой боевого брата, однако не стал чрезмерно ворчать на его глупость. Он внимательно выслушал до конца, не перебивая шиди. Быстро собрал все необходимые лекарства и травы, затем они оба вылетели на своих мечах в сторону второго пика.       Му Цинфан послал одного из своих учеников за Юэ Цинъюанем с кратким пересказом, чтобы глава был в курсе произошедшего. На удивление обоих горных лордов, Чжанмэнь-шисюн уже обнаружился в гостевой комнате младшего брата. Голос его был все так же приветлив, однако Цингэ отчетливо слышал в нем недовольство.       Му Цинфан направился в покои шисюн Шэня, а Цингэ кинулся на колени, полностью признавая вину.       — Прошу главу Юэ наказать меня так, как будет угодно шисюну. Я готов покинуть свою должность и взять полную ответственность за случившееся.       — Не стоит, шиди Лю. Не думаю, что шиди Шэнь будет рад твоему уходу из Цанцюн. Вам стоит обсудить все наедине и решить появившиеся вопросы. Вы сами должны прийти к общему решению, что делать дальше, — Юэ Цинъюань отпил душистого чая. — Если Сяо… Кхм, шиди Шэнь пожелает твоего наказания, то он самолично определит его для тебя. Хотя я не думаю, что Цинцю захочет чего-либо подобного, — он перевел взгляд в сторону комнаты повелителя Цинцзин.       — Благодарю Чжанмэнь-шисюна за наставление.       — Не хочешь выпить чаю? Шэнь-шиди был прав, чайные листья достойны высших похвал, — Юэ Цинъюань подтолкнул одну из чаш в сторону Лю Цингэ.       В комнату вошел Мин Фань с подносом различных пряностей. На выходе ему поручили присмотреть за своими боевыми братьями и сестрами, оставив право действовать по обстоятельствам, а также провести некоторые уроки вместо учителя. Он являлся главным учеником Шэнь Цинцю, оттого у него уже имелся подобный опыт. Мин Фань, как-никак, был главным претендентом на место будущего горного лорда.       Му Цинфан появился на пороге после того, как закончил оказывать первую помощь. Он сказал, что тело шисюна не сильно пострадало и нуждается лишь в кратком отдыхе до полного восстановления. Обычно омеги не могли забеременеть в свою первую течку, но бывали и исключения. На ранних сроках еще сложно сказать, но потоки в меридианах протекают нормально. Повелитель пика лечебных трав был вынужден отказаться от предложенного чая, так как у него имелось много дел.       Недавно пик Аньдин предоставил найденное неизвестное растение с возможными целебными свойствами, но не совсем понятно, какими именно. Именно это и следовало выяснить Му Цинфану.       Через какое-то время Чжанмэнь-шисюн тоже покинул бамбуковую хижину, направляясь к себе. У главы ордена как всегда забитый график, но он всегда найдет время для Сяо Цзю. Лю Цингэ попросил дозволения остаться в бамбуковой хижине до пробуждения Шэнь Цинцю, на что Юэ Цинъюань одарил его мягкой улыбкой.       Весь остаток дня повелитель пика проспал мирным сном, в который он был погружен Му Цинфаном для скорейшего выздоровления. Цингэ устроился неподалеку от кровати омеги, чтобы незамедлительно отреагировать на любое изменение в лице Шэнь Цинцю.       Первым же делом, как хозяин пика Цинцзин открыл глаза, раздался механический голос Системы, что радостно перечисляла все заработанные баллы.       «К сожалению, хост не выполнил дополнительное задание: позволить пометить себя Лю Цингэ. В таком случае задание все еще доступно. Общий счет полученных баллов составляет +5200 очков. Поздравляю! Поздравляю! Поздравляю! Продолжайте в том же духе».       «Неужели ты соизволила объявиться? А теперь объясни, что это было?! Какого хрена ни с того ни с сего ты устроила все эти выкрутасы со сменой жанра?»       «Эта Система будет рада ответить на вопросы хоста! Мною был выполнен анализ, в котором выяснилось, что сюжет слишком сильно отклонился от первоначального сценария. В таком случае было принято решение перестроить мир по ближайшему черновику новеллы. Вследствие несоответствия жанров требовалось скорейшим образом все исправить».       «Какой еще черновик?! Шан Цинхуа первоначально собирался написать не гаремный роман, а какое-то непонятное действо с омегаверсом?»       «Внимание, активировано задание: объясниться с Лю Цингэ. Время выполнения не ограничено».       «А меня сперва спросить не хочешь?»       «Задания, связанные с истинно нареченным, автоматически переходят в режим действующих и не подлежат отказу».       «Да чтоб тебя!»       Отмахнувшись от надоедливой Системы, Шэнь Цинцю собирался было встать, но тупая боль в пояснице потянула его назад. Из ниоткуда образовался Лю Цингэ, помогая аккуратно принять сидячее положение. Как только Цинцю дотронулся до его руки, в голове пробежали кадры произошедшего. Сердце грозилось выпрыгнуть из грудной клетки. Глаза предательски отказывались взглянуть в лицо шиди Лю, боясь увидеть реакции.       — Шисюн Шэнь? — первым не выдержал Бог Войны. — Как себя чувствуешь?       «А как я должен себя чувствовать после того, как ненамеренно соблазнил боевого брата? Хоть в этом и не было моей вины».       — Вполне удовлетворительно, — Цинцю потянулся привычным движением за любимым веером, но того не оказалось на месте. Более, на нем были другие одежды, явно не те, что превратились в лоскуты.       Лю Цингэ заметил непонимание Шэнь Цинцю и, сообразив, что именно он ищет, вытащил из-за пояса его аксессуар и протянул ему. От подобной картины повелитель Цинцзин позабавился, издав беззлобный смешок.       — Шиди Лю как обычно очень хорош в нахождении моих вещей. Может, все-таки отдать его тебе? Я слишком часто теряю свой веер, порой мне кажется, что он находится у тебя дольше, чем у меня, — несмотря на свои слова, Цинцю принял аксессуар, внутренне уверяясь, что Цингэ и впрямь словно локатор на его веера. — Который это раз по счету? Кажется, седьмой за последние два месяца.       — Я готов находить их хоть каждый день. Можешь терять их и чаще, — Лю Цингэ совершенно не понял сарказма.       — Мне и так хватает излишней заботы Чжанмэнь-шисюна, не обременяй себя этими мелочами. В следующий раз оставь себе, — распахнув веер, Цинцю закрыл им нижнюю половину лица.       Он всегда так делал, когда ощущал себя не в своей тарелке, и Цингэ об этом прекрасно знал. Многолетнее наблюдение за его привычками дало свои результаты. В этом состоянии Шэнь Цинцю начнет искать пути быстрее отвязаться от собеседника, чтобы остаться наедине и сделать собственные выводы. Кто знает, к чему они его приведут? Возможно, и к пожизненному уединению, а того и гляди чего похуже. Надо срочно что-то делать! Теперь-то уж точно Бог Войны от него не отступится и, если потребуется, отправится вслед за ним, куда бы тот ни направился.       — Это другое. Я… То есть, кхм, позволь мне стать твоим партнером по самосовершенствованию, — Лю Цингэ, как обычно, решил не увиливать и сказать все в лоб. — Я прошу об этом не из-за того, что случилось. Напротив, это случилось, потому что я слишком долго утаивал свои чувства. Мне хотелось сделать все правильно, как положено.       «Секундочку! Что?! С каких пор Бог Войны, гроза всего демонического царства, стал обрезанным рукавом? Слишком долго утаивал? Цингэ? Это говорит человек — сначала бей, потом думай?»       