Цель

      Беспомощность. Жуткое, деструктивное чувство, заполняющее собой душу и стопорящее рациональное мышление. Пробуждающее подсознательные инстинкты.       Кто из них сейчас чувствовал себя более беспомощным? Николас, уткнувшийся лицом в гладкое, повлажневшее от его дыхания покрывало, сцепивший зубы в попытке сдержаться и молча перетерпеть боль, сконцентрировавшуюся раскалённым штырём в плече? Или Сурен, придавливавший его к кровати собственным телом, удерживая вывернутой зажатую между ними руку Николаса?       - Ну! - почти рычал Сурен, - Когда ты наконец поймёшь, что твои выходки сказываются не только на тебе, но и на всех нас? Ты хоть подумал, хоть на минуту задумался, что скажут про... даже не про меня, про твою мать, например?       - Отъебись! - рявкнул Николас, пытаясь вывернуться из-под тяжёлого тела, но плечо отозвалось болью, заставив замереть, - Мне уже не десять лет. Почему я должен тебя слушать?       - Потому что у тебя своих мозгов не хватает!       - Да иди ты на хуй!       - Нет, если ещё раз приползёшь в мой дом в таком свинском виде, то на хуй пойдёшь ты. Я не буду с тобой нянчиться, раз ты такой взрослый, а просто выебу тебя!       В подтверждение своей угрозы Сурен попытался стащить с Николаса брюки, но сделать это одной свободной рукой, да ещё и при активном брыкании не получилось. Впрочем, Сурен не особо огорчился. Претворять в жизнь свои слова он не собирался. Его главной задачей было припугнуть.       Злость и ярость захлёстывали Николаса, покрывая разум пеленой. Он не боялся ни угроз брата, ни их осуществления, хотя знал, что взбешённый Сурен терял контроль точно также как и сам Николас. Единственное, что наводило ужас на Николаса и ввергало в отчаяние - беспомощность. Его собственная неспособность вывернуться и дать отпор. Осознание этого било по самолюбию. К горлу подкатывал ком.       Сурен был сильнее. Пока ещё сильнее.       И Николас поклялся себе, что когда нибудь это изменится.       Сурен отпустил его, когда Николас затих. Поднявшись с кровати, он внимательно осмотрел не спешащего шевелиться парня. Победителем себя он не чувствовал. Наоборот. Что-то он делал не так. Сейчас ему даже казалось, что не так он делал абсолютно всё. Когда тётя позвонила ему с просьбой забрать Николаса к себе и присмотреть за ним, Сурен решил, что с лёгкостью справится с младшим братом. Тот был смышлёным. Но бесшабашным. Бурлящая энергия и творческая натура требовала выхода наружу. Всё это иногда приводило к поступкам, тянущим за собой тяжёлые, подчас трагичные последствия. Чего только стоил его прыжок с тарзанки, поставивший крест на профессиональных занятиях танцами и чуть не стоивший Николасу самой жизни!       Сурен искренне верил, что достаточно придать вектор этой кипучей энергии. Пристроил брата на работу. Приличную, а не то гнездо разврата, в котором он подрабатывал прежде. Не то чтобы самому Сурену не нравились вертящиеся на шесте девушки, но шестнадцатилетнему подростку смотреть на это было рановато.       Вот только...       Вчера, вернее уже сегодня ближе к утру, Николас приполз домой в буквальном смысле на четвереньках. Пьяный и грязный.       И Сурен чувствовал, что абсолютно потерял контроль над взбалмошным своенравным подростком, стремящимся пустить собственную жизнь вниз с крутой горки. Хотелось схватить Николаса за руку и выдернуть из болота, в которое он с такой радостью шагал. Но тот упирался и отбивался. И Сурен чувствовал себя абсолютно беспомощным.

***

      Наверное так ощущали себя люди, потерявшие память. Вместо прошлого белая стена, которую не пробить и за которую даже не заглянуть. Вместо будущего - водоворот бездны - тёмный, беспросветный, затягивающий, неотвратимый. Вместо сегодня - непроглядный туман. Вот через этот туман будто бы и брёл Сурен.       Как добрался до дома он не помнил. Осознал себя до боли сжимающим в кулаке ключи. Вздохнув, он медленно открыл дверь и переступил порог.       - Ты сегодня поздно, - донеслось из кухни.       Как либо комментировать это сил не было. Сурен привалился спиной к двери. Сил не было вообще. Он с тоской посмотрел на свои ботинки. Нужно разуться. Нужно помыть руки. Нужно... Много чего нужно. Только вот кому?       Раньше... раньше было будущее. Были надежды, планы. Семья... А сегодня?       Развод дался тяжело. Теперь жены у него больше нет.       И ребёнка теперь уже не будет...       На кухню он прибрёл машинально и плюхнулся на стул. Прикрыл глаза, открыл и с тоской посмотрел на появившуюся перед ним тарелку. Словно по волшебству. По велению джинна из наивных сказок.       Сам волшебный джинн непринуждённо уселся напротив и уставился на Сурена.       - Ешь.       Тон требовательный. И, наверное, в другое время, может, полугодом раньше, Сурен бы возмутился и зарядил бы ложкой в лоб наглецу. Но сегодня... сегодня он подчинился. Сначала жевать получалось как-то вяло, но, видимо, народная мудрость не врала, и аппетит его догнал. Думать ни о чём не хотелось. Потому что мысли неизбежно неслись по заезженному кругу.       - Тебе нужно было идти учиться на повара.       Николас обиженно фыркнул.       - Я и так чувствую себя матерью семейства - с утра на учёбу, с учёбы на работу, с работы в магазин, из магазина к плите.       "Зато времени и сил на глупости не остаётся", - мысленно констатировал Сурен, но вслух говорить не стал. Ругаться с братом сил не было.       Взгляд упал на колоду карт, забытую утром на подоконнике. Единственное, что осталось. Ниточка, связывающая его с прошлой жизнью. Со счастливым вчера.       Николас проследил его взгляд и аккуратно, словно боясь спугнуть, погладил по плечу.       - Погадай мне, - попросил Николас и протянул руку к колоде, но дотронуться не решился. Сурен вздохнул и взял её сам.       - На сессию? - усмехнувшись, предположил он.       - Вот ещё! - фыркнул Николас, - На любовь.       - Тогда хоть посуду со стала убери.       Карты легли на вытертый стол, и Сурен вгляделся в хорошо знакомые картинки.       - Что? - поторопил Николас, наблюдая за молчащим и становящимся с каждой секундой всё мрачнее Суреном.       - А? Нет, всё хорошо.       - Я знаю, что ты врёшь, Сур. Говори!       - Карты обещают тебе любовь. Скоро. Но кончится это... это плохо кончится.       Сурен осторожно посмотрел на брата, но тот лишь весело отмахнулся.       - А следующая любовь?       - Коля, ты не понимаешь...       Сурен осторожно, кончиками пальцев, поднял одну карту и развернул её к Николасу.       - Видишь?       - Ага. Почему ты считаешь, что всё плохо кончится? Может, твои карты пророчат мне любовь до гроба?       Сурен застонал и подавил желание стукнуться лбом об стол.       - Упрямый баран.       - Так есть в кого, - парировал Николас, усмехнувшись.       Сурен, сдерживая досаду, сгрёб карты в кучу и принялся складывать колоду. Николас хищно следил за его пальцами.       - У меня есть идея.       - Нет! - резко отбрил Сурен.       - Почему? Ты же ещё не знаешь...       - Я боюсь твоих идей!       - Но эта правда хорошая!       - А твоих хороших идей я боюсь больше всего.       - Ну, Сууууууур!       - Что? Что опять взбрело тебе в голову? - сдался Сурен, понимая, что если брат начнёт ходить за ним из комнаты в комнату и канючить, он всё равно не выдержит.       - У меня есть одногруппница...       Дальше он мог уже не продолжать, Сурен и так догадался, что Николас собирался ему предложить.       - И она такая легковерная дурочка?       - Неееет, она не дурочка. Просто... увлекается. Эзотерика и всё такое. И я могу её привести к нам, скажем... завтра. Если конечно, ты её любовью до гроба запугивать не станешь.       - Приводи, - твёрдо сказал Сурен, приняв решение и рассматривая победно улыбающегося брата. И чувствуя, как тёмная бездна отодвинулась, давая ему пространство для шага вперёд.       Ему ещё было для кого жить.

***

      Сурен мрачно и раздражённо рассматривал потемневшие деревянные ворота. Почему-то ему казалось, что всё будет просто - он приедет, добьётся встречи с настоятелем и за шкирку вытащит мальчишку за ограду обители. Пока что удалось осуществить только первую часть плана. И вот он уже минут двадцать стоял перед воротами монастыря. Наконец за ними что-то заскрежетало и створка отворилась.       - Проходите, - нелюбезно буркнул тощий и высокий мужик, дождался, когда Сурен ступит на мощёную камнем дорожку, запер ворота на огромный металлический засов, обогнул Сурена и зашагал к светлому зданию, показывая путь.       Разговор с настоятелем Сурен продумывал долго, подбирал слова и аргументы, заранее пытался себя смирить. И всё равно оказался не готов.       - Я пришёл забрать брата, - только и смог он твёрдо сказать.       Сурен готовился к спору, к тому, что настоятель будет упорствовать, уговаривать и даже угрожать карами небесными. И он вроде бы даже начал:       - Грех, который он совершил, тяжек. Но раскаяние его искренне.       Да. Тяжек. Сурен не мог с этим спорить. Непоправимый. Уж он-то знал.       И про раскаяние тоже знал.       Возразить вроде бы было нечего, но очень хотелось. Сурен просто не мог оставить брата здесь.       - Он переполнен эмоциями. И ищет успокоения. И прощения. Здесь он их получит. Вот только главного он понять пока ещё не может. Для пострига этого мало. Это должно быть осознанное желание, более того, потребность в служении Господу, - продолжил настоятель, - Его душа в смятении и мечется. Но его место не здесь.       Вот так.       Просто?       Сурен бы так не выразился. Ощущал он себя пробежавшим марафон как минимум. Но расслабляться было рано. Оставалось самое сложное - убедить самого Николаса.       - Сурен? - удивился Николас, увидев старшего брата. Кажется, он и впрямь рассчитывал, что монастырские стены спрячут его от всего мирского - даже от кровных уз. Спрячут от самого себя.       - Переодевайся, - велел Сурен, швырнув на деревянную лавку пакет с вещами - первыми попавшимися выдернутыми из обширного шкафа.       - Нет.       Николас потупился избегая взгляда брата.       - Коля, я не спорить сюда приехал. Сейчас ты снимаешь с себя это... рубище, надеваешь свои брендовые шмотки, и мы едем домой.       - Позволь лучше я, - настоятель мягко отстранил Сурена и сел рядом с Николасом. О чём они шептались Сурен не прислушивался, но, кажется, хоть чьи-то слова возымели действие - Николас неуверенно взял пакет с одеждой.       Молчание в машине угнетало. Но Сурен старался и в этом найти плюс - ничего не отвлекало его от дороги.       - Твои карты тогда были правы, - внезапно и тихо сказал Николас, когда Сурен уже привык к тишине и полностью в неё погрузился. Ему понадобилось несколько секунд чтобы понять, о чём говорил брат и ещё несколько десятков на обдумывание ответа. Впрочем, ничего дельного на ум так и не пришло.       Наверное, Николас и не ждал ответа. Он продолжил сам:       - И как мне теперь с этим жить?       Это был слишком серьёзный разговор, чтобы вести его вот так на дороге. Но и отложить до дома было нельзя. Сурен съехал на обочину и остановился. Он отстегнул ремень безопасности и развернулся к Николасу, пытаясь поймать его взгляд. Тот упорно смотрел в лобовое стекло. Или, что вероятнее, куда-то в себя.       - Но жить надо, - уверенно сказал Сурен. Так, как несколько лет назад мысленно убеждал в этом самого себя.       - И каждый день вспоминать... видеть перед собой... Закрывать глаза и...       - А у тебя был выбор? - Сурен предупреждающе поднял ладонь, видя, что брат готов обрушить на него поток контраргументов, - Ты сейчас можешь сказать мне, что выбор есть всегда. И я даже соглашусь, что он был у тебя и в ту ночь. И сейчас вместо одной могилы было бы две. И мне пришлось бы... мне бы пришлось! Я бы сейчас был бы где? Наверное, всё так же разговаривал с тобой, пытаясь что-то запоздало объяснить. На кладбище. Ты бы этого хотел? Отмотать время назад, и... что? Позволить убить её и себя? То что произошло - не было осознанным желанием. Ты не мог предположить и рассчитать. В конце концов! Это была самооборона!       Сурен не выдержал и хлопнул ладонью по рулю.       На удивление, Николас не стал спорить. Видимо, нечто подобное он и сам мысленно прокручивал в голове.       - Скажи, это когда-нибудь пройдёт?       Ответить было нечего. Сурен успел узнать, что такое вина и предполагал, что душу Николаса сейчас раздирало ещё более мощное чувство. Он отстегнул ремень Николаса и притянул его в объятия. И почти сразу услышал тихий всхлип. Запоздалая истерика.       Но пусть лучше так. Пусть эти чувства найдут выход наружу. Может тогда их станет хоть чуточку меньше? И они перестанут так грызть?

***

      - Сурик, во что ты вырядился? - протянул капризный голос.       - Что тебя не устраивает?       - Нет, это что тебя не устраивает? Я же подобрал для тебя отличный пиджак! И ты не мог его не заметить. Я специально повесил его на ручку шкафа.       Скрипнув зубами, Сурен подхватил вешалку.       - Ну вот! Другое дело! - одобрил Николас, материализуясь рядом и рассматривая то отражение Сурена в зеркале, то его натуральный вид сзади.       - Я выгляжу как расфуфыренный павлин. Особенно на твоём фоне. Почему ты опять в чёрном? У тебя что траур?       - Ты выглядишь как яркая энергичная личность, - отбрил Николас, поправляя воротник Суренова пиджака, - А та скучная тряпка, нацепленная тобой по недоразумению сначала, в кадре сделала бы тебя слившимся пятном, на фоне которого выделялась бы разве что только борода. И чёрный мне идёт. Разве нет? Делает меня таким загадочным. К тому же, опять ты чем-то недоволен! Ещё месяц назад ты называл меня попугайчиком!       Николас ещё раз осмотрел Сурена с головы до ног.       - Пожалуй, не буду ничего добавлять, - наконец решил он, а потом посмотрел на часы и спохватился:       - А ты разве на интервью не опаздываешь?       - Нет, со временем я договорюсь, - пообещал Сурен, радуясь, что брату не пришло в голову проверить какие на нём носки.       Войдя в съёмочный павильон, Сурен благодарно погладил свои карманные часы.       - Точность - вежливость королей! - прокомментировала журналистка - молодая, светловолосая и длинноногая. Приятная взгляду словно часть антуража. Не более того. Но Сурен улыбнулся ей чуть более мягко, чем улыбнулся бы мужчине. И поймал себя на мысли, что почти слышит наставления Николаса в своей голове. Интересно, это развивающаяся телепатия или уже шизофрения?       - Магия времени - неотъемлемая моя часть.       - И мы ещё поговорим об этом, - пообещала журналистка, - А пока позвольте сделать вам комплимент - вы прекрасно выглядите! У вас замечательное чувство стиля!       - Не у меня, - возразил Сурен, мысленно отметив, что и в этот раз не зря положился на Николаса.       - У вас есть личный стилист?       - У меня есть младший брат, а это намного лучше.       Тему родственных связей журналистка развивать не стала. Это, пожалуй, и к лучшему. Но сам Сурен периодически мысленно то и дело возвращался к Николасу. С братом что-то происходило. И вроде бы, на первый взгляд, он вёл себя абсолютно так же, как и раньше. Но Сурен чувствовал. Он пытался себя убедить, что это просто паранойя. Или он как-то неправильно интерпретировал свои ощущения. Но проблема была в том, что он ещё ни разу не ошибся, когда дело касалось Николаса.

***

      Отчаяние. Горькое. Словно падающая перед глазами кулиса, отгораживающая даже сами намёки на какие-то действия. Вытягивающее силы. Гирями повисающее на ногах и руках.       Николас сидел спрятав лицо в ладони. Слёз не было. Они кончились раньше.       Ярости тоже не было.       Ничего не было.       Только отчаяние.       Они и раньше ссорились с Суреном - ругались, орали друг на друга, швырялись предметами в стены, дрались. Два упрямых темпераментных парня, занимающих одну территорию. Но никогда прежде их конфликты не заходили так далеко. И не длились так долго. Сам не замечая, как сильно выматывала его эта холодная война, Николас уже и забыл какого это - говорить с братом лицом к лицу. Всё их общение последние месяцы происходило через третьих посторонних лиц и сводилось к: "Сурен тобою не доволен. - Это его трудности".       И вот теперь конфликт перетёк из ледяной стадии в вулканическую.       Сейчас Николас корил себя. Мысленно прокручивая в голове случившиеся, он твердил себе, что должен был сдержаться.       Вот только... пролитой на землю воды обратно не соберёшь.       Обидно было.       Ещё тогда, в детстве, когда первый раз услышал непонятные голоса, он догадался, что им просто нужно помочь, чтобы они обрели смысл. Нужен был проводник. И он нашёл его.       И вступил на путь.       Вот только брат встал в позу и категорически запретил погружаться во тьму. Вернее, попытался запретить. Кто ж его послушал?       Сила наполняла Николаса. Она вела его. Требовала действия. Требовала движения вперёд.       Пару лет назад Сурен и сам прошёл этот путь. Шаг за шагом. И теперь Николас шёл за ним, как ниточка за иголочкой. Не потому что по проторённой дороге идти легче. Отнюдь. А потому что она была правильной.       Почему Сурен не понимал этого?       Сегодня утром Николас действительно был готов на многое. Ради прощения Сурена он и правда был готов отказаться от цели за пару шагов до её достижения. Вот только оказалось, что Сурену не нужны его великие жертвы. Ему от Николаса уже ничего не нужно.       "Ты мне больше не брат".       Жестокие слова вертелись в голове. Били в сердце словно острый кинжал. Вгоняли в отчаяние.       Он всерьёз думал о том, чтобы плюнуть на всё и уйти. Вот только... ещё тогда, подростком, после того, как врачи собрали его кости по осколкам, он стискивал зубы, зажимал в кулак силу воли и, прекрасно понимая, что на многом в его жизни уже точно поставлен крест, делал шаг вперёд. Через боль. Через слёзы. Через почти звериный вой. Вот и сейчас. Свернуть с пути, когда это уже, в общем-то, никому не нужно... не нужно Сурену... тогда зачем было это всё?

***

      - Ты сегодня в белом? - удивилась Анна, приветливо улыбаясь.       - Да. Мне же идёт?       - Конечно. Но сияешь ты не поэтому, - проницательно подметила Анна, разглядывая Николаса и любуясь им, как могла бы любоваться тётя или старшая сестра.       - Сурен подарил мне радио!       Анна охнула и обняла Николаса.       - Я рада, что вы помирились.       - Мы говорили всю ночь, - поделился Николас, крепко прижимая к себе женщину, - Я... ему я не сказал, но... у меня будто крылья за спиной выросли.       Анна отстранилась и ласково поправила прядь волос, упавшую ему на лоб.       - Поверь мне, это видно.

***

      - Как меня это всё вымотало, - пожаловался Николас, вольготно разваливаясь на стуле и явно чувствуя себя в кабинете брата полноправным хозяином.       - Ну и кто в этом виноват? - ехидно уточнил Сурен.       - Даже не начинай! - предупредил Николас упрямо и твёрдо глядя в глаза брата.       - Ладно, - покладисто согласился Сурен и усмехнулся под подозрительным взглядом брата. Он выдвинул ящик стола и достал плотный конверт, покрутил его в руках и передал Николасу.       - Что там? - полюбопытствовал тот, но открывать конверт не спешил.       - Наш отпуск.       Николас, словно получив команду "можно", запустил пальцы в конверт и вытащил билеты.       - Шри Ланка?! Серьёзно?! Сурик!!!       Николас обогнул стол, но в последний момент зацепился ногой за его ножку и практически рухнул на Сурена, тут же воспользовавшись ситуаций и обхватив брата за шею.       - Аааааа! - вопил он прямо над ухом Сурена, - Это вот именно то, что сейчас нужно! Спасибо!       - Слезь с меня, - прохрипел Сурен, - И перестань душить. Если, конечно, не планируешь лететь к тёплому морю в гордом одиночестве.

***

      Проснулся Сурен среди ночи от ощущения, что с него стянули одеяло.       - Что ты творишь? - сонно пробормотал он, пытаясь сфокусироваться на фигуре нависшего над ним человека.       - М..мне х...хо...холодно, - пролязгал зубами Николас.       В огромное окно номера заглядывала гигантская южная луна, освещая комнату и давая привыкшим к её свету глазам рассмотреть подробности. Николаса трясло крупной дрожью.       - У тебя жар? - встревожился Сурен, садясь на постели и прижимая ладонь ко лбу брата, - Вроде нет. Что с тобой тогда?       - Я н... не... знаю, Сур,... х... холодно, - тихо пожаловался Николас, заставляя сердце Сурена наполниться плохими предчувствиями. А потом нагло юркнул к нему под одеяло, тут же прижимаясь к боку и обжигая холодом, словно вода в проруби.       - Ты весь ледяной! - охнул Сурен, от тревоги забыв возмутиться.       - Ты - тёплый, - мурлыкнул Николас, устраивая голову на груди Сурена.       Что бы ни произошло с Николасом ночью, утро он встретил вполне бодро. Сонно потёр глаза, энергично откинул одеяло, оголив не только себя, но и Сурена, про которого уже, похоже, успел забыть, и босиком пошлёпал в душ. Сурен проводил его спину внимательным взглядом и позвонил на ресепшен. К тому моменту, когда окончательно проснувшийся Николас вернулся из санузла, расторопная горничная принесла поднос с зелёным чаем и фруктами.       - Доброе утро! - поприветствовал Николас, лучезарно улыбаясь, так, будто уже успел сделать маленькую пакость, а старший брат её ещё не заметил, сцапал с подноса чашечку и выскочил на балкон.       - Сфотографируй меня! - донеслось оттуда спустя минуту.       - Теперь я схожу в душ, а ты подождёшь.       - Ну, Сууууур!       - Сначала душ, - непреклонно отбрил Сурен и гордо удалился в санузел, по-мальчишески радуясь маленькой победе. В конце-то концов, сколько это будет продолжаться? Младший братец, похоже, окончательно обнаглел и решил с комфортом ездить на Сурене. С этой порочной практикой пора было заканчивать.       Когда он вернулся в номер, Николас по-прежнему подпирал собой балконное ограждение. Пришлось брать камеру и идти к нему. Сурен сделал несколько пристрелочных фотографий, чтобы выбрать наилучший ракурс и внимательно посмотрел на брата. Он, оказывается, уже успел забыть, как тот выглядел без тонны гелей-лаков и прочей лабуды, и в какие тугие пружинки способны завиться его волосы. С этими кудряшками Николас выглядел забавно и как-то... роднее.       От мыслей о ночном происшествии отделаться всё не удавалось. Что это было? Симптом какой-то незнакомой им экзотической болезни, подцепленной Николасом здесь, на курортном берегу? Странный выверт акклиматизации? Магическая ломка? Сурен внимательно наблюдал за братом весь день, но ничего выбивающегося из его обычного состояния не находил.       Вот только успокоиться и выдохнуть всё равно не получалось.       Сурен старательно давил плохие предчувствия и присматривался к брату. Именно поэтому он несколько раз поймал взгляд Николаса на себе. Странный взгляд. В нём не было обычного для Николаса озорства. Впрочем, агрессии тоже не было.       Вопреки плохим ожиданиям, вечером Николас спокойно улёгся в свою постель и, пожелав Сурену спокойной ночи, уткнулся взглядом в телефон. Наверняка выбирал фотку для инстаграма.       Проснувшись утром под одеялом в гордом одиночестве, Сурен вздохнул с облегчением. Будить Николаса, сладко посапывающего в подушку, не стал, крадучись ушёл в душ. Не буди лихо, пока оно тихо.       По морю проходили мелкие волны, накатывая на чистый песок и отступали. Завораживая. Погружая в медитативный транс. Сурен настолько увлёкся созерцанием переливов оттенков цвета в воде, что не услышал шагов Николаса. Отвлекла его только чашка с чаем материализовавшаяся перед лицом. Пили чай они в тишине, теперь уже вдвоём медитируя на колышущуюся морскую пену и погружаясь в свои мысли.       - Помнишь, когда я только переехал к тебе, ты мне кое-чем пригрозил? - внезапно задумчиво спросил Николас, отставив чашечку на маленький плетёный столик.       И Сурен почему-то сразу понял, о каком случае говорил брат. Сердце вновь сжала тревога и чувство вины. Он ещё тогда понял, что угрожать Николасу было не только не педагогично, но и совершенно бесполезно. Можно было бы притвориться и ответить "нет", но Николас обязательно почувствует ложь.       - Да, - выдавил из себя Сурен.       - Скажи... если бы я тогда не прекратил трепыхаться, ты бы выполнил свою угрозу?       Сурен вновь отвернулся к морю и попытался сцепить пальцы, забыв, что до сих пор держит чашечку.       Когда-то давно Сурен мечтал о сыне. И он должен был у него появиться. Но... судьба распорядилась по своему, оборвав ещё не рождённую жизнь. Зато подсунула ему Николаса, видимо, решив проверить, сможет ли Сурен стать родителем. Сейчас он был готов признать, что ничего из этой затеи не получилось. Сурен допустил неимоверное количество ошибок, пытаясь научить уму-разуму активно сопротивляющегося братца. Зато теперь он точно знал, чего делать не следовало. Но до сих пор не представлял, что делать нужно.       Вспоминать ту - одну из самых первых своих ошибок - хотелось меньше всего.       - Тогда я был очень на тебя зол. Я был в бешенстве, - через силу признался Сурен, - Я... я не знаю.       Посмотреть на брата было... страшно.       Да, прошло несколько лет. Но...       Переборов себя, Сурен обернулся. Николас смотрел прямо на него. А во взгляде плясали привычные озорные черти. Сурен искренне хотел бы верить, что метафорические.       Но уже в течении следующих пары дней Сурен пришёл к выводу, что поторопился с метафорами. И с чувством успокоения. Николас всё меньше походил на отдыхающего туриста и всё больше - на взбешённого ежа. Того и гляди оскалиться и укусит. Он будто бы в каждом слове Сурена видел желание его задеть, находил повод для ответного удара. Вот только Сурен на него не нападал.       - Да что происходит? - не выдержал Сурен, когда в ответ на обыкновенный вопрос, пойдёт ли Николас на ужин в ресторан или заказать еду в номер, был грубо послан с требованием не мешать.       - А что-то происходит? - делано удивился Николас. Сурен видел наигранность. И она заставляла насторожиться.       - Ты рычишь и плюёшься ядом. Абсолютно без повода! Я лишний раз даже подходить к тебе не хочу. Это опять? Опять тьма?       Николас посмотрел на Сурена как-то странно и, на удивление, спокойно ответил:       - Нет. Магия тут не причём. Скорее физиология.       - В смысле?       - Сколько времени я жил под пристальным вниманием десятков пар глаз? Да там даже кладовки не было! А если б и была... с кем там запираться? С Сашей? Даже не смешно! Она б вбила себе в голову мысли о вечной любви. И хрен бы я потом от неё отвязался.       - Спермотоксикоз, - хмыкнул Сурен и выдвинул ящик прикроватной тумбочки, зашуршал пакетом и швырнул в сторону брата небольшую картонную коробочку, тот её ловко поймал и фыркнул.       - У меня свои есть.       - Тогда в чём проблема? - удивился Сурен. И поймал на себе раздражённый взгляд. Как будто это именно он, Сурен, о чём-то должен был догадаться, о чём-то важном, а он всё никак не понимал. Облегчать ему жизнь и давать ответ на ментальную загадку Николас не стал. Переоделся. Причесался, безуспешно попытавшись придать подобие укладки своим буйным кудрям. И ушёл. Сурен не сомневался, что его охота окончится удачно. В общем-то, Николасу даже ничего особо делать не понадобится - ему и так строили глазки сразу две довольно симпатичные девчонки - одна рыженькая и веснушчатая, а другая - блондинка с холодными серыми глазами, кажется немка. Впрочем, в сексе языковой барьер не помеха. Главное, чтобы Николас не вздумал притащить барышню в их номер.       Когда вернулся Николас, Сурен не слышал, но утром обнаружил его на положенном месте. Одного.       - Какого хрена ты так громко ходишь? - недовольно пробормотал Николас в подушку.       - А какого хрена ты так много бухаешь? - в тон ему отзеркалил Сурен.       - Тебе какое вообще дело? - привычно завёлся Николас, - Я что не имею права расслабиться даже в отпуске? И выпить немного больше...       - Ага, намного больше. Горе что ли запивал? Не дала?       Николас сел на постели и возмущённо уставился на брата.       - Дала, - буркнул он, обиженный, что старший брат посмел усомниться в его очаровании.       - Тогда чего ты на меня с утра окрысился, леопард?       - Почему леопард?       - А ты на шею свою глянь.       Николас машинально накрыл шею ладонью и попытался нащупать что-либо странное, а потом подскочил с кровати и кинулся к зеркалу. Сурен от души рассмеялся, слушая матерные лингвистические конструкции, которые на ходу изобретал братец, рассматривая багровые следы засосов.       Кажется Сурен уже начинал привыкать к эмоциональным качелям, швыряющим его из крайности в крайность. Это его немало напрягало. Похоже, Николас ухитрился настроить его на свою волну и теперь таскал за собой из одного эмоционального пика в другой, как локомотив вагончик: если Николасу было плохо - Сурена накрывало чуть ли ни паникой, потом на Николаса снисходило умиротворение - и Сурен успокаивался, но не надолго - Николас стал раздражённым и агрессивным - и утащил за собой Сурена. И вот теперь, сбросив накопившееся напряжение и получив удовлетворение, Николас пребывал не то чтобы в благостном, но хотя бы в добром расположении духа. Вот только Сурен всё сильнее начинал опасаться, что выкинет брат, когда его в очередной раз переклинит? А что это случится он не сомневался. Вопрос только в том, как скоро?       К сожалению ответ сразу на два этих вопроса Сурен получил этим же вечером.       Спать ещё не хотелось и он уселся поверх покрывала, оперевшись спиной на изголовье и вытянув ноги, решив залезть в интернет через вай-фай отеля и проверить, наконец, почту. Сначала он краем уха и периферией сознания отслеживал шебуршания Николаса, перебирающего свою одежду, но потом его взгляд выцепил образец договора, присланный одним из его помощников, и Сурен углубился в его чтения, пытаясь понять, к чему в случае непредвиденного будут придираться адвокаты клиента. Степень оплошности Сурен осознал, когда ощутил тяжесть на своих бёдрах. Опустив телефон, он недоумённо встретил серьёзный взгляд брата. Слишком серьёзный.       - Изыди, демон, - мрачно сказал Сурен и для надёжности перекрестил Николаса.       - Не смешно, - буркнул тот. Но Сурен заметил, как его губы слегка дрогнули намечая улыбку.       Николас молча внимательно и серьёзно рассматривал лицо Сурена, будто пытался что-то найти. Что-то особенное. С каждой секундой напряжение между ними нарастало и будто сгущалось, обретая вес и придавливало Сурена к изголовью кровати, не давая пошевелиться и скинуть с себя Николаса. А тот с каждой секундой становился всё мрачнее и отчаяние. Он протянул руку и устроил её у Сурена на плече. Словно разрядом дёрнуло руку до самой кисти. А потом Николас склонился к лицу Сурена. И поцеловал. Долго и отчаянно. Это было настолько неожиданно, что Сурена накрыло оцепенение. Нужно было отцепить от себя Николаса. И двинуть его по наглой морде. Но руки словно налились свинцом и не желали слушаться. Николас отстранился сам и, обхватив лицо Сурена ладонями, вгляделся в его глаза. Настолько отчаявшимся Сурен раньше брата не видел.       - Ты с ума сошёл? - прохрипел Сурен, будто очнувшись от наваждения и наконец отцепляя от себя горячие ладони, - Какого чёрта? Тебе мало девок, которые вешаются тебе на шею? Тебе потянуло на приключения? Или что?       Гнев и непонимание потихоньку вытесняли оцепенение и призывали к действию. Сурен скинул с себе Николаса, собираясь высказать ему всё, что он думал про его поступки, всё своё их неприятие и негодование. Но словно споткнулся о взгляд Николаса.       - Ты не понимаешь, - с горечью констатировал Николас и выскочил из номера.       И Сурен действительно не понимал. Ничего подобного не укладывалось в его границы мира. Такое просто не могло происходить. Не с ним. Не с Николасом.       Непонимание. Неверие. Отторжение. Надежда... Надежда на то, что это всего-лишь глупая неуместная шутка.       Сидя на тёмном пляже прямо на песке и уткнувшись лицом в колени, Николас пытался осмыслить всё случившиеся и понять. Понять самого себя.       Эта тяга, наверное была всегда. Фоном. Просто Николас настолько к ней привык и даже не осознавал. Жить ему она не мешала. Раньше. А сейчас... сейчас она захлёстывала с головой, как приливная волна, заставляя отчаянно барахтаться. Или смириться и покорно пойти на дно.       Сначала Николас решил, что дело в силе. Но...       Тогда, совсем недавно, во время апогея их конфликта, Сурен растратил слишком много сил, избавляя Николаса от влияния тьмы. Он бы мог заблокировать его, перекрыв возможность контакта, но слишком хорошо знал, что, дай только время, и любую блокаду можно если не пробить, то найти лазейку и обойти. Поэтому Сурен нанёс удар и напрочь перерубил все каналы, все связи, питающие Николаса от тьмы.       Сначала Николас впал в отчаяние. И гнев.       Но потом он почувствовал, что на постепенно пустеющее место по капли стекается принципиально другая сила. Не чужая. Идентичная силе Сурена. Но это и не удивительно - у них одна кровь и источник один. Сила пребывала медленно, но непреклонно. Но часть тьмы в душе Николаса всё равно осталась. И пыталась задавить пробуждающийся свет на корню. И кто знает, может это ей бы и удалось. Но как всегда в решающий момент в жизнь Николаса вмешался Сурен. Они помирились. И светлая сила хлынула потоком, чуть не притопив Николаса, не ожидавшего ничего подобного. Вот только он уже умел контролировать собственную энергию.       И теперь Николас прислушивался к силам, пришедшим наконец в динамическое равновесие. Тьме нравилась идея сближения с Суреном. В конце концов, похоть и прочие плотские удовольствия были по её части. Свет тоже оказался не против. Он понимал это как смешивание с родственным мощным источником, взаимообмен и обновление.       Но они не были причиной тяги. И не подталкивали Николаса.       Приходилось признать, что причина была в нём самом.       В его желании быть любимым и нужным. Родом из самого детства. И немного в упрямстве. В желании любой ценой добиться своего. Вот только Сурен не был целью. Во всяком случае, не той, которую добившись можно оставить позади, отметив галочкой. Сурен должен остаться с ним. Навсегда. А всё прочее... стало бы только новым этапом.       Вот только как это сделать, Николас не понимал.       Он попытался устроить провокацию, вывести Сурена на агрессию, спровоцировать уже знакомую ситуацию и на этот раз довести её до логического конца. Но Сурен швырнул в него презервативы и фактически выгнал из номера.       А после того, что от отчаяния позволил себе сегодня Николас, Сурен и вовсе не захочет его больше видеть.       На плечи опустился плед, окутав теплом, и Николас только сейчас осознал, насколько на самом деле продрог под ставшим прохладным влажным ночным ветром.       - Ты планируешь ночевать здесь? - спросил Сурен.       Поднять взгляд и посмотреть на старшего брата было... страшно. И Николас постарался отстать на шаг, следуя за Суреном чтобы позволить себе смотреть только на спину и затылок. Он поймал себя на мысли, что вот уже несколько лет идёт за старшим братом след в след, отчаянно пытаясь его догнать и доказать самому себе, что достоин уже идти рядом.

***

      Кафе расположилось напротив Центра очень удачно. Иногда, с некоторыми клиентами приходилось предварительно общаться за чашкой кофе. Но чаще сюда приходили мастера скушать сладкую плюшку или чего посущественнее. Так что ничего удивительного, что войдя в заведение, Сурен тут же заметил Николаса в компании Никифора. На самом деле того звали Владимиром, но это парню казалось каким-то слишком простым, поэтому он предпочитал работать под псевдонимом. И, в отличии от того же Николаса, привыкшего отзываться и на "Колю", и, для особо симпатичных клиенток, "Коленьку", на "Вову" не откликался никогда. Николас брата тоже заметил. И тут же изобразил одну из своих обворожительных улыбок - с ноткой смущения - обычно он использовал её для скептических клиенток, стараясь притушить их недоверие и расположить к себе. Но сейчас он направлял своё обаяние на Никифора. И тот вёлся.       Сурен сделал шаг по направлению к парочке с намерением устроить паршивцу выволочку, но вовремя заметил бармена, внимательно осматривающего посетителей, в поисках готовых сделать заказ. Скрипнув зубами, Сурен вышел на улицу, старательно сдерживая свой гнев. Аппетит отбило напрочь.       Устраивать скандал при таком количестве свидетелей было нельзя. Но и оставить поведение брата без контроля... Тем более что Сурен прекрасно видел, что Николас делал всё это специально. Назло старшему брату.       Это следовало прекратить пока не зашло слишком далеко.       В Центре и Николас и Никифор появились спустя десять минут. Но в кабинет, где обычно коротали время в ожидании клиентов мастера заходить не спешили, остановившись в коридоре. Будто нарочно. Сурен, впрочем, был уверен, что точно нарочно. Выйдя из своего кабинета и направляясь в комнату для индивидуальных приёмов, он неизбежно прошёл мимо них. И заметил, как Николас легонько провёл кончиками пальцев по плечу Никифора. Сжал зубы. Кулаки чесались. Николас тут же окликнул брата:       - Сурен, подожди! Это, случайно, не Коротко в приёмке?       - Нет, а что?       - Странно. Она вроде как записана на это время ко мне.       Николас обогнал Сурена и заглянул в кабинет, приветливо поздоровался и тут же вынырнул обратно, нахмурившись.       - Убедился? - хмыкнул Сурен, забавляясь растерянной миной братца, - Найди Левона и уточни.       Левон отловил Сурена на выходе из аудитории, когда тот уже лично распрощался чуть ли не со всеми пришедшими на мастер-класс.       - Тебя клиентка ждёт в приёмке.       - Какая ещё клиентка? - озадачился Сурен, - Я же видел расписание на сегодня. Не было там никого на это время.       - Есть! - возразил Левон и в доказательство предъявил таблицу, в которой в столбце, озаглавленном "Сурен" чётко значилось "Коротко".       - Так это же Колина клиентка.       - Нет, она к тебе записана, - попытался возразить Левон.       - Значит так, найди Николаса, пускай он ею занимается.       - Не могу.       - Что значит, ты не можешь?       - В офисе его нет. Телефон не доступен.       Сурен схватился за голову, но быстро успокоился. Ничего плохого он не чувствовал. Братец определённо был жив-здоров. А значит и паниковать смысла не было.       - Ладно, с этим свинтусом я потом разберусь, - решил Сурен и пошёл вести приём.       Но вместо клиентки в кабинете обнаружился пропавший братец в компании Никифора. Вернее в его объятиях. Хорошо, что не голый.       А ещё хорошо, что Левон не имел привычки сопровождать мастеров, когда его об этом не просили. Сурен поспешил захлопнуть дверь, чтобы никто даже случайно не увидел этого позора. Это было последнее его рациональное действие. А дальше он провалился в гнев и ярость. Схватив Николаса за шкирку, он буквально выдернул его из чужих объятий и отшвырнул в сторону, как тряпичную игрушку.       - Вы совсем охуели? - зарычал Сурен, - Ты! - Сурен ткнул пальцем в брата, - Вали домой! Мы там обо всём поговорим. А ты, - Сурен обернулся к Никифору, - здесь больше не работаешь!       - Да и пожалуйста! - вспыхнул Никифор, - Всё лучше, чем нести деньги в клювике такому тирану! Ты же помешан на контроле! И на том, чтобы все вокруг тебя работали на твоё благо! Даже Николас вынужден на тебя пахать, хотя сам по себе мог бы добиться большего! Но знаешь, что? Ты думаешь, он всегда будет у тебя на побегушках? Я ему уже предложил начать дело самим! Его теперь тоже все знают. К нему пойдут!       - Сур! - взвыл Николас, повисая на брате и прижимая его руки к бокам, не давая сделать замах и съездить кулаком по раскрасневшемуся лицу теперь уже бывшего сотрудника.       - Отпусти меня! - прорычал Сурен, пытаясь освободиться и наконец отшвыривая от себя Николаса, - Я же сказал, домой!       - Но...       - Домой!!!       Николас посмотрел на Никифора с сочувствием и вышел. С его уходом как будто что-то изменилось. Раздражающий фактор исчез. Гнев схлынул. И Сурен к своему удивлению почувствовал даже какую-то жалость к Никифору. Тот, похоже, искренне верил в симпатию Николаса, не подозревая, что стал орудием в его руках. Но оставлять Никифора в центре было нельзя. Он мог создать повод для сплетен и не только. Рано или поздно он осознает, что его симпатия не взаимна и озлится, разгорится конфликт и скандал. А такого позора для брата и себя Сурен допустить не мог.       Задерживаться в офисе причин не было. Телефон коротко пискнул. "Забрал машину. Тебе в таком состоянии нельзя за руль". Чертыхнувшись, Сурен заказал такси. Надо же, какая забота.       Николас не обольщался - Сурен не ревновал. Это была закономерная реакция нормального адекватного мужчины на шокирующее поведение брата. Подстроить это было просто. Оказалось достаточным упомянуть фамилию несуществующей клиентки при Сурене, потом тихонько записать её в таблицу Левона. Николас прекрасно осознавал, что к его клиентке Сурен другого мастера не пошлёт. Пойдёт сам. Привычно разгребать оплошности младшего брата. Сложнее было дождаться появления Сурена и одновременно не позволить Никифору чего-то особо лишнего, да так, чтобы тот не догадался, что его планировали отшить.       Единственное, что не предвидел Николас было увольнение Никифора. Вернее, он, сосредоточившись исключительно на Сурене, даже не подумал о том, что произойдёт с Никифором. Сейчас ему было стыдно за это.       Долго ждать брата не пришлось, Сурен появился на пороге спустя двадцать минут. И сразу же пошёл в разнос, начав с риторического:       - Что ты творишь, идиот?! Скоро в тебя начнут тыкать пальцами. Это же клеймо! Всё равно что на лбу вытатуировать "пидор". А за одно и у меня "брат пидора". Тебе не хватает экстрима? Острых впечатлений? Ты хочешь подцепить от какого-нибудь случайного мальчика заразу? Или что? У тебя есть работа! Тебя узнаёт каждая собака! Цена твоего приёма заоблачна! Даже мой стоит дешевле, а я ведь владелец Центра. Тебе ничего не стоит соблазнить любую девчонку! Чего тебе не хватает?       Николасу безумно хотелось ответить "тебя", но сейчас делать это было рано. Психологически тот ещё не был готов к таким откровениям в лоб.       - Ты сейчас ведёшь себя как собака на сене! - заявил Николас. Очень хотелось добавить: "Если ты меня не хочешь, то найдётся тот, кто захочет!" Вот только выполнять свою угрозу Николас не стал бы никогда.       - Не втягивай в это меня! Если ты не прекратишь позорить себя и всю нашу семью...       - То что? - не выдержав, прервал его Николас, - Я перестану быть твоим братом?       Совершенно неожиданно для Николаса, гнев словно схлынул с Сурена, оставив после себя ледяное спокойствие.       - Нет. В нас течёт одна кровь. Этого не изменить. Но вот останешься ли ты моим другом?       Сурен развернулся и ушел. Просто захлопнул за собой дверь собственного дома, оставив Николаса в гордом одиночестве. Размахнувшись, Николас запустил в стену первый попавшийся под руку предмет, и с сожалением наблюдал, как осыпались на пол осколки его телефона. Третий за полгода. Наверное, пора покупать противоударный. Интересно, а такие вообще существуют?

***

      Николас будто бы присмирел. Кокетничать с сотрудниками и клиентами мужского пола перестал. И вообще старался не нарываться лишний раз на гнев Сурена. У Николаса даже появилась пассия - блондинистая и фигуристая. Только смотрел он на Сурена как-то... отчаянно, а иногда и умоляюще. Сурен и не подозревал, что тот так умел. Это давило. Будило в Сурене огромную противоречивую гамму чувств. У него никогда не возникало подобных фантазий относительно представителей своего пола. Тем более Николаса. Да, он угрожал ему когда-то именно так. Но цель была другой. Он рассчитывал, что брат испытает унижение и отвращение, испугается, осознает неотвратимость наказания. А получилось наоборот.       И сейчас столкнувшись с последствиями своих необдуманных действий Сурен растерялся.       А ещё в голове неизбежно всплывала обвинительная речь Никифора. Вернее, только та её часть, в которой он сообщал, что предлагал Николасу работать с ним. А ведь Николас и впрямь мог взбрыкнуть и уйти. Вряд ли к Никифору. Скорее в одиночное плаванье. А вместе с ним уйдёт и та часть клиентов, которая приманилась на возможность хотя бы в коридоре, но вблизи, его увидеть. Прибыли Сурену было не жаль. Потерять одного из самых близких людей было гораздо страшнее.       Оставлять всё, как есть было нельзя. Но и что предпринять Сурен не знал.       Чтобы решиться Сурену понадобилось несколько недель. И всё равно он не до конца понимал, что будет. И старательно пытался не осознавать, пустив течение времени, так, как ему заблагорассудится.       Недавно от девушки Николаса съехала подруга, и та предложила снимать квартиру пополам. Сначала Николаса перспектива не слишком обрадовала, но потом он прикинул, что в любой момент сможет вернуться к брату. Правда, теперь Николасу, если он хотел и дальше кататься на машине, придётся работать ещё и шофёром, заезжая за Суреном по утрам и отвозя домой вечером. Но особых трудностей для себя в этом Николас не видел. Зато проблема встала в другом. На съёмной квартире не хватало шкафов, чтобы разместить обширный гардероб. Поэтому Николас раза два в неделю, привезя брата домой, закапывался в шкаф чтобы набрать новых шмоток, а ношеные оставлял в корзине, обещая приехать на выходных и всё перестирать.       Вот и сейчас Сурен наблюдал за Николасом, словно зависшим перед открытым шкафом.       Он, не пытаясь скрытничать, подошёл к Николасу и встал за спиной. А потом, решившись, обнял его и притянул к себе.       - Сур? - удивился Николас. Возмущения в голосе не было.       - Замолкни, - попросил Сурен, пытаясь дышать ровно и успокоить самого себя. Получалось плохо. Он уткнулся носом в волосы и замер. Стоять так было довольно глупо. Но абстрагироваться и начать действовать не удавалось. Представлять женщину априори было невозможно - ладони ощущали жар крепкого абсолютно мужского тела даже через водолазку. Представить другого мужчину... другому мужчине Сурен дал бы в глаз и выставил из дома навсегда только получив скабрезный намёк.       Сурен слишком чётко чувствовал Николаса. Его запах. Его тепло. Его противоречивую энергию. Его участившееся сердцебиение.       Сурен провёл ладонью по груди, накрывая область, где сердце слышалось отчётливее. Интересно, его собственное сейчас сокращалось с не меньшей скоростью? Он не спешил, давая себе время. Ладони скользили по ткани медленно. Чувственно. Николас расслаблялся в его руках. Кажется, единственной его опорой сейчас был только сам Сурен. Николас молчал. Слышно было только его учащённое дыхание. Сейчас они были так близко. Слишком близко. Сурен чувствовал Николаса буквально. Каждую его реакцию. Каждый вдох. Каждый выдох. Каждую дрожь.       Медлить и тянуть время дольше было уже нельзя. Это Сурен тоже почувствовал.       Губы оставили почти невесомый поцелуй под ухом и вновь уткнулись в затылок. Ладони спустились на бёдра, огладили, левая вернулась к сердцу, а правая потянулась к ремню. Вопреки опасениям Сурена ему легко удалось справиться с вычурной пряжкой. пальцы замерли перед последней преградой. Сурен почувствовал, как в нетерпении напрягся Николас. И решился. Николас впервые застонал, когда пальцы сомкнулись на стволе, а потом стонал всякий раз, когда в их плену оказывалась влажная головка. К удивлению Сурена, это было лишь немного странно. Ему почти казалось, что он провалился в свои пятнадцать лет и тайком ласкал сам себя. Он бы мог провалиться в это с головой, если бы не.. Жёсткие волосы под губами. Запах. Тихие стоны. Бьющееся под ладонью сердце. Николас. Он заземлял Сурена, не давая потеряться в потоках времени. Заставляя осознавать себя здесь и сейчас.       Напряжение росло. Сурен чувствовал, как словно каменеет тело Николаса, а потом по нему прошла крупная дрожь. На пальцы плеснуло вязким. Николас обмяк и откинул голову ему на плечо.       Произошедшее оглушало.       Но погрузиться в самокопание Сурен не успел - Николас развернулся в его руках и поцеловал. Жадно. Страстно. Напористо. Наглые уверенные пальцы забрались под резинку штанов и обхватили член. Неожиданно острые ощущения. Это возбуждало. Заставляло гореть в ответ. С губ Николас перешёл на шею, целуя лихорадочно и бессистемно. Сначала Сурен подумал, что могут остаться засосы, но почти сразу это стало абсолютно несущественным.       Оргазм оглушил.       Первым осознанным ощущением Сурена было... был прижавшийся к нему Николас, спрятавший лицо у него в месте стыка плеча и шеи. Отстраняться он, похоже, не собирался. А сил прогонять его у Сурена не было. И желания тоже. Он медленно поднял руку, но вспомнил, во что она вымазана и опустил, а в волосы Николаса зарылся уже пальцами левой. Сколько они так простояли Сурен не считал, но Николас наконец отстранился, как-то тревожно заглянул в глаза, но расслабился, видимо не найдя там того, чего боялся, и коротко поцеловал. Почти невинно. Но слишком нежно для простого благодарственного поцелуя.       - Завтра суббота, и я всё равно собирался устроить постирушки, - сообщил Николас позже, когда они на кухне соображали ужин из того, что обнаружилось в холодильнике, - Я подумал, что нет смысла мотаться туда-сюда.       Сурен только плечами пожал. Как будто он действительно мог запретить Николасу ночевать в его доме?       Привычно проснувшись за несколько секунд до будильника, Сурен потянулся к телефону, чтобы успеть отключить сигнал. И только потом открыл глаза. Рядом с его кроватью улыбаясь стоял Николас. Он протянул Сурену его любимую кружку.       - Кофе в постель? - хмыкнул Сурен.       - Почему бы и нет?       - Спасибо! - запоздало поблагодарил Сурен удаляющуюся спину брата.       День, начавшийся с бодрящего напитка и продолжился так же бодро. Вообще-то Сурен планировал в свой законный выходной расслабиться и поваляться на диване, уткнувшись взглядом в телевизор или телефон. Не тут-то было. Он успел только почистить зубы, как ему вручили список продуктов и ключи от его собственной машины. Пришлось ехать и закупаться. Возмущаться было непрактично. Всё равно ведь придётся ехать - вчера они, кажется, доели даже пучок кинзы, которую Сурен перекладывал с полки на полку, не особо понимая, во что её следовало добавлять. По возвращению его встретил гул набирающий обороты стиральной машинки и гудение пылесоса. Прикинув, что пылесосить ему нравилось меньше, чем готовить, Сурен побрёл на кухню, разбирать пакеты и одновременно пытаться не спалить яичницу.       А потом пришлось заколачивать гвозди на балконе и натягивать верёвки, потому что места для всего выстиранного на металлической сушилке не хватило.       К счастью, пылесосить квартиру Николас закончил достаточно быстро. Расчленил пылесос и вручил пластиковый, наполненный пылью контейнер Сурену. "Надо купить грёбаный робот-пылесос. А лучше два", - думал Сурен вытряхивая пыль в мусоропровод.       К приготовлению обеда Николас снизошёл, захватив кухню в единоличное пользование, выгнав оттуда Сурена с врученной ему кружкой кофе и ценными указаниями по развешиванию очередной партии постиранной одежды. Зато в награду Сурен получил наконец-то горячую домашнюю еду.       - Чем ты вообще тут питаешься? - поинтересовался Николас, наблюдая с какой скоростью пустела тарелка.       - Я теперь питаюсь в кафе.       - М-да. А не жениться ли тебе, Сурик?       На этом неожиданном предложении Сурен чуть не выронил вилку.       - Проще нанять домработницу.       - Нуууу, она же не все обязанности жены выполнять будет, - задумчиво протянул Николас, - Хотяааа... смотря какая домработница, - и многозначительно улыбнулся.       - С чего ты вообще принялся меня сватать?       - Да так... Подумалось, что раз я так удачно от тебя съехал, то тут освободилось место для Лидочки.       - Таааак. Откуда ты про неё узнал?       - Ну что ты? Я же маг! Хрустальный шарик и всё такое, - и рассмеялся под скептическим взглядом брата, - Ладно! Мама мне сказала.       - А кто сказал твоей маме? Впрочем... дядюшка?!       - Ага, - подтвердил Николас.       - В этой семье вообще можно что-либо оставить в тайне? - возмутился Сурен.       - Конечно можно! Ты, вот, например, про Лидочку мне не рассказал.       - А ты мне про всех своих девок рассказываешь? - огрызнулся Сурен.       - Во всяком случае, тех, с кем я сплю больше одного раза, ты всех знаешь. Вроде бы, - Николас задумался, пытаясь вспомнить, кого именно знакомил с братом.       - Да не о чем там рассказывать, - признался Сурен, - Да, дядя нас познакомил - она одна из его сотрудниц. Мы приятно провели вечер. Пока без продолжения. Это всё, что ты хотел знать о моей личной жизни?       Николас выглядел разочарованным.       - А из маминого рассказа у меня сложилось впечатление, будто дядя вашу свадьбу уже готовит.       - Зная нашего деятельного дядю, может, и впрямь готовит, - отмахнулся Сурен.       - Чур, я - свидетель!       - Если не перестанешь подкалывать, Левона позову! - пригрозил Сурен и рассмеялся, наблюдая за тем, как брат попытался состроить обиженную мину, но смех всё равно победил.       Вечером, не выдержав, Сурен сграбастал проходящего мимо Николаса в охапку и затянул на диван.       - Там же бельё ещё осталось на балконе! - возмутился Николас.       - Никуда не убежит. А от твоего мельтешения голова кружиться. Сядь уже, энерджайзер!       Николас чуть поёрзал, усаживаясь удобнее и привалился к боку Сурена.       - Сколько времени? - зевнув, спросил Николас, кажется, последние полчаса он благополучно дремал, использовав Сурена в качестве подушки.       - Почти одиннадцать.       - Не хочу сейчас никуда ехать. Устал.       - Тебя никто не гонит.       Утром Сурен проснулся довольно поздно. Николас уже явно собирался уходить.       - Доброе утро! - поздоровался он, когда Сурен выполз из санузла, - Завтрак на плите, ещё должен быть тёплым. Ой, я кажется телефон на зарядке оставил.       Сурен принёс ему телефон, и Николас обнял брата. А потом озорно сверкнул глазами и поцеловал. Без жадности. Скорее нежно. Отстранился и выскочил за дверь.       - До понедельника! - донеслось уже из подъезда.

***

      Николас вяло ковырялся вилкой в тарелке больше посматривая в экран телефона чем на еду.       - Ксюша просит её вечером забрать.       - Она ж обычно в ночь работает?       - Поменялась с кем-то. И вот теперь даже не знаю. Тебя отвезти, а потом ехать за ней? Бляааа, тебе ж ещё в магазин заезжать. Тогда придётся её забирать и катать с нами. Ты ж не против?       Сурен пожал плечами. Ему, в общем-то, было всё равно.       Девушка, устроившись на заднем сидении недовольно покосилась на Сурена, сидящего спереди, искренне веря, что он этого не заметил. Но, откровенно говоря, её недовольство его мало волновало. Своим привычкам он изменять не собирался.       - Ксюш, придётся чуть-чуть подождать, - предупредил Николас, удачно паркуюсь перед входом в супермаркет, - Может, с тобой сходить? - а это уже Сурену, - Быстрей будет.       В этом Сурен сомневался, но возражать всё-таки не стал.       - Пойдём.       - Нам ничего купить не надо? - оглянулся Николас к Ксении.       - Нет. У нас всё есть.       Они уже почти подъехали к дому Сурена, когда девушка внезапно заявила:       - У нас лампочка в прихожей перегорела.       Сурен заметил, как Николас скрипнул зубами и крепче вцепился в руль, но смолчал.       Что-то у парочки явно не ладилось. Николас всё чаще по утрам выглядел раздражённым. А так быть не должно, если на работу провожает любимая девушка. Но вмешиваться Сурен не стал. Ещё не хватало, чтобы он и с девицами проблемы Николаса улаживал. Пусть сам разбирается.

***

      - Что ты там такое интересное смотришь? Порнушку? - полюбопытствовал Николас, впорхнув в кабинет Сурена и запирая за собой дверь, чтобы никто настолько же нагло не нарушил их уединение.       - Ага. Давай вместе посмотрим. Нам конкуренты забабахали антирекламу.       Вопреки ожиданиям Сурена, Николас не стал тащить с собой стул, а обойдя его, склонился, устроив подбородок на плече, а руки собственнически скрестил на груди Сурена.       - И тебе удобно так стоять скосоёбившись? - хмыкнул Сурен, возвращая ролик к началу.       - Угу, - мурлыкнул Николас Сурену в ухо, послав стайку мурашек вдоль позвоночника, - Ого! Да они с фантазией! Надо искать этих... оригиналов.       - Зачем? - удивился Сурен, - Поверь, Солнце без пятен не бывает. То есть, когда абсолютно всё положительно, люди инстинктивно начинают подозревать, что это только ширма. Так что, эти деятели оказали нам услугу. И, похоже, сами об этом даже не подозревают. Вот если этих видосов накопится десятка два, то тогда стоит начинать нам дёргать за ниточки.       - Ты как всегда прав, - заверил Николас и чмокнул Сурена в висок, - Можно я сегодня свалю пораньше?       - А меня кто домой повезёт?       - Такси.       - Ты охамел? - возмутился Сурен.       - Лаааадно, шучу. Оставлю тебе машину. Сам вызову такси. Всё равно я на мероприятие еду...       - И домой будешь возвращаться в дупель пьяный, - проницательно продолжил за него Сурен.       На наведение марафета времени явно не хватило. А вот забежать в кофейню, судя по большому стакану в руках, - да. Но кофе его, похоже, мало взбодрил - Николас выглядел... каким-то смурным и излучал вокруг недовольство, как звезда нейтрино.       - Здравствуй, похмельное утро! - поддел его Сурен, усмехнувшись.       - Ты не должен на меня орать, - заявил Николас.       - Это почему же?       - У меня и так голова болит. И я принёс тебе кофе.       - Взятка?       - Угу, - подтвердил Николас и запер за собой дверь.       Николас прошествовал через кабинет и нагло устроился у Сурена на коленях.       - Твой кофе, - буквально вложил стакан ему в руку, не дожидаясь возмущений. Он прижался к Сурену и блаженно вздохнул.       - Не хочу сейчас идти к этим тёткам, - пожаловался он.       - И кто ж в этом виноват?       - Не начинай, Сурик. Пожааалуйста! Мне вот прямо сейчас так хорошо.       - Зато мне - не очень - под твоей откормленной тушкой.       - И всё ты врёшь, - уверенно отбрил Николас.       И, в общем-то, даже не ошибся.       С некоторых пор Николас стал чаще себе позволять физическое проявление привязанности - обнимал крепче, прижимался теснее, целовал. И Сурен редко чувствовал в этом сексуальный подтекст. Сначала Сурена это даже беспокоило, ибо означало, что само оно не пройдёт, как мимолётная блажь. Но постепенно Сурен отпустил ситуацию и даже расслабился. В конце концов, он тоже искренне любил Николаса, пусть даже они в какой-то момент умудрились пойти не по тому вектору.

***

      - У тебя есть что-нибудь съедобное? Я жуууутко голодный! - спросил Николас из-за двери санузла.       - Ты же вроде с Эдгаром ужинать собирался.       - Угу, - буркнул Николас, - но на выходе меня поймала клиентка, которой нужно было вот прям щас и только я. Так что я не пошёл.       - Котлеты остались. И овощное рагу. Кажется.       - Кажется осталось? - донеслось уже из кухни.       - Нет, кажется рагу. Понятие не имею, что это на самом деле. Но с котлетами нормально. И мне тоже разогрей.       Сурен вообще-то тоже сегодня без ужина.       Хлопнула дверца холодильника, в раковину полилась вода, зажужжала микроволновка и заворчала сковорода. Приятно было слышать звуки жизни в доме. Ещё приятнее было осознавать, что это Николас сейчас хозяйничал на его кухне.       - Скажи Марине, чтобы побольше готовила - я буду чаще к тебе забегать.       "Куда уж чаще? Проще было бы уже переехать обратно", - подумал Сурен, но поддевать брата не стал, а то ещё решит, что ему здесь не рады.       - Хорошо, скажу.       Сурен всё-таки обзавёлся домработницей. Марина была симпатичной и аккуратной, а главное, умела быстро наводить порядок и вкусно готовить. Она приходила через день: по будням - вечером, в выходные - с утра. Оставлять чужого человека одного в квартире Сурен опасался - слишком много у него хранилось вещей, нетерпевших прикосновений чужих рук. А ещё, к недоумению женщины, он строго настрого запретил ей загружать стиральную машину. Сурен слишком красочно представлял, какой скандал закатит Николас, если кто-то по недоразумению испортит его одежду, постирав на неподходящем режиме.       - А не проще заходить по утрам и здесь одеваться? - поинтересовался Сурен, наблюдая за процессом укладки рубашек в сумку.       - Так их же ещё погладить нужно сначала. Проще будет оставаться ночевать здесь, - хихикнул Николас, и Сурену показалось забавным, что они, фактически, думали с ним об одном и том же. Впрочем, именно сегодня он всё равно планировал остаться в доме брата.       Николас вывернулся из-под руки.       - Пойду спать, - пояснил он.       - Уже? - удивился Сурен.       - Угу. Завтра Ксюшу надо в семь забрать с работы, а это нам не по дороге, значит, надо встать в несусветную рань и ещё как-минимум успеть глотнуть кофе. Я вчера и так не спал ночью.       Сурен выключил телевизор и полез читать сообщения от Алёны. И внезапно увлёкся. Женщина рассказывала, как отдыхала в уединении с природой, описывала прогулки и, такое ощущение, что каждый пень, на который ей посчастливилось набрести. Предлагала и Сурену приобщиться. Но тот давно решил, что с него хватит елочек-сосенок. В конце концов, сейчас он мог себе позволить пару неделек у моря. Он уже даже запланировал, что следующий отпуск они с Николасам проведут в Доминикане. Николас об этом, правда, ещё не знал, но Сурен не сомневался - ему понравится.       Зевнув, Сурен наконец осознал, что буквы на экране начали размываться, а веки всё тяжелели. Пора было идти спать. Но проходя мимо комнаты Николаса, Сурен заметил тусклый свет из-за незакрытой двери. Он заглянул и обнаружил брата увлечённо что-то печатающим в телефоне.       - Тебе же рано вставать, - поддразнил Сурен.       - Нет, - отмахнулся Николас, - Ксюша написала, что её кто-то там подвезёт.       - Смотри, так увезут твою девчонку прямо из-под носа с твоего попустительства.       Николас в ответ лишь скептически фыркнул, полностью уверенный в своём очаровании.       Утром, выходя из подъезда, Сурен мельком заметил девушку в розовом пуховичке, почему-то юркнувшую за соседскую машину, но останавливаться и любопытно приглядываться не стал.       - Ты никого во дворе не заметил? - мрачно спросил Николас, когда они вырулили на дорогу.       - Девку какую-то. А что?       - Значит мне не показалось, - буркнул Николас, - Это Ксюша была.       - Что она тут забыла? - удивился Сурен, - И почему не подошла к нам?       - Меня высматривает, - признался Николас, - Представляешь, вбила себе в голову, что я хожу ночевать к какой-то другой девке, а тобой только прикрываюсь!       - Может, стоит ночевать на вашей квартире почаще? - предположил Сурен. И тут же пожалел о сказанном. Николас насупился и замолчал. Сурен отчётливо почувствовал флюиды обиды, исходящие от него.       - Коль, - позвал он мягко и легонько кончиками пальцев прочертил линию по его ноге чуть выше колена. Николас тут же накрыл его ладонь своей, останавливая, но сбрасывать с себя не стал.       - Коля, девушке, наверное, просто нужно внимание, - попытался объяснить Сурен.       - И она его получает. Я и так ночую у тебя только, когда она работает в ночь, - раздражённо огрызнулся Николас.       Это была неправда. Но уличать его Сурен не стал. Он развернул руку ладонью к ладони Николаса и переплёл их пальцы.

***

      Николас с домработницей встретился буквально в дверях.       - Привет, - улыбнувшись, поздоровался он, - Вы Лида?       "Хорошо хоть не Лидочка", - подумал Сурен, выглянув в коридор. Обычно по субботам Николас являлся с самого утра, но сегодня где-то задержался, и Сурен уже перестал его ждать.       - Нет, - озадаченно ответила женщина.       - Это Марина, - представил Сурен, - А это явление зовётся Николасом - брат мой. Даже удивительно, что вы ещё здесь не встречались.       - Приятно наконец-то познакомиться! - и обязательная обворожительная улыбка. Сурен украдкой за спиной домработницы показал брату кулак. Улыбка расцвела ещё шире.       - Я уже и не помню, когда в этом доме ел борщ, сваренный не мной! - признался Николас позже, когда заперев дверь за Мариной, они пошли обедать, - Да и когда последний раз ел вкусный борщ тоже с трудом вспоминаю.       - А что, твоя Ксения его не варит?       Николас скривился.       - Лучше б не варила. А Лидочка хорошо его готовит?       - Понятия не имею.       - Она что, тебя не кормит? - изумился Николас.       - Ну почему же? Овсянкой с ананасом, сырниками, блинами с вареньем. Один раз мы проспали и обошлись питьевым йогуртом.       - Завтрак - это конечно хорошо, но вдруг она только его готовить и умеет? Напросись к ней на обед, - посоветовал Николас.       - Зачем? Обед мне и Марина приготовит. А если вдруг она от меня сбежит, то всегда останешься ты.       - Эксплуататор! И почему, кстати, тебе светлая мысль нанять домработницу не пришла пару лет назад?       - Потому что только когда ты съехал, я понял сколько всего ты тут делал, - серьёзно признался Сурен.       Николас самодовольно улыбнулся и сменил тему:       - Когда ты уже познакомишь меня с Лидочкой?       - Да хоть сегодня! Тем более мы идём с ней в ресторан вечером. Дядя с тётей, вроде, тоже туда же собирались. Можно ещё Левона с женой позвать. Или Аню с...       - Если ты решил собрать всю нашу семейку, то как минимум придётся арендовать весь ресторан. Хватит дяди, тёти и меня. А то Лидочка увидит, какое количество родственников может нагрянуть к ней в гости и сбежит.       - Ты прав, - сквозь смех выдавил Сурен, - Не стоит её сразу так пугать.       - Забавный у тебя брат, - поделилась впечатлениями Лида, когда Сурен галантно провожал её от машины до подъезда, - Только ты с ним чересчур строг.       - Разве? - удивился Сурен, ему-то всегда казалось, что младший братец вертел им, как заблагорассудится.       - Ты постоянно на него шикаешь. Наверное просто не замечаешь.       Может быть и так. Сурен действительно перестал замечать. Это стала инстинктивным поведением. Он привык возиться с Николасом будто с маленьким недотёпистым щенком, который, ослабь только поводок, забурится в помойку или получит по носу когтистой лапой от дворовой кошки. Теперь, правда, Николас уже вырос, став зубастым и кусачим. И может быть стоило снять строгий ошейник. Но, к сожалению, Сурен слишком хорошо знал своего брата. Они это проходил. И вытаскивать из метафорических помоек, а потом и отмывать приходилось Сурену.       Тем более, что контролировать Николаса и полёт его энергии до конца Сурен до сих пор не научился.       - Ты понравился Лидии, - сообщил Сурен, когда они отъехали от дома, - Она почему-то считает, что я чересчур строг с тобой.       - Вот видишь! Тебе все об этом говорят! А ты упёрся и не слушаешь.       - А разве с тобой можно как-то по другому? Пороть тебя надо было.       - И вырастить из меня мазохиста! - нагло заявил Николас, - Давай обойдёмся без: "Да если бы не я..." и перечисления чего и сколько я тебе должен.       - Да ничего ты мне не должен. И да, я уже поумнел, и больше такой глупости не скажу.       - Ты не должен искать моего одобрения, - серьёзно сказал Сурен, когда Николас припарковался возле его дома, - Оно у тебя и так уже есть.       - Я... знаю, - так же серьёзно ответил Николас и, склонившись к нему, поцеловал - всего лишь тронул губами губы, а потом прижался, утыкаясь носом в шею.       Время было позднее. Свет в салоне не горел. Вряд ли кто-то из полуночников разглядит двоих обнявшихся мужчин.       - Я останусь у тебя ночевать? - тихо спросил Николас.       - Как будто я могу тебя выгнать, - как можно мягче, чувствуя настроение Николаса, ответил Сурен.       Целоваться всерьёз они начали как только замкнули за собой дверь, отгородившись от постороннего мира. Лирическое настроение Николаса будто по щелчку переключилось в страстное. Он одновременно пытался жадно целоваться, оттеснял Сурена к дивану и раздевался, не заботясь, где потом они будут искать одежду. На диван Сурен приземлился уже голым, Николас перекинул ногу через его бёдра и устроился в крепких объятиях. Он целовал уже без особой системы и смысла - куда попадая - щёки, виски, ухо, спустился к шее и прошептал:       - Хочу тебя!       Это дурманило. Затуманивало разум, лишала способности мыслить и анализировать. Сурен скользил ладонями по покрытой испариной спине, поднимался к затылку, зарывался пальцами в волосы и целовал всё, что оказывалось в поле досягаемости.       Это было сладко.       Запретно. Аморально.       Необходимо.       Рука Николаса пробралась между их телами. Было неудобно. Пришлось немного отстраниться - только чтобы стало возможно обхватить сразу оба члена.       Дыхание Николаса оседало на губах Сурена. Быстрые нетерпеливые движения пальцев, скольжение члена о твёрдую эластичную плоть - подталкивало к краю.       - Хочу тебя в себе, - прошептал Николас, глядя Сурену прямо в глаза. Позвоночник словно прострелило разрядом тока, разнёсшимся по нервам. Внизу живота будто распрямилась раскалённая пружина, и всё прибывавшее удовольствие словно плеснуло через край. Николасу понадобилось несколько движений ставшей скользкой от семени ладони чтобы догнать своё удовольствие. Он прижался к груди Сурена, устроив голову на его плече и успокаивая дыхание.       Думать не хотелось.       Но мысли упорно лезли в голову. Сурен обнял Николаса, надеясь, что тот почувствует всё его желание защищать и оберегать. Давая ему возможность чувствовать себя нужным. А сам потихоньку погружался в невесёлые мысли. Николас и раньше намекал, что хочет большего. Но Сурен... Он до сих пор старательно убеждал себя, что между ними не происходило ничего сверхординарного - просто... ну вот такой способ взаимопомощи. Сделать же то, чего хотел Николас - означало перейти грань. Прыжок в пропасть. За горизонт событий. Необратимо. И Сурена пугало, с какой лёгкостью Николас был готов сигануть в бездну.       Почувствовав изменение в его настроении, Николас отстранился и заглянул в глаза.       - Что случилось? - встревоженно спросил он.       - Всё в порядке, - заверил Сурен и коротко поцеловал, начиная и сам так думать.

***

      Не зря же многие энергеты учат настраиваться на желаемое, визуализировать, представлять, посылать Вселенной запрос. Уж Сурену-то этого не знать? Так что происходящее не стало для него неожиданным, скорее закономерным. Но легче от этого не было. И подготовиться, вопреки пословице, не удалось.       Николас горел своим нереализованным желанием. Оно мощной волной неслось к Сурену, но тот давно уже научился защищаться от энергетических выпадов брата - рассчётливых или нечаянных. Зато отголоски этого потока ощущали окружающие. Каждый по-своему. Например, Ксения, видимо, прекрасно чувствовала, что бешенное желание Николаса направлено не на неё. Именно поэтому ревновала. Искала соперницу. И даже не подозревала... Какое счастье, что она не догадывалась! Другие девушки... Николас по-прежнему вызывал у них симпатию, но... Сурен видел, что некоторые клиентки, которые раньше смотрели на Николаса с вожделением вдруг стали смотреть как-то... по-матерински. На мужчин Николас действовал по-разному: большинство оставались абсолютно равнодушными, некоторые неосознанно шарахались - Левон признался, что начал побаиваться Николаса. И раза три спросил у Сурена не одержим ли тот. Пришлось пояснять, что если уж что-то и обосновалось в Николасе, так это его собственная дурь. Но были и те - хорошо хоть, что не очень много - кто откликался на сексуальный призыв. Таким, к сожалению, оказался их клиент - Артём.       Николас с ним не кокетничал. И вообще старался держаться подальше. Но Сурен замечал, как Артём пытался оказывать Николасу знаки внимания.       Думать сейчас обо всём этом было... больно. Физически больно. Голову словно сверлили, причём, одновременно в нескольких местах. Не из-за Николаса конечно. Скорее из-за войны, набиравшей обороты в его кабинете. А всё началось вполне мирно - обычным рабочим совещанием в узком кругу: Анна, Алёна, Левон, Эдгар, Николас и сам Сурен. Правда, Николас смылся почти сразу - его позвала одна из администраторов. И Сурен искренне ему завидовал. Уже через пятнадцать минут совещание деградировало в свару. И грозило перерости в драку. Сурен молча встал и вышел из собственного кабинета. Кажется, разгорячённые "ведьмы и прочая нечисть" этого даже не заметили.       Из лекционной аудитории доносился бодрый хор голосов, и туда заглядывать Сурен ни за какие коврижки не стал бы. В комнату отдыха мастеров тоже смысла соваться не было - уединения там не найдёшь. А вот кабинет Левона сейчас точно свободен. И ключ у Сурена конечно же был. Осталось только вспомнить, какой именно из довольно тяжёлой связки.       К своему удивлению за шкафом в кабинете Левона Сурен обнаружил удобное кресло. А он о нём даже не знал. Теперь стало понятно, зачем Левону тут шкаф. Сурен даже подумал, что и ему в кабинете нужно оборудовать нечто подобное. Желательно глухой перегородкой с потайной дверью. И, главное, чтоб ключи были только у него. А потом он красочно представил Николаса, который в попытках до него добраться протаранит эту перегородку.       Устроившись на кресле, Сурен закрыл глаза и постарался расслабиться. Ощутить себя в потоке энергии. Спокойной и ровной.       Увы, голоса из-за шкафа взбаламутили этот поток не хуже запущенного камня.       - Сейчас я уточню у администратора и перезапишу вас к другому мастеру, - раздался спокойный, но твёрдый голос Николаса.       - Зачем мне другой? - практически промурлыкал второй мужской голос, - Меня устраиваешь и ты. Более, чем устраиваешь. Что тебя останавливает? - голос становился всё интимнее и призывнее, заставляя Сурена, решившего в кое-то веке не вмешиваться, напрячься, - Если ты боишься реакции брата, то ему о нас знать совсем не обязательно.       Послышалась какая-то возня, а потом почти звериное рычание и какой-то хрип. Сурену пришлось в буквальном смысле выходить из-за шкафа. И оттаскивать взбешённого Николаса от уже, похоже, бывшего клиента.       Николас, не особо понимая, кто и зачем схватил его сзади, завывал и отбрыкивался, как дворовый кот в период гона.       - Коля! - рявкнул Сурен ему в ухо, прежде чем разжать руки, - Иди в мой кабинет, остывай и жди меня.       Сурен пристально посмотрел на Артёма, пытаясь силой воли пригвоздить его к полу и не дать кинуться за Николасом.       - Только выгони всех оттуда! - вспомнив, запоздало крикнул ему вслед и вновь вернул своё внимание Артёму:       - Наш Центр переживёт и такую антирекламу, - Сурен старался говорить спокойно и сдержанно - ни в коем случае нельзя давать слабину. Особенно сейчас, - А вот вам вряд ли захочется столкнуться с последствиями иска о сексуальных домогательствах. Тем более... кхм... таких специфических.       - А кто вам сказал, что я с ними столкнусь? - ехидно ухмыльнулся Артём и обвёл кабинет царственным взглядом. Сурен видел в какой именно момент выражение его лица изменилось. Ему не надо было оборачиваться, чтобы догадаться, что послужило тому причиной.       - Ну, хорошо! - процедил Артём сквозь зубы и выскочил в коридор, от души приложив дверью об косяк. Сурен вздрогнул - громкий звук отозвался острой болью в затылке.       Сурен с благодарностью посмотрел на камеру, притулившуюся под потолком. Их счастье, что она давно уже сломалась и ничего не фиксировала - никто не увидит компромата с участием Николаса. Вот только знать об этом Артём не мог. А значит, вдвойне счастье, что Левон до сих пор ленился её снять и отправить в помойку.       Николас покорно ждал, где ему и велели. И выглядел понуро и раздосадовано.       - На этот раз я правда ничего не делал! - с жаром попытался оправдаться он, когда Сурен уселся на своё рабочее место и посмотрел на него в упор.       Да. В этот раз действительно ничего. Иначе Николас выглядел бы жутко самодовольным да ещё и заявил что-то вроде: "Моё тело - моё дело! С кем хочу, с тем и ебусь!" Но проблему это не решало. Так не могло больше продолжаться. Иначе... Будущее скрывала мгла, и неизвестно, какие беды на свою голову и не только притянет Николас. Сурен смотрел на него и понимал, что выбора у него не осталось. Ещё сегодня утром была его иллюзия. Иллюзия. А теперь и она растаяла как дымок от огонька свечи.       - Это надо прекратить, - вслух резюмировал Сурен свои безрадостные мысли и заметил во взгляде Николаса то, чего не видел там уже несколько лет. Страх.       Сурену тоже было страшно. Он никогда не был поклонником экстрима, но сейчас ему казалось, что нечто подобное испытывали люди стоящие у кромки открытого самолётного люка перед самым первым прыжком с парашютом.       - Сейчас ты возьмёшь машину, - почти механически перечислил Сурен, стараясь не заострять собственное внимание на проговариваемых пунктах, - поедешь домой. Подготовишься. Как это сделать - разберёшься, гугл в помощь. Пары часов тебе хватит. Смазку и презервативы купишь сам. Иди.       Николас поднялся молча и как-то заторможено. Он услышал. Но вряд ли осознал до конца. Ничего - пока доедет до дома до него дойдёт в полной мере.       Осталось только самому всё это осознать.       Сурен искренне надеялся, что в процессе подготовки Николас передумает и сбежит. Себе он такого позволить, увы, уже не мог.       Упрямство. Наверное, именно упрямство стало движущим фактором эволюции позвоночных организмов. В гонке к ждущий оплодотворения яйцеклетке, да ещё и против тока жидкости, наверняка побеждает не самый быстрый сперматозоид, а самый упрямый. С кем-то это упрямство потом остаётся до конца жизни, заставляя переть вперёд к желанной цели, снося по пути все преграды.       С Николасом точно осталось. Надежды Сурена не оправдались - сбегать он, похоже, не собирался. И встретил его... не голый конечно, но и не в своей парадной одёжке, которую иногда бывает довольно трудно снимать, а завёрнутый в его, Сурена, бордовый халат, который обычно весел на крючке в ванной.       "Надо было напиться", - невесело подумал Сурен. Впрочем, он прекрасно понимал, что как раз-таки подобное нужно делать на трезвую голову чтобы хотя бы пытаться себя контролировать.       - Иди в мою спальню, - сказал Сурен и, не дожидаясь, послушается ли его Николас, отправился в ванную. Ему нужен был душ. И здравый смысл. Им обоим. Но где ж его столько взять?       Из одежды Сурен натянул на себя только трусы. Не для того чтобы, так сказать, продемонстрировать товар лицом - да и чего Николас ещё не видел? Просто не было смысла - всё равно раздеваться.       Николас же и вовсе избавился от халата, скинув его на кресло, а сам устроился под одеялом. На тумбочке пристроились незнакомый прозрачный тюбик и картонная коробочка.       Интересно, волновался ли Николас? Сурен присмотрелся внимательнее и понял, что да, волновался.       Стоять посреди комнаты и ждать неизвестно чего... было глупо. Сурен решительно улёгся на собственную кровать и укрылся одеялом. И тут же попал в крепкие объятия. Николас смотрел... наверное так Николас ещё никогда на него не смотрел. Сурена накрыло волной от одного взгляда. От осознания.       Это и впрямь не было для Николаса прихотью.       Сурен сам его поцеловал. А потом целовал шею вдоль горла, чувствуя себя хищником.       Сурен тоже этого хотел.       Это осознание заставило его замереть на секунду, но потом, будто отгоняя оцепенение, он скользнул губами по ключице. Его ладони оглаживали уже знакомое наощупь тело. Прелюдия не была для них уже чем-то новым. Она не пугала. Распаляла. Будила знакомый жар. Требовала поторопиться.       Пальцы Николаса бесстыдно гладящие кожу в уже найденных им ранее чувствительных местах, терпения не добавляли, зато пламя в итак бушующий пожар - да. Сурен старался сдерживаться. Всё, что он знал о том, что должно произойти дальше - нужно действовать медленно и осторожно.       - Перевернись, - шепнул Сурен в зацелованное, покрасневшее ушко и отстранился, давая Николасу простор для манёвра.       Огладил ладонями спину. Поцеловал между лопаток. Отстранился. Но понял, что ему мало - он хотел касаться этой кожи губами, ласкать, изучать. Он начал с самого первого позвонка, медленно двигаясь вниз. Николас не выдержал почти сразу:       - Сур, хватит меня дразнить!       - Терпение - не твоя добродетель! - хмыкнул Сурен, потянувшись к тумбочке. Игнорируя недовольное рычание, раскатал по члену презерватив и выдавил на него побольше смазки.       Николас фонил волнением и предвкушением. И Сурен не стал больше изводить его ожиданием.       Тесно. Узко. Горячо. Входить было сложно - Николас инстинктивно напрягся, и Сурену пришлось замереть, пережидая. Он опустился, опираясь на локти, тронул поцелуем короткие волоски на затылке, провел губами вдоль линии роста волос и обвёл языком кромку ушной раковины. Николас под ним расслабился как-то сразу и полностью, распластываясь по кровати и шире разводя бёдра. Позволяя проникнуть глубже. Позволяя двигаться. Сурен не спешил - каждое его движение вглубь было осторожным и сопровождалось коротким поцелуем - ухо, шея, плечо, затылок.       - Подожди, - тихо попросил Николас, и Сурен вновь замер, - Хочу другую позу. И давай попробуем без резинки?       - Хорошо, - согласился Сурен, постаравшись выйти как можно аккуратнее.       Одеяло сбилось в сторону ещё в самом начале, и Николас лежал перед Суреном абсолютно обнажённый. Неприкрытый ничем. Возбуждённый. Раскрасневшийся. И цепко наблюдал, как Сурен стаскивал презерватив и как смазывал член скользкой субстанцией. Взгляд - жаркий и призывный - заставлял поторопиться. И Сурен вновь устроился между раздвинутых ног. Для него. Осознание ударило одновременно и в голову и в член. Пришлось прикусить губу чтобы боль притупила возбуждение. Хоть капельку. Чтобы только хватило медленно войти. Второй раз получилось легче - Николас больше не зажимался. Зато сразу же обхватил его и руками и ногами прижимая к себе крепко и почти не давая двигаться. Но это было к лучшему. Сурену нужна была эта передышка. Без латексной преграды ощущения стали острее. И не только физические. Сурен буквально чувствовал, как его энергия наматывалась на Николаса, сливалась с его, и обвивалась вокруг Сурена. Непрерывно. Становясь единой системой. Не оставляя между их телами даже энергетической прослойки. Наголо. Ближе, чем кожа к коже.       Такого никогда не было с обычными людьми.       Такого не могло быть с другим энергетом - слишком вероятен конфликт сил.       Только с Николасом. Его сила - даже часть, порождённая тьмой и уже давно успешно ассимилировавшаяся - была почти идентичной. Как два раствора с абсолютно одинаковой концентрацией одних и тех же солей.       Сурен потерялся в собственном медленном движении, в стонах Николаса, в его объятиях, в жаре их тел. И в удовольствии. Он только успел почувствовать, как содрогнулся Николас, и сам провалился в оргазм.       Дыхание успокаивалось медленно. Поток силы успокоился быстрее. Теперь Николас практически лежал сверху, устроив голову на груди и закинув на Сурена ногу.       - Ты как? - тихо спросил Сурен.       - Охуенно, - сонно пробормотал Николас. И положил на него ещё и руку.       Сурен прислушался к себе, пытаясь осмыслить случившееся, а заодно и понять, как ко всему этому отнеслась его сила. Сила как раз была довольна. А сам Сурен?       Они перешагнули черту. Прыгнули в бездну, как прыгали когда-то в море, крепко держась за руки.       И мир не перевернулся. И не рухнул руинами к их ногам.       Может лишь чуточку изменились они сами. Но так ли это плохо?