Jungie

Волк зашагал к гретой соломе, стараясь не сводить взгляда от Канджи. Та беззаботно приютилась с краю своеобразной постели и дернула ушком, приглашая гостя к себе. Слегка боднув кошку носом, Чонгук выжидающе уставился на нее, но та лишь оттолкнула от себя большую морду и отвернулась. Она не хотела утруждать себя объяснениями сейчас, слишком устала с дороги, чтобы нянчиться с непутевыми волчатами. Не в силах преодолеть свой интерес, волк обошел комнату, останавливаясь у подвешенных сухостоев. Цветы были давно мертвы, но пахли так, словно были на пике своего цветения. Чонгук прикрыл глаза, вновь ощущая себя в лесу, в окружении светлячков и высокой сочной травы. Эти цветы он никак не мог найти, казалось, они морочили его и путали, но вместе с их помощью светлячки вывели волка на поляну. Услышав призрачный перезвон колокольчиков Чонгук отшатнулся, вновь переводя взгляд на растения. Бледные и абсолютно безжизненные. Наверняка, во времена, когда их стебельки тянулись к небу, фиолетовые бутоны ярко светились, улыбаясь солнцу. Перебирая лапами ворсистый ковер, оборотень поднялся вверх по лестнице. Луна смотрела на него сквозь закрытое окно, показывая поляну и невысокую травку, в которой так старался утаиться волк. Оторвав взгляд от чащи леса, Чон заметил ту самую потухшую свечу, что одиноко покоилась на подоконнике. Сглотнув, он покрутил головой, оглядывая комнату. Она была похожа на кухню, но абсолютно безжизненную, по сравнению с подземным убежищем. Вдоль стены стоял длинный старый диван, на подлокотник которого была навалена верхняя одежда. Часть длинной тяжелой накидки свешивалась на пол, словно кто то впопыхах старался избавиться от нее. Уткнувшись в одежду носом, Чонгук дернулся, чувствуя, как закололо в носу. Опасливо приблизившись к ткани вновь, волк втянул в себя резкий запах болот и леса. Ему казалось, словно в его нос проникает свежий ночной воздух и аромат полевых цветов, разбавленный гремучим запахом грязи и дождя. Отчего то, специфичный аромат успокаивающе действовал на волка, и тот, осторожно взявшись зубами за рукав, перекинул его повыше на диван, окинув взглядом. Только сейчас Чонгук заметил на нем багряные следы крови, и в их запахе узнал собственный. Умостившись на жестком ложе, оборотень спрятал больную лапу под пальто, подтянув его зубами за воротник. Для беспокойного Чона было бы наградой провалиться в небытие хотя бы на пару часов. Отдохнуть от боли и чувства вины, что провожали его следом с самого Волчьего Края. Ах, там было так прекрасно. Летом птицы заливались в зеленой гуще, а солнце никогда не жалело своего тепла для их дома. Чонгук знал лес как свои пять пальцев. С утра частенько сматывался к реке, ловил рыбу и отдыхал на берегу. Он любил резвиться в воде и соревноваться в ловле с приятелями, благодаря чему спустя пару часов в деревне стояли набитые рыбой большие корзины. С детства, хёны учили мальчика охотиться на дичь и защищаться, если вдруг эта самая дичь оказывалась крупнее и мощнее Чонгука. Азарт молодого оборотня частенько приносил ему неприятности, сталкивая не то с лосихой, не то с медведем. От последнего, правда, он едва спасся, поэтому больше не совался в чужие берлоги так опрометчиво. Впрочем, Чонгук посвящал себя не только охоте и соревнованиям. Будучи ребенком, он безумно любил сбегать в лес и подставляться под ласковые руки чудесной нуны, что мягко оглаживала шишки и ссадины, порой утирая редкие слезы с невинных оленьих глаз. Это все было большим секретом между ними, он очень старался сохранить свой авторитет в глазах других ребят. Предавшись воспоминаниям, Чонгук приоткрыл глаза, сдавленно выдыхая в темноту. Сон подкинул ему подлянку, он совсем не хотел думать о прошлом. Встреча с колдуном только-только отвлекла его от минувших тяжелых ночей. Поерзав и окончательно подмяв чужую одежду под себя, волк уткнулся в нее мордой, отвлекаясь на запах леса. Защитив себя от проникающих лучей молодой луны, он неосознанно отрезал себя от возможности заметить пару черных ладоней по ту сторону окна, медленно выводящих что то на стекле. По кухне гулял свежий ночной ветерок, а пара светлячков кружила по комнате, залетев через распахнутое окно. По ту сторону, с улицы на волка смотрела нуна. Ее нежное лицо тронула улыбка, цветы в длинных волосах ярко засияли. Оборотень вытянул морду, подставляясь под мягкие ладони. Он был рад видеть свою родную душу вновь рядом, целой и невредимой. Прекрасная Нимфа заменила ему и мать, и старшую сестру. Она была для него всем. За спиной у нее, где то вдали, замигали яркие вспышки света, отчего она в нетерпении протянула ладони, помогая волку выбраться на улицу. С жадностью вдыхая любимый запах, Чонгук прижался лбом к бедру девушки, негромко поскуливая. Он резвился словно маленький щенок, пока они направлялись в Южную сторону леса, сопровождаемые волшебными лучами света. Создавалось впечатление, что со всех уголков леса жители радуются их воссоединению. Волку хотелось о многом расспросить ее, не сердится ли? Неужели простила? Но добрый взгляд в ответ селил на сердце покой и умиротворение, в поисках которых Чонгук часто наведывался к девушке в хижину. Он не знал, откуда она взялась перед ним, совсем здоровая и такая бодрая, как раньше. Сестра весело игралась с ним, а в глазах ее не было того застывшего ужаса, что навечно отпечатались у Чонгука под веками. Ласковая ладонь провела по волчьему загривку, оповещая о том, что они пришли. Чонгук, впрочем, был слишком увлечен нимфой, чтобы обращать внимание на дорогу. Потоптавшись на рыхлой почве, волк принюхался, в первый раз оглядываясь по сторонам. Воздух был затхлый и сырой, земля влажная и склизкая. Оборотень метнул взор на девушку, спрашивая, зачем они пришли к болотам. Еще в детстве община строго запрещала приближаться к ним, рассказывая жуткие истории о том, как часто непоседливые волчата пропадали в них или плутали между илистых деревьев, не имея возможности найти дорогу назад. Но Нуна звала его, медленно заводя дальше, утешающе кивая головой. - Я помогу тебе вновь стать собой, - нежно проговорила та, медленно исчезая в болоте, - Не бойся, это не страшнее того, что ты пережил. Я рядом, - быстро, словно чернила, по ее ногам побежали разводы, стоило ей ступить в вязкую жидкость. Замешкавшись, волк попятился, а за спиной что то засветилось, окрашивая шерсть в нежно-голубой. Не теряя времени, девушка схватила оборотня за передние лапы, но тут же отдернула руки, словно те стали обжигающе горячими. На лице отпечаталась чистая ярость. Полностью почернев, существо отступило в болото, смотря куда то выше Чонгука. Обернувшись, волк оторопел: перед ним стояла могущественная сущность, сила от которой исходила пульсирующими потоками. Мужчина был похож на сгусток энергии, а лицо его, словно высеченный мрамор, мягко обрамлялось светом. Глаза его были пусты и белы, но он гневно прожигал взглядом болотную нечисть, что обманом завела Чонгука в эти дебри. Взмахнув мечом, он произнес что то безмолвное и вонзил лезвие в почву. Вода заволновалась и забурлила, бесследно уничтожая своего же хозяина. Чонгук подскочил к воде, что в секунду стала кристально чистой и вперился в неё глазами, но не увидел в ней ничего, кроме своего отражения. Аккуратно вернув меч в ножны, мужчина окинул взглядом оборотня и гордо зашагал между деревьев, держа путь к выходу из этого дурного места. Чонгук кинул взор на озерцо в последний раз и поджав челюсть затрусил следом, настороженно оглядывая мощный силуэт со спины. Мужчина был одет в странные одежды, коих раньше волк никогда не видел. Его ханбок был обрамлен дорогими узорами, а на голове повязана атласная лента из под которой выбивались волнистые пряди. Понурив голову, Чонгук споткнулся о собственную лапу и остался лежать на сырой земле. На сердце его стало так тяжело. Как же он мог перепутать ее, свою любимую сестру с жалким чудовищем? Ее взгляд уже никогда не посмотрит в его сторону с былым теплом и любовью, он слишком виноват перед ней. "Ты никогда себя не простишь, так с чего бы она должна?!" Он со злостью дернул лапами, оставляя рытвины на земле. Замерев, мужчина обернулся на очередную яркую вспышку, что уже была намного ближе к ним, и выдохнул, подходя к оборотню. - Чонгук, - голос не звучал так же фальшиво- нежно, как у болотной нечисти. Напротив, он был наполнен строгостью, хоть оборотень и расслышал в нем сочувствие. Опустив голову ниже, молодой волк не осмеливался поднять взгляда. Присев на одно колено, воин аккуратно коснулся длинными пальцами волчьего загривка, что то вплетая в шерсть. - В этом нет твоей вины. Однажды, ты поймешь это. - чужая ладонь замерла на подбородке. Прильнув к мохнатому лбу своим, дух прикрыл глаза, а узор на его ленте озарился светом. Сглотнув, Чонгук зажмурил глаза, но тут же его пробила дрожь от чувства прохлады вокруг. Дух исчез так же резко, как и появился, оставляя за собой лишь нежно голубую дымку. Чимин вырвался к поляне, на которой Чонгук сидел в одиночестве. Шелест деревьев разбил лесную тишину привлекая к себе внимание. - Эй, Волк! О Господи, - нервно дернув головой, колдун, чертыхаясь, подлетел к оборотню. Тот, в свою очередь, впился когтями в землю, превозмогая дикое желание дернуться навстречу. Колдун точно настоящий? А можно ли ему вообще довериться? Упав на колени, парень распахнул смоляные крылья, укрывая их двоих во мраке от света луны и тихо произнес: "Проснись". Вновь очнувшись на кухне, на плаще на котором и засыпал, Чонгук перевел резкий взгляд на закрытое окно. В комнате не было светлячков, не было сквозняков, было тепло и уютно. Все свечи на кухне зажжены, а перед мордой напряженное лицо Чимина. Он растирал лапы волка ладонями, приводя того в чувство. Положив в волчью пасть какие-то крупные ягоды, колдун осел на пол, зарываясь в свои волосы пальцами. - Прости меня, - Чимин резко повернулся к Чонгуку, меняясь в лице. - Мои силы уже не те, что раньше. В лесу этих тварей развелось слишком много, я упустил одного, - парень с волком внимательно смотрели друг другу в глаза. - Если бы не Канджи… - Волшебник закусил губу, горестно сдвигая брови. Выдавив из себя улыбку, он погладил Чонгука по загривку, коснувшись бусины. - Я знаю, у тебя много вопросов… Ночью к хижине подобрался болотник и околдовал твое сознание. Все это время твое тело спало здесь, он забрал с собой только твою душу, внедрился в сон и перемешал с реальностью. Обычно, эти твари принимают вид того, что вызывает у тебя сильные эмоции, - Сев на диван, Чимин обхватил руками волка, зарываясь носом в его шерсть. - Ты был во сне… Поэтому видел Тэхёна, - пробубнил он. - Канджи не моя кошка, я лишь присматриваю за ней с тех пор, как он покинул нас, - Волк поерзал, давая знак ослабить хватку и боднув парня в подбородок, робко прошелся по нему языком. Устроившись на его плече, Чонгук дернул ушами, давая знать, что слушает, вызывая у колдуна смешок. - Ничего, сейчас не время для разговоров, Чонгук. Так ведь тебя зовут? - Улыбнувшись, Чимин поднял нелегкое тело на руки и спокойно спустился вниз по лестнице. - Это мне Канджи рассказала. Тебя я, к сожалению, пока понять не могу, - Чонгук смотрел на кошку, что беспробудно свернулась на том же душистом сене и аккуратно лег на свое место рядом с ней. На шее у Канджи он заметил интересную бусину. - У тебя такая же, - Вновь проведя по загривку оборотня, колдун нащупал небольшой деревянный шарик. - Все у тебя будет в порядке, - Добрая улыбка колдуна слегка смутила волка и он потеснился ближе к кошке, уходя от его руки. Глядя на мерно дышащее тельце, Чонгук уткнулся носом в чужой теплый живот, прикрывая глаза. Свет погас, и волк провалился в сон. На этот раз настоящий и совершенно волшебный.