Все это время Лю Цингэ не отводил взгляда, смотря прямо в глаза собеседника. Под этим напором Цинцю было сложно устоять. В нос снова ударил запах грозовых облаков. По нему можно понять, что Бог Войны сильно нервничает, если такое вообще возможно. А после того, что между ними недавно произошло, ничего больше не казалось таким уж невозможным.       Торжественный момент с признанием решила нарушить Система со своими никому не нужными советами.       «Лю Цингэ провел всю ночь, не отходя ни на минуту от покоев Шэнь Цинцю. Эта Система также заметила, как пульс хоста учащается, когда повелитель Байчжань находится в зоне видимости. Давайте не будем проходить через все стадии отрицания-принятия и перейдем сразу к последней? Просто соглашайтесь».       «Система! И ты туда же? Вы все сговорились, что ли? Какой еще пульс? Ты когда его замерить успела?»       «Система всегда отслеживает жизненные показатели своего хоста. А теперь соглашайтесь. Если тяжело сказать словами, просто кивните. Ну же, мы все этого только и ждем».       «Кто это «мы»? И откуда железяке знать о чувствах?»       Затянувшееся молчание прервал взволнованный голос Лю Цингэ. Шэнь Цинцю слишком увлекся внутренним спором с Системой.       — Цинцю?       — Ты уверен, что хочешь связать свою жизнь с этим Шэнем? — повелитель Цинцзин продолжал инстинктивно удерживать преграду в лице веера, даже приподнял его чуть выше, оставляя на виду изумрудную пару глаз. Казалось, что краска с щек вот-вот перейдет и на уши.       — Никогда я не был уверенней, чем сейчас. Если ты мне не веришь, скажи, как я могу доказать свои слова?       «Господи! Кажется, я сейчас помру прямо тут».       «Не переживайте, ваши жизненные показатели в пределах нормы».       «Замолкни!»       «Эта Система поняла. Переключаюсь в фоновый режим. Желаю удачи, хост!»       Шэнь Цинцю быстрым движением закрыл веер с характерным щелчком. Попытавшись связать свои мысли в более-менее складное предложение, он внутренне вздохнул, силясь озвучить задуманное.       — Шиди Лю. Я с удовольствием разделю с тобою тропу к самосовершенствованию и постараюсь стать достойным тебя партнером, — теперь уж точно уши Шэнь Цинцю окрасились пунцово-алым цветом. Еще немного, и его настигнет искажение Ци от волнения.       Пальцы Лю Цингэ сжались в кулак; он ожидал, что его отвергнут после всего случившегося. Каково же было его удивление, когда Цинцю не только согласился, но и заикнулся о том, что готов стараться еще больше, чтобы составить ему достойную пару. Подскочив с места, Бог Войны не знал способа лучше передать свое счастье, кроме того как загрести свою омегу в тесные объятия.       «Ох, тяжело дышать! Не зря ходит слух, что хозяин меча Ченлуань может переломить шею врагу одной левой. Еще немного, и он точно меня сломает! С кем в таком случае он планирует пройтись по красной дорожке?»       — Цингэ… Отпусти, — кое-как выдавил из себя Шэнь Цинцю.       К несчастью горного лорда Цинцзин, Лю Цингэ сжал его еще сильнее.       — Ты убить меня вздумал? — Цинцю стал вырываться из излишне крепкого хвата.       Повелитель Байчжань же в ответ повалил его на постель, залезая сверху. Руками Цингэ оборвал все пути к отступлению, а веер затерялся где-то в простынях. Впрочем, оно и не важно, Бог Войны как обычно наткнется на него чуть позже.       — Нет, просто желаю помочь своей омеге в период течки, — заговорщицки процедил Лю Цингэ, и Цинцю вновь был пойман в ловушку.

***

      На следующем собрании горных владык было объявлено о помолвке двух лордов, что породило за собой удивленные возгласы. Больше всех поразился Шан Цинхуа; в момент смены темы новостей, он как раз собирался сделать глоток воды. Расплескав полстакана, он судорожно барабанил себя по груди, стараясь проглотить застрявший ком.       — И почему же мы узнаем об этом только сейчас? — возмутилась Ци Цинци. — Как давно эти двое начали ворковать у нас под самым носом?       — То есть как это? — недоумевал Цинхуа, переводя взгляд то на огородившегося веером Шэнь Цинцю, то на излишне довольного Лю Цингэ.       — Все произошло весьма спонтанно, — решил поддержать Му Цинфан.       — Да уж, не то слово, — не унималась повелительница Сяньшу. — Ты и пометить шисюн Шэня успел? — обратилась она к лорду Байчжань, недовольно скрестив руки на груди.       — Мы решили оставить это до церемонии бракосочетания, — подал голос Цинцю, который минутою ранее делал вид, что не имеет ни малейшего отношения к этому переполоху.       — О! — незамедлительно оживилась Ци Цинци. — Получается у меня все еще есть шанс? — она довольно хлопнула в ладоши, с вызовом взглянув на Лю Цингэ.       — А это с какого еще перепугу?! — Бог Войны гневно ударил кулаком по столу.       — Ну же, не стоит омрачать радостные вести. Давайте все успокоимся, — призывал к порядку Юэ Цинъюань.       До самого дня свадьбы Лю Цингэ охранял территорию вокруг пика Цинцзин от возможных конкурентов. Пару раз ему пришлось с силой спровадить Ци Цинци, которая упрямо старалась пробиться через его неусыпный взор.       Единственными, кому он дозволял пройти, помимо учеников, были Шан Цинхуа, так как тот являлся омегой, и названный брат его партнера, по совместимости глава ордена — Юэ Цинъюаню.       С Шан Цинхуа в бамбуковой хижине провелся приватный разговор. В общем, суть заключалась в том: какого демона он вообще прописал непонятную ветвь с омегаверсом в одном из своих черновиков! И вообще, сколько несостоявшихся вариаций сюжета в итоге было. Ни много ни мало — порядка тридцати двух.       Остыв, Шэнь Цинцю поинтересовался, почему же Цинхуа так удивился в день оглашения помолвки. Как оказалось, повелитель вершины Аньдин все это время провел в северных землях царства демонов, а от его короля все так же пахло морозной свежестью, оттого он и не заметил разницы.       Поняв и сложив все с последними событиями, Цинхуа вновь подавился, чуть не расплескав весь чай. Он наконец понял, отчего Мобэй ошивался возле него больше обычного, норовя незаметно прикоснуться, то и дело поглядывая на оголенную шею, когда он собирал волосы в пучок для удобства.       Шэнь Цинцю вовсе не удивится, когда Мобэй, уставший оттого, что его ухаживания не замечают, притащит Цинхуа за шкирку к главе Юэ, прося разрешения на брак, как к старшему брату, одному из членов ордена Цанцюн.       Стоило бы начать заранее настраивать Лю Цингэ, чтобы тот не ввязался в ненужную драку. Цинцю займется этим на досуге.       В день клятвенного скрепления уз повелитель Цинцзин нервничал больше планируемого. Еще и Система заявила, что ее работа выполнена, и попрощалась, уходя в закат. От непривычного отсутствия ее в повседневной жизни стало немного тоскливо, но не надолго. Цингэ не позволил ему и дальше предаваться унынию, уводя в его же покои, стоило только последнему ученику покинуть классную комнату.       Все это время он представлял себе свадьбу как нечто далекое и эфемерное. Сейчас же вот он, шагает по красному ковру, рука об руку с Юэ Цинъюанем, прямиком к своему без пяти минут мужу. Лю Цингэ в свадебном наряде до неприличия красив. От осознания того, что этот глупый человек целиком и полностью влюблен в него, подкашиваются ноги.       После трех поклонов Шэнь Цинцю был подхвачен на руки Лю Цингэ, который быстрым темпом направлялся в покои, украшенные для молодоженов. Там же он наконец позволил своему партнеру по самосовершенствованию оставить свою метку, тем самым подтверждая новоиспеченный союз между альфой и омегой.