Never Alone

Когда Эллука вошла в свою комнату, алые лучи уходящего дня смягчали цвет ее синих простыней. С тихим вздохом она осторожно закрыла за собой дубовую дверь. Эллуке приходилось участвовать в общении с высокопоставленными лицами до того, как стала «Ведьмой Вельзении», но не в таком количестве, как требовалось при Люцифенском дворе. По мере того, как могущество расцветающего королевства росло, все больше и больше благородных людей стремились предлагать различные торговые соглашения, а также налаживать связи, что благоприятно сказывалось на Люцифении. Но это было довольно утомительно для волшебницы-интроверта. Эллука позволила себе плюхнуться на кровать и уставиться в потолок. Свет солнца казался теплым, хотя и угасал. Когда в комнате стало темнеть, голубоглазая взглянула на угасающие свечи на стене, размышляя, стоит ли ей встать. "Хм. Не, я пасс..." Она развернулась на бок, зевнула, натянула одеяло и скользнула под него. Шуршание тканей, трущихся друг о друга, напомнило ей, что она забыла снять одежду. "Черт". Несколько минут спустя, когда ее одежда и аксессуары были брошены через край кровати, Эллука закрыла глаза и тут же заснула. Девушка находилась на Адском Дворе, сменившим землю, когда она поднялась из-под обломков. Но грязь, впитавшаяся в ее мантию, не столь привлекала внимание, как полная тишина, окружавшая Эллуку. Она вытянула руки и подняла остатки своей мантии, отметив также отсутствие шрамов или царапин на коже. Однако, когда она осмотрелась, глаза Эллуки расширились. Земля была покрыта черным пеплом и щебнем. Да и не только земля. Просто… все. Она посмотрела на небо, отметив, насколько оно серое и облачное. Если бы не тот факт, что на ее запачканной сажей мантии до сих пор сохранились следы золотой отделки, а также волосы цвета сена, она бы подумала, что ее окружает серый монотонный цвет. — Привет? — Эллука огляделась, отчаянно ища кого-нибудь, кто мог бы нарушить тишину. — Здесь есть кто-нибудь? — она отодвинула обломки и проверила разрушенные здания на предмет любых признаков того, что она здесь не одна. «Что здесь произошло…», — она считала собственные воспоминанием самым жестким испытанием на прочность. Ее кровь начала застывать в жилах, стоило ей сосредоточиться на последнем воспоминании об этом событии. Боль пронзила ее спину, в то время как тонкие руки все еще обнимали ее. Эллука могла слышать мягкое рычание, когда кинжал вонзался ей в спину: «Ирина... Сестренка... П-почему?» Никакого ответа от Ирины не последовало, она отступила назад и увидела, как Эллука падает на землю, а из нее вырвался безумный смешок, и Чирклятия почувствовала, как теплые слезы капали ей на нос и лицо. Эллука моргнула, чтобы избавиться от воспоминаний, и вцепилась руками в края своей мантии. Несмотря на то, что поблизости никого не было, она постаралась подавить всхлип. — Кто-нибудь? — она позволила себе упасть на землю и приземлилась на почерневший щебень. Ей не хотелось представлять, чем это могло быть раньше. Эллука не слышала ничего кроме своего собственного дыхания. Она подтянула колени к груди, положила руки сверху, а затем спрятала лицо. Раздался тихий стук в дверь, и девушка огляделась в темноте: «К-кто это?» — Мариам. Я могу я поговорить с тобой, Эллука? — Э-э… Конечно, — Эллука щелкнула пальцами, и свечи на канделябрах на стенах ее комнаты зажглись сами собой. Она села и натянула на себя одеяло, часто моргая, чтобы привыкнуть к свету. — Заходи. — Думаешь воткнуть мне нож в спину? —усмехнулась Мариам, когда вошла. Но стоило ей поднять глаза, она увидела выражение лица Эллуки и слегка запнулась. — Ох, я знаю, ты этого не хочешь. Эллука слабо улыбнулась: «У меня нет на это причин… пока», — сказала она, пытаясь подыграть, — «Если ты не прячешь у себя сосуд греха, о котором я не знаю…» — она была благодарна Мариам за то, что та была в курсе про ее истинную цель — поиск сосудов смертных грехов, — и все же молчала об этом. — Ах, но я полагаю, что ты почувствуешь его у меня за милю, — она закрыла за собой дверь и заправила прядь серебристых волос за ухо. — Надеюсь, я не помешаю. Эллука сухо посмеялась. — Я слишком измотана. Ты, негодяйка, могла бы с легкостью убить меня в любой момент... — садясь, она потянулась. Ее взору случайно встретился взгляд Мариам, и после этого Эллука не могла оторвать глаз, а кровь прилилась к ее щекам. — Не помешаешь. Волосы Мариам были распущены и ниспадали на плечи, обрамляя грудь. Когда Мариам сняла накидку, Эллука заметила, что скромная одежда, которую обычно носила глава прислуги, сменилась ночной рубашкой с глубоким вырезом, благодаря чему ее декольте привлекало к себе внимание. Несмотря на то, что кожа этой женщины была бледна, ее грудь все же можно было разглядеть сквозь светлые волосы. Она была хороша, хоть и начала обвисать. Ее фигура была стройной, а лицо украшала теплая улыбка, которая подчеркивала морщины, начинающие проявляться в уголках ее глаз. На Мариам сказывался возраст, но сердце Эллуки трепетало, невзирая на ее высокую, гордую осанку и хитрый взгляд, в дополнение к ее все еще прекрасным физическим чертам. — У меня тоже нет причин убивать тебя. Похоже, мы обе в безопасности, — тихо сказала женщина. Бывшая убийца прошла через комнату, не издав ни звука и, подойдя к кровати Эллуки, ее улыбка стала еще шире. — Хотя, ты словно сквозь войну прошла! Эллука покраснела сильнее, зная, что Мариам была права, к этому времени в ее волосах словно свили гнездо, и она чувствовала, как из-за ее беспокойного сна под ее глазами стлали образовываться мешки. Мариам наклонилась вперед и крепко уперлась руками о кровать Эллуки, прежде чем протянуть руку и стряхнуть крошки чего-то со щеки девушки. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что это засохшая слюна. — Я не знала, что ты пускаешь слюни во сне, Эллука. — Такое только когда мне снится кошмар — взгляд Эллуки немного опустился, устремляясь к краю кровати. Она не упомянула, что являлись они к ней почти каждую ночь. — О, так тебе приснился кошмар? — Почему тебя это так волнует? Что за сентиментальность, Мариам. — Я могу понять, — Эллука повернулась и посмотрела на нее. Брови Мариам приподнялись, и она горько усмехнулась. — Мне тоже снятся кошмары, — ее голова склонилась набок, и Эллука заметила легкие слезы, скопившиеся в уголках ее глазах. — Невозможно без ущерба для сна выполнять нашу работу, согласна? Эллука остановилась и кивнула: «Они почти никогда не уходят…» — она поняла, что продолжает пялиться на лицо Мариам, пробегая взглядом по темным кругам под серыми глазами, по нежной коже и щекам. Тепло обдало ее лицо, — «ты слишком близко, Мариам...» Затем слеза скатилась по щеке Мариам и упала на руку Эллуке. Подруга склонилась к девушке и повалилась с ней на кровать. — Мариам? — Мы всегда одиноки, а стоит кому-то появиться, в конце концов их ждет смерть…— жаловалась она ей на ухо. Клокворкер вздохнула от боли, вспыхнувшей в ее груди. Бессмертность способствовала переживать это чувство множество раз. Мысли бродил по лесу из воспоминаний о людях, которых она знала при жизни, но они умирали, пока ей нужно было двигаться дальше. Эллука заставила себя выдохнуть: «Я знаю, о чем ты…» — она почувствовала, как руки Мариам обвили ее тело и крепко обняли. Обе женщины теперь лежали на кровати, а сама Мариам лежала на Эллуке. Она обняла в ответ и почувствовала нежное поглаживание по ее телу под одеялом. — Ты без одежды! — воскликнула Мариам, ее глаза расширились. Эллука покраснела: «Я спала до того, пока ты не пришла, мне было лень надевать ночнушку…» — О, прошу прощения, — бледные щеки женщины тоже побагровели, контрастируя с ее белым цветом ее лица. