Jungie

Знакомо ли вам чувство, когда отчаяние волнами заливает сознание и вы судорожно думаете о времени, что мерно текло "до"? Становится так неожиданно страшно, что не знаешь, куда спрятаться. Мечешься, теряешься, совершаешь необдуманные поступки, а потом давишься последствиями и страдаешь.

Подгоняемые воющими ветрами ливни заставляют биться сердце чаще. Капли барабанят по телу и застилают глаза. Все для оборотня выглядит пугающим, он бежит без оглядки и стремительно мелькающие картинки в глазах путают сознание. Лес неприветлив сегодня, старается остановить и отвергнуть непрошенного гостя, но зверь, чьи ноги утопали в грязи, все рвался вглубь. Выбившись из сил, он огляделся и обнаружил себя абсолютно потерявшимся. Оборотень не мог вычислить ни единой знакомой веточки вокруг. Он был дезориентирован: страх забил нос и голову. "Король неудач" - так думал про себя Чонгук. Ему казалось, словно все плохое всегда притягивалось именно к нему и большой ошибкой было надеяться, что в самый ответственный момент в его жизни все вдруг пойдет по счастливому сценарию. Искалеченный оборотень укрылся под густой низкой кроной деревьев и обхватил себя руками, сжимаясь в комок. По его шерсти и коже текли густая грязь и кровь. Он был напуган самим собой, хотел, чтобы стая оказалась рядом и утешила, но, к сожалению, судьба решила иначе. Все в этот день пошло наперекосяк. Тело саднило от кровящих разрывов и растяжек, но больше чем от боли, Чонгук задыхался от обиды. Процесс обращения у него начался позже чем у всех своих сверстников, но как только он стал чувствовать перемены в теле, то понял: что-то идет не так. Пробуждение его истинной сущности протекало настолько медленно, что его буквально разрывало на части, юноша больше не просил этого дара, он взмолился всем богам, которых знал, лишь бы вернуться в свой прежний облик и никогда не иметь способность оборачиваться. Сознание притупилось и бешеная волчья злость растеклась по его венам. Процесс остановился. Стая собравшаяся вокруг товарища была растеряна, никто не знал как облегчить его страдания, никто на своем веку не видел подобного: конечности удлинились и покрылись шерстью, обращенный лишь на половину, Чонгук сгорбился, на хребте выступили позвонки, а лицо и вовсе исказилось до неузнаваемости. Что-то переломилось в нем в этот момент. О событиях произошедших после этого, юноша старается не думать, но свежие воспоминания не покидают его, навязчиво мелькая перед глазами. Все, что в нем сейчас есть, это надежда, что семья не найдет его. В глуши в которой он затерялся, стая никогда не охотилась и вовсе сторонилась. Никто не знал, что там, но опасную энергию, источаемую этой частью леса, безусловно, чувствовали все. Чон просто надеется, что соратникам хватит благоразумия не соваться за ним сюда. Юноша не знает, сколько он провалялся на мокрой земле, но его тело больше не страдало от судорог, терзаемое двумя сущностями. Он даже не знал, радость это или несчастье, но его тело полностью приняло волчью форму. Дышать стало намного проще, он чувствовал прилив сил, будто за дрёму проведенную под стволом дерева, можно полностью восстановиться. Робко высунув морду, волк сделал свои первые шаги. Лапы чувствовались неустойчивыми, но он быстро освоился, неспеша проходя между деревьев. Ему чудилось, будто окружение вокруг переменилось: ночь стала неожиданно теплая, а свет полнолуния дополняли светлячки, летающие тут и там. Они оседали на листья и кору деревьев, превращая злобный лес в сказку, которой Чонгук никогда не видывал. Все это казалось ему настолько странным, что он придумал для себя простую истину - сознание прощается с ним, меняя мрачные картинки на несколько тонов светлее. В нос врезались запахи цветов, образ которых молодой волк не мог уловить в чаще, они морочили ему голову и сбивали с толку. Оборотень крадучись тронулся в глубину леса, решив довериться веренице светлячков, вокруг которых облик леса преображался, показывая свою таинственную сторону. Насекомые вывели его к узкой тропинке, но чем глубже продвигался Чонгук, тем меньше живых огоньков следовало с ним, и от этого тревога в душе юноши вновь обретала силу. В какой-то момент светлячков не осталось вовсе, и ведомый одной лишь луной, он почуял странное, словно действительно приближается к чему -то. На ветвях деревьев порой встречались не пойми кем развешенные колокольчики, с которыми игрался ветер, разнося таинственный перезвон по молчаливой природе. Охотники часто рассказывали, что лес этот безжизненный и дремучий, будь ты хоть сто раз волком, нос твой из него не выведет. Так какой же безумец... Быть может, кто-то надеялся с их помощью не заплутать? Засмотревшись на сверкающие украшения, Чонгук не заметил, как перед ним вырос силуэт чьего-то жилища. Страх заставил резко услышать все доселе тихие шелесты, а деревянный дом перед ним словно ожил, скрипя своими досками. Оборотень не сомневался, кто-то в нем обитал: в окне бездвижно мерцал огонёк, но настолько слабый, словно во всем обиталище имелась лишь одна жалкая свеча. Дыша через раз, волк притаился в невысокой траве, насколько смог. Тело ударило мелкой дрожью, когда прямо на глазах единственный лучик света исчез. Если бы волки могли плакать, Чонгук уверен, что уже заливался бы слезами. Чувство бессилия не покидало его все это время, но сейчас вовсе буйствовало на пару с захлестнувшим отчаянием, когда он неожиданно почувствовал ту самую энергию. Однажды, будучи щенком он чуть было не сунулся в этот треклятый лес, но именно это ощущение напугало его в первый раз. Однако, если в прошлом он лишь почуял ее, то сейчас, минуя годы, волк понимал, что стоит напротив места, в котором концентрируется эта устрашающая сила. Вновь ему не повезло. Кто здесь может жить? В глухой чаще леса, в которой он за все это время не встретил ни единой дриады, вообще никого, кто мог бы помочь. Наверняка сейчас по его душу придет злобный дух или еще кто похуже, на чью территорию его обманчиво завели проклятые насекомые. Нервы напряжены до предела, но Чонгук не может сосредоточиться. От переживаний закружилась голова, а боль не ощущаемая последние пару часов накатила с новой силой. Сомкнув пасть, волк заставил себя проглотить скулеж, чтобы не выдать себя: в черном окне напротив что то двинулось. Боясь задеть лишнюю веточку под лапами, оборотень медленно попятился назад, не отрывая взгляда от дома, но стоило допустить мысль о том, что ему удастся уйти незамеченным, что то большое выпорхнуло с крыши дома и стремительно полетело в направлении юноши. Взвизгнув, Чонгук развернулся и поддал мочи, но в тот же миг существо настигло его, прибивая израненное тело к земле. Чужая рука зажала волчью пасть, не давая укусить себя. - Не рыпайся, - в голосе сквозит раздражение, но у Чонгука нет ни сил, ни возможности, чтобы ответить. Все вокруг смазалось и единственное, что волк смог увидеть в ночи это сверкнувшие изумрудом глаза. Боль заволокла сознание не разрешая увидеть больше.