Похуй, что будет дальше.

       Снова. Снова всё идёт наперекосяк, вновь происходит то «будущее», где нет ни одного счастливого друга и близкого человека. Снова всё идёт наперекосяк, как и в прошлые разы. Сколько их было — десять, двадцать? Такемичи уже сбился со счёта, он не может переживать всё это дерьмо вновь и вновь. Ханагаки заебался. Он устал, единственное желание сейчас — это исчезнуть.        Парень с иссиня-чёрными волосами шёл по тёмному переулку и думал, что это будущее самое дерьмовое из всех, где он был. Он устал. Устал и просто хочет умереть. Даже если бы он хотел перенестись в прошлое и снова попытаться всё исправить, ничего бы не вышло. Наото и Майки мертвы. Первый умер от руки Риндо, а второй просто взял и выстрелил себе в висок на глазах своего лучшего друга. В блядском доме Такемичи, где до сих пор стынет тело Манджиро, Ханагаки лишь взял огнестрельное оружие друга и ушёл.        Если бы Доракен, Чифую или Хаккай сейчас увидели его, то не узнали бы. Глаза, что всегда искрились добротой и лаской, исчезли. Теперь там только пустота. Улыбка, что всегда грела его близких, исчезла и, как кажется, уже навсегда. Но ребята его не увидят. Ведь Рюгуджи умер там, в прошлом, защищая Такемичи. Чифую и Хаккай… Он видел, как падали их бездыханные тела на жёсткий и холодный бетон от пуль, которые выпустил в них Санзу. Но Ханагаки не винит его — он не знает, что Харучиё пережил до того, как присоединился к Тосве, но уверен, что розововолосого мужчину точно так же сломала дерьмовая жизнь и такие же, как она, люди. Парень знал, что всех его знакомых из разных банд подкосило их прошлое, что их просто-напросто сделали ублюдками. И винить кого-то сейчас нет смысла, ведь во всём, что произошло, проебался именно он.       Ханагаки остановился возле какого-то дома. Прислонившись спиной к стене, брюнет огляделся в попытках понять, где он всё же находится. Кажется, это Роппонги. Сколько бы лет ни прошло, этот район всё не меняется — такое же унылое место, где обитает сплошной мусор, который не против наживаться на беззащитных людях или насиловать представительниц женского пола, и плевать эти ублюдки хотели на возраст их «жертвы». После того, как Хайтани пропали со всех радаров, это место обживали сплошные твари без каких-либо моральных принципов, которых и животными язык не повернётся назвать — обидно.        Размышляя обо всём дерьме, что произошло в этой временной линии, Ханагаки не уследил, что к нему кто-то приближается, а учитывая обстановку в этом районе, то явно не с благими намерениями. Из раздумий Такемичи вырвал грубый мужской голос.        — Эй, парень, ты заблудился? — нагло ухмыльнулась жалкая пародия на человека, которую увидел Ханагаки, когда поднял свой взгляд на того, кто оторвал его от заполняющих разум тяжёлых мыслей.        — А что, проблемы? — огрызнулся брюнет, смотря на амбала своими пустыми глазами.        — Парни, посмотрите, он умеет зубки скалить, — после произнесённых слов около него показались ещё два «переростка», как их прозвал в мыслях Такемичи. — Малыш, давай гони нам все свои бабки и, возможно, останешься живым.        Если бы Такемичи был тем самым трусливым мальчишкой в свои четырнадцать лет, то, может быть, со страхом отдал бы все свои деньги, которые он имел с собой, этим трём ублюдкам. Но Ханагаки сейчас не плаксивый придурок, да и не четырнадцать ему вовсе. А ещё он пережил столько дерьма, сколько пожелать своим врагам будет самым хуёвым решением.       Без особого страха Такемичи одарил своих нежданных гостей оскалом, от которого у нормального человека возникло бы как минимум желание убраться от этого парня куда подальше. Четырнадцатилетний мальчишка бы не узнал себя таким — холодным и бесчувственным. В поведении и характере парня прослеживались лишь равнодушие, собранность и серьёзность, словно именно сейчас он будет совершать великие дела. «Где же всё это было, когда я пытался спасти всех?» — промелькнуло в голове Ханагаки, но мысль быстро исчезла из-за грузного тела, что нависло над парнем. Думая, что сейчас его это напугает, и брюнет быстро вывернет ублюдкам свои карманы. Буквально не замечая оружия в его руках. От этого хотелось рассмеяться, как розововолосый знакомый, когда употребляет что-то из своих чудовищно сильных наркотиков перед тем, как отнять чью-то жизнь. В такие моменты Такемичи всегда казалось, что Харучиё не сможет кого-то убить без принятия запрещённых веществ, и, возможно, он даже прав, но узнать уже не сможет, ведь в этой дерьмовой «реальности» мёртв даже такой человек, как Санзу, который всегда оставался жив в любом будущем, которое Такемичи успел уже увидеть.       Вспомнив парня с симметричными шрамами возле уголков губ, Ханагаки уже ни о чём не задумывался. Мельком взглянув на пистолет своего друга, Такемичи понял, что три ублюдка перед ним этого не заметили, отчего захохотать хотелось всё больше и больше. Не делая каких-либо лишних движений, парень снял оружие с предохранителя и одним движением перезарядил его, с такой же лёгкостью поднимая руку, приставил дуло пистолета ко лбу своего несостоявшегося грабителя и плавно нажал на курок. И в эту же секунду на холодный асфальт упало тело, в котором даже в темноте убогого и грязного переулка можно было заметить дыру от пули, прошедшей навылет, ведь парню не показалось, что он услышал, как она впилась в бетонную стену дома, что находился напротив.       — Ещё что-то я должен? Вы давайте говорите, я выслушаю ваши предложения. Ведь, возможно, другого такого случая не представится, — оскалился Ханагаки, смотря на дружков уже трупа, что несколько секунд назад всё ещё стоял и мог дышать кислородом этого ублюдского района. Но ответа он не услышал, продолжая стоять, прислонившись спиной к стене и просто наблюдая, как два человека уносили от него ноги, вызывая этим самым ещё больший оскал у брюнета.       «Я только что убил человека», — вертелось в голове Ханагаки. Он понимал, что сделал это впервые в жизни, но сожаления не было, и чувства жалости он к себе и этому человеку, которого, скорее всего, мог кто-то ждать дома, не испытывал. Раньше вся эта ситуация заставила бы Такемичи осуждать самого себя, совесть корила бы его за необдуманные поступки. Но ничего от «прошлого себя» уже не осталось, только память и отвращение к тем соплям, что он распускал, пытаясь прыгнуть выше своей головы, и к непродуманным планам по спасению своих друзей. После смерти Майки, увиденной всего пару часов назад, его голову посетила только одна мысль: «почему я был таким идиотом?» Ведь если бы он сначала досконально продумывал каждое действие, необходимое для помощи товарищам, такого будущего можно было бы избежать. А что сделал он? Скинул всё на своих лучших друзей, и в итоге Чифую всегда рисковал, думая обо всём сразу вместо него, а Сано взвалил на себя ношу осчастливить всех друзей, в это время погрязая в своей тьме, оставшись один на один со всем дерьмом, что с ним творилось. Самое прискорбное, что брюнет это понял только после того, как совершил своё первое преступление, убив хоть и ублюдка, но всё же человека, у которого так же могла быть семья и могли быть друзья, а он с лёгкостью лишил его этого. Теперь он осознал, что не Манджиро Сано должен был потонуть во тьме, а именно он, ведь всё то дерьмо — это его забота, а он с такой лёгкостью оставил это там, в прошлом, вернувшись в «беззаботное» будущее.       На протяжении всего времени, если точнее сказать — с того прыжка из прошлого в будущее, где Манджиро убил всех своих друзей, попытавшись убить и его, но это дело сделал Какучё и Изана, в голове Такемичи происходили постоянные сражения со своими чудовищами, которые живут в нём. Люди с адекватной психикой и прочным ментальным состоянием назвали бы этих самых «чудовищ» своими страхами. Но кто сказал, что брюнет находится в психической стабильности, как и любой среднестатистический человек всего населения Японии? Такемичи устал не только от всего дерьма, что происходит в жизни — то, что он всё никак не мог спасти своих друзей, изменить будущее, чтобы оно не было настолько ублюдским, где все либо сами убивают себя либо перебивают друг друга. Он устал не только от постоянной потери своих друзей, брюнет устал от борьбы со своим подсознанием, он устал поднимать глаза к солнцу, а видеть только небо, которое на протяжении всего этого времени таилось во тьме, а вместо солнца перед глазами — смерть его друзей. У Ханагаки не осталось сил бороться как с судьбой, так и с собой. В момент после своего первого убийства люди же что-то ощущают, к примеру: волнение, страх или отчаяние, да? «Почему я не чувствую совершенно ничего?» — это единственное, что вертелось в мыслях в то время, как сам Такемичи был совершенно пуст внутри и окончательно сломан.        — Интересно, а Санзу и Хайтани тоже ни черта не чувствовали, убивая людей раз за разом по приказам Майки? — шёпотом спросил себя парень, зная, что ему никто не ответит.       В момент осознания, что у него ничего не осталось, из пустых синих, но некогда ярко-голубых глаз скатилась одинокая слеза. Осознание того, что он окончательно всё просрал в этом мире. В мыслях возникало только одно решение, которое следовало за ним с момента его последней смерти в одном из будущих реальностей перед прыжком в прошлое. Сейчас Такемичи Ханагаки, некогда бывший одним из светлых людей, в момент потонул во тьме своего подсознания и, как кажется, начиная принимать всех своих чудовищ, что каждый раз шептали ему в голове: «Ничтожный, мальчишка, ну же ты этого хочешь». В эту же секунду посмотрев на оружие в руке, которое совсем недавно он забрал у Манджиро, у Такемичи промелькнула та самая решительность и понимание, что вот он — такой долгожданный конец во всём этом дерьме. «Ну, я же хотел исчезнуть, да? Так что ждите, ребята. Я скоро приду к вам». Без каких-либо колебаний Ханагаки вновь перезарядил огнестрельное оружие своего лучшего друга и подставил его к своему виску. Без каких-либо эмоций или страха спустил курок, а после — только слишком манящая собою пустота. Ни чувства боли, ни одной эмоции, ни капли страха и никаких страданий. Только тьма и пустота, что распахнули свои объятия для парня с иссиня-чёрными волосами. Дальше ничего, только такие желанные покой и тишина.       Темно. Слишком. Перед глазами только непроглядная тьма. Слишком трудно дышать. «Стоп. Что? Дышать?» Такемичи распахнул свои глаза и увидел белый потолок своей старой комнаты, где когда-то жил. Мельком бросив свой взгляд на окно, парень увидел, что только начинается утро. Быстро осознав, что сейчас произошло, он зажмурил глаза, стиснув зубы. «Нет, только не это, только не снова. Почему?!». Подорвавшись со своей кровати, Ханагаки подошёл к зеркалу, где увидел подростка с блондинистыми волосами, лет пятнадцати. Осознание, что он снова вернулся в прошлое, ударило по блондину, отчего тот ударил кулаком по зеркалу, разбив его ко всем чертям, наблюдая как по всему пространству расползаются маленькие паутинки трещин.       — Блять, почему я даже сдохнуть нормально не могу?! Я же прострелил себе голову, какого хуя?! Почему всё это дерьмо вновь и вновь повторяется?! — с яростью шептал Такемичи, смотря на своё искажённое изображение в разбитом зеркале. Парень осознавал, что от его слов ничего не изменится, что ему вновь придётся бороться с этой судьбой и со всем дерьмом, но теперь будет по-другому. «Я никого не буду впутывать в это, сделаю всё сам».       «Если я не смог всех спасти, находясь рядом с ними, то буду действовать иначе». Не отрывая свой пустой взгляд, который не изменился даже после его суицида, от своего зеркального отражения, Ханагаки решил подумать о том, что ему делать дальше. Посмотрев на противоположную стену, где находился календарь, Такемичи увидел, что сейчас двадцать девятое сентября. «Значит, Доракена уже спасли, а Кровавый Хэллоуин будет через месяц, Баджи ещё не ушёл из Тосвы», — думал блондин, садясь обратно на свою кровать, с которой совсем недавно вскочил.       — Для начала надо изменить стиль и наконец-то научиться драться, — начал тихо рассуждать Такемичи, смотря пустыми глазами в стену. — И уйти и из Тосвы. Надеюсь, ребята меня поймут. А что потом? — задал себе вопрос Ханагаки, откидываясь назад, больно ударившись головой об стену. «Может создать свою банду? Или вступить в другую, чтобы на расстоянии оберегать ребят?», — уже про себя думал парень. Промелькнувшая мысль о вступлении к кому-то заставила блондина снова подорваться с кровати и влететь в ванную комнату, где было целое зеркало. Ханагаки вновь задумчиво оглядел себя. Ему пришла мысль. «Ну что же, раз меняем свой стиль, то начнём с волос, пора вернуть свой родной цвет».       Краска для волос обнаружилась в магазинчике на углу. Парень не глядя схватил первую попавшуюся и помчал обратно в свою ванную комнату. Последовательно сверяясь с инструкцией, он постепенно возвращал родной иссиня-чёрный оттенок. Процесс занял не более часа. Обдав голову струёй раскалённого воздуха из фена, Такемичи решил отправиться в магазин за нормальной одеждой, ведь в шкафу находились только нелепые вещи с яркими принтами.       Быстро собравшись, брюнет вышел из дома, не забыв захватить ключи, деньги и телефон. Направившись в торговый центр, стараясь не обращать ни на кого внимания и в то же время никого не задеть, парень быстро дошёл до своей цели, так как его дом находился недалеко от центра. Зайдя в первый попавшийся магазин с мужской одеждой, парень приступил к выбору. Его внимание падало на тёмные вещи, без нелепых рисунков и надписей, в стиле оверсайз. Взяв несколько пар худи, лонгсливов и обычных футболок, Такемичи перевёл свой внимание на штаны, уже так тщательно не выбирая. Последним его выбором была обувь. Взяв две пары кроссовок с тяжёлой подошвой, брюнет уже было двинулся на кассу, чтобы всё оплатить, но увидел берцы и не раздумывая взял и их, уже точно направляясь к месту для оплаты. Так же прихватив несколько цепей в качестве аксессуара, парень расплатился за покупки. Улыбнувшись девушке за кассой, он попрощался, направляясь к примерочным, чтобы переодеться в нормальную одежду. Такемичи достал первое, что попалось ему в руки и, не мешкая, переоделся. Решив посмотреть на себя в зеркало, парень остался доволен своим внешним видом. На на ногах были одеты серые джоггеры, которые не стесняют движения. «Будет удобно бить всем ебальники», — промелькнуло в голове брюнета, на что тот просто ухмыльнулся. Вместо же нелепой футболке, в которой Хананагаки вышел из дома, на нём было надето широкое лёгкое худи чёрного цвета, на рукавах кофты были с красивым шрифтом надписи «смерть не конец». «Символично», — усмехнулся в своих мыслях брюнет. Ещё раз оглядев себя, Такемичи достал цепь, прикрепляя её к джоггерам и с довольным лицом подхватив пакеты с купленной одеждой, направился на выход, продумывая свой следующий шаг, а именно — предстоящий разговор со своей девушкой, с которой Ханагаки должен расстаться, чтобы защитить её от самого себя и то, как он будет учиться драться.       Придя домой, Такемичи услышал, как ему на телефон приходит сообщение. Не раздумывая, он взял гаджет в руки, снимая блокировку. Сообщение было от Майки, с извещением о том, что завтра вечером у храма будет собрание, и Ханагаки обязан там быть. Грустно улыбнувшись, парень убрал мобильный обратно в карман джоггеров. Не разуваясь, он прошёл в свою комнату и сбросил пакеты с купленной одеждой на пол. Развернулся обратно к выходу, решив немного прогуляться, проветрить мозги и подумать, что делать со всем дерьмом и как с ним разбираться, раз судьба решила вновь закинуть его в это время, в аккурат перед самой смертью Баджи.       Не обращая внимания на окружающих его людей, что проходили мимо, Такемичи шёл в своих мыслях, пока не услышал звуки драки в переулке сбоку от него. Решив удовлетворить своё любопытство, брюнет развернулся лицом к этому самому переулку. Облокотившись плечом об угол дома, начал наблюдать за парнем, который с лёгкостью разбирался с компанией из семи каких-то ублюдков, которых раньше он и в глаза не видел. Такемичи рассматривал парня, что будто не дрался, а танцевал, уходя из-под любых ударов, с ноги по лицу вырубая противников. «А он хорош», — промелькнуло в мыслях Ханагаки. Он продолжал наблюдать за дракой, параллельно рассматривая незнакомца. Тёмно-красные, почти каштановые волосы, концы которых окрашены в алый, обрамляли красивое лицо. Серые глаза и ухмылка, что не сходила с его лица, пока он раскидывал этих недогопников. Парень был высок и очень ловок. Как Ханагаки и думал, он словно исполнял танец, красиво расправляясь с придурками и с грацией уклоняясь от каждой атаки. Закончив, незнакомец почувствовал на себе чужой взгляд, а потому обернулся на Такемичи, выгибая свою тёмно-красную бровь.        — Красиво ножками машешь. Научишь? — ухмыльнулся Ханагаки, смотря в серые глаза парня напротив.