Не проводи мне проповедь.

«Умеешь ли ты смеяться?» Они все сидят за длинным столом, время было около шести утра, даже кухарки еще не приступили к работе, но Ральф ни свет ни заря, вытащил всех вожаков на разговор. Почему именно в такую рань?. Потому что мужчина просто делал то что хочет и когда хочет, не задумываясь о чужом времени и сне. В целом, все были настолько осоловелыми что даже не смотрели на Р первого, гуляли ленивыми взглядами по сидящим напротив да и все. На столе кстати, стояла настойка которую принес Ральф, но они ведь не алкоголики пить с утра, верно?. Воспитатель молчал, так словно его сюда притащили силком и заставляли говорить. По какой-то причине Геката не разбудила Альбатроса и Муфасу на собрание, если это вообще можно было так назвать, хотя тащить на такие мероприятия Альбатроса, это как затащить охотничью собаку на уток, также быстро полетят перья. В целом, поэтому она и сидела между Черным и Стервятником, время от времени заваливаясь плечом на первого, сидящего с краю от них Рыжего она игнорировала. Не потомучто хотела, а просто не знала что делать дальше. Он видимо тоже. -Почему не позвали…женщин?.-Спросил Черный судя по всему имея ввиду женскую комнату, и не имея представления кто там у них главный.-Это будет справедливо. -А Геката мужчина?.-Съязвил Сфинкс. Черный открыл было рот, но сразу его захлопнул глотая воздух, бесполезно было что-то говорить этой безрукой язве, с этим даже сама девушка была согласна. -Я сам потом передам всё Крёстной.-Сухо ответил Ральф, и снова уставился на свои руки, видимо формируя мысль.-Почему вы не пьете?. Геката тяжело вздохнула и направилась в сторону кухни чтобы взять от туда стеклянные стаканы от компота, с неохотой налив всем по стакану вязкой жижи, она уселась обратно, хлопая в ладоши чтобы привлечь внимание всех задремавших. Хотелось просто ускорить процесс и наконец завершить это дурацкое собрание, кому оно вообще нужно?. Все пришли к одному мнению, кроме Чёрного и Ральфа. Как же это все по идиотски выглядит для того же Чёрного, вряд ли у него в голове укладывается мысль почему воспитатель сидит и пытается что-то решить с семнадцатилетними и более, детьми, которые ко всему прочему чертовы инвалиды. Девушка невольно усмехается получая недовольный взгляд от Ральфа, после чего выпивает стакан настойки, чувствуя как отвратительно она ощущается на голодный желудок, прямо как сироп от кашля в детстве. -К чему мы устраиваем эту сцену с тяжелым молчанием?. Мы прекрасно все знаем друг друга, даже без обсуждения можно понять кто что думает.-Сухо отчеканила девушка скрестив руки на груди, глядя прямо на воспитателя, который сразу нахмурил брови, не оценив чужого порыва.-Знаем зачем собрались, знаем что будем обсуждать. И знаешь какой тут самый адекватный вариант?. Голосование, но ты боишься голосовать Ральф, потому что счет будет не на твоей стороне. Стервятник хмыкнул, но даже не поднял головы — всё внимание за столом, как и обычно, невольно тянулось к Слепому. Он сидел неподвижно, словно вырезанный из тени, и само его молчание весило больше, чем слова любого из присутствующих. Геката поймала на себе этот невидимый центр тяжести. И её собственная уверенность в решении дрогнула — не потому, что она не сомневалась в себе и своём решении, а потому, что Слепой умел одним взглядом перевернуть чужие мысли. И это её порой раздражало, хоть она и не показывала виду. Рыжий, как всегда, вальяжно сидел на краю раскинув руки по всей спинке стула. Он украдкой наблюдал за Гекатой, и его взгляд, тёплый и немного неуверенный, легко выдавал то, что он так тщательно пытался скрыть. Жаль что она этого не чувствовала. Не от безразличия и холодного рассудка , а потому что не знала, что с этим делать сейчас, ведь сталкивалась с этими чувствами наверное первый раз в жизни. Ральф, уткнувшись в свои руки, начал постукивать пальцами по столу — ровно, в ритм, как метроном. Звук был навязчивым и нервирующим, и Геката знала, что это не случайно. -Голосование.-Медленно повторил он, будто пробуя слово на вкус.-А если кто-то проголосует, из личной симпатии, а не по сути? -Мы голосуем не за личность, а за решения.-Раздраженно сообщила девушка. Ральф хотел что-то сказать, но Слепой заговорил первым, тихо, но так, что все сразу замолкли: -И всё же голосование. -Как ты хочешь голосовать?.-Спросил Воспитатель у Гекаты, уже мягче, но с ощутимым упрямством в голосе.-И когда. -Для начала, я хочу чтобы мы перестали играть в твой театр. -Хорошо.-Ральф кивнул, откинувшись на спинку стула.-Пусть будет по-вашему. Но когда результат окажется…неудобным, не жалуйтесь. -Мы умеем жить с неудобным.-Произнес Стервятник, блаженно улыбаясь. Геката перевела взгляд с одного лица на другое и поняла, что этот момент уже нельзя будет повернуть вспять. А Рыжий, всё ещё смотревший на неё, понял что всё таки точно не уедет с Чёрным, даже если это окажется самой безрассудной идеей в его жизни. Ральф больше ничего не сказал. Лёгкое напряжение, висевшее в воздухе, будто немного ослабло, и разговор наконец двинулся к финалу. Решили, что голосование проведут вечером, после ужина, чтобы у каждого было время ещё раз обдумать свою позицию. Никто не возражал, утреннее собрание и так слишком растянулось. Стервятник первым поднялся, забрав свой стакан и исчезнув в коридоре. За ним потянулись остальные—медленно, лениво, не глядя друг на друга. Она встала последней, кивнув Ральфу-холодно, как делают люди, которые уже всё решили, и пошла к выходу. На полпути к ней подошли Слепой и Сфинкс. -Проветримся. Сказал Слепой тихим, ровным голосом. Это не было предложением, он просто констатировал свою идею. Сфинкс кивнул, чуть пощёлкал суставами имплантов привычное движение, когда металл нужно размять после долгого бездействия, и застегнул клетчатую рубашку. Лёгкий металлический скрежет от замка звучал глухо в утренней тишине. Они втроём вышли через чёрный ход. Холодный утренний воздух ударил в лицо, и дыхание тут же превратилось в плотный пар. Геката вдохнула глубже, чем собиралась слишком давно ей было так холодно и так свободно одновременно. Двор был пуст. Сфинкс ушёл чуть вперёд, практически вприпрыжку, его шаги отдавались глухо, а в сером утреннем свете блеснули металлические пальцы, когда он сунул руки в карманы. Слепой шёл рядом с Гекатой. Его движения были осторожными, но уверенными, будто он чувствовал пространство не глазами, а чем-то иным, так оно наверное и было. Повернув голову в её сторону, он сказал: -Сегодня ты была жёстче, чем обычно. Она на секунду замедлила шаг, глядя на изморозь, что ложилась на бетон под их ногами. Надо же, как обманчивы были теплые дни. -Иначе бы мы до сих пор сидели там. А Ральфу нравится процесс больше, чем решение. Слепой чуть кивнул, и она уловила это боковым зрением. Сфинкс обернулся, улыбаясь краем губ: -Вечером будет весело. Геката же знала, что вечер принесёт всё, что угодно, кроме веселья. Утром виселица, вечером танцы?. В точности наоборот. Они свернули за угол здания и дошли до старой скамейки, на которой когда-то, много лет назад, коротали вечера втроём. Доски были потрескавшиеся, краска облупилась, но форма осталась прежней, узнаваемой, словно отпечаток детства. Сфинкс сел первым, его металлические ладони мягко скользнули по дереву, издав короткий, сухой скрежет. Слепой опустился рядом, ориентируясь по шагам друзей, привычно чуть наклонив голову в их сторону. Геката, присела напротив, на низком бордюре. -Забавно,-сказал Сфинкс, разглядывая трещины в досках.-Сидим почти как тогда, только… уже не дети. -Всё те же,- ответила Геката, но в голосе её было больше усталости, чем улыбки. -Не совсем,-тихо добавил Слепой.-Мы изменились. Пауза затянулась. Лёгкий морозный ветер тронул ветки, и тишина стала плотнее. Сфинкс уставился в землю. -Я давно хотел сказать… про то, почему мы перестали общаться с тобой. Геката приподняла бровь, но безвкусно промолчала. -Это не потому, что ты надоела. И не потому, что мы нашли кого-то лучше. Ты… тогда слишком тянулась к Черепу. Имя повисло в воздухе тяжёлым эхом. -Он был главным, и мы знали, что ты всё больше в его круге, а не с нами. И, может, я… -Сфинкс замялся, — …я ревновал его, ведь снова не я стал любимчиком. А потом… Геката уже знала, какое слово будет следующим. -Потом он умер.-Тихо произнёс Слепой, будто ставя точку. Сфинкс сжал пальцы так, что металл жалобно скрипнул. -Тот день, когда его не стало, я понял, что вместе с ним мы потеряли и тебя. И, честно, мне было проще держаться подальше, чем снова прийти и сделать вид, что всё как раньше. Геката смотрела на них и вспоминала того мальчишку с дерзкой улыбкой, который мог вести за собой половину Дома, и который держал её за руку, когда она ещё училась ходить на своих первых настоящих протезах. Череп был центром её маленькой вселенной тогда. И когда его не стало, всё осыпалось, и дружба тоже. -Я не переставала нуждаться в вас,-тихо сказала она.-Просто, вы решили что меня можно отдать кому-то другому. Сфинкс чуть криво усмехнулся, но в этом не было веселья. -А потом. Ты появилась с Муфасой и Альбатросом, с которыми мы очевидно совсем из разных миров. Слепой чуть повернул голову в её сторону: -Мы видели, как ты с ними держалась. Будто стены вокруг выстроила. Геката чуть опустила глаза. -После Черепа было пусто. С ними стало иначе. Они всегда знали, что сказать. Да, грубо, да, с насмешкой, но за меня вставали сразу, без вопросов. С ними не страшно было держать голову поднятой. Весь этот образ головорезов, был способ держать людей на расстоянии. -Иногда,-вставил Сфинкс,-мы боялись, что в какой-то момент ты окажешься на другой стороне, когда они решат кого-то убрать. -Вы боялись?.-В голосе Гекаты прозвучало тихое удивление.-А я боялась, что без них меня просто сотрут. После Черепа, мне нужен был кто-то рядом. Муфаса и Альбатрос стали моей стаей. Да, странной, да, опасной. Но своей. Ветер донёс тихий металлический стук, Сфинкс машинально сжал пальцы. -Может, и поздно уже что-то менять. -Может,-согласилась Геката.-Но сидим же мы здесь. Значит, ещё нет. Ночной воздух тянул прохладой, а лампа над входом бросала жёлтые пятна на их лица, утро выдалось пасмурным. -Помнишь, как мы делали “ловушку” в коридоре у спальни?.-Обветренные и искусанные в кровь губы Слепого дрогнули.- Верёвка, таз с водой, и первый, кто заходил… Геката тихо усмехнулась: — …тот шёл спать мокрым до нитки. Череп тогда влетел прямо под струю. И молчал, даже не ругался. Сфинкс кивнул, чуть опустив голову. -А потом мы весь вечер прятались на крыше, думая, что он придёт мстить. Они замолчали на мгновение, каждый что-то прокручивая в памяти. Всплыли летние вечера, запах пыли после дождя, и то странное чувство, когда казалось, что время бесконечно, а приют целый мир. -Или как мы запускали бумажные самолёты с третьего этажа?.-Вдруг вспомнил Сфинкс.-Рекс и Макс всегда писали на них «Вы прокляты». Смех их звучал тихо, глухо, будто они боялись вспугнуть что-то хрупкое. Сфинкс, ещё пару секунд что-то обдумывая, вдруг неловко переместился ближе. Его металлические пальцы чуть дрогнули, потом легли ей на плечи. Объятие вышло жёстким, угловатым, словно он забыл, как это делается. Геката сначала замерла, но потом просто осталась сидеть, чувствуя холод металла сквозь ткань. Слепой, не видя, но слыша их движение, тихо сказал: -Ну вот… почти как раньше. И это “почти” повисло в воздухе, как недосказанность, но никто не стал его развеивать. -Слушай, Геката, а чего мы тут торчим? Пошли лучше к нам в стаю, посидим. Ребята уже, наверное, разлеглись во дворе.-Предложил Сфинкс. Геката усмехнулась и покачала головой: -Нет уж, спасибо. С Табаки пять минут длится как пять лет. Слепой прищурился, а Сфинкс чуть заметно улыбнулся. -Да ладно, он же… ну, колоритный. -То песни свои тянет, будто похороны у всех на душе, то вопит, как будто его живьём режут. А эти его предсказания. Если бы он не ныл, что нам всем крышка, я бы уже подумала, что он заболел. Слепой усмехнулся чуть громче: -А ведь и правда, он сам себя до истерики доводит. Помню, как он в прошлый раз так разошёлся, что потом два часа в Кофейнике рыдал. Геката только махнула рукой, глядя на просветлённое весеннее небо, откуда доносился звонкий воробьиный щебет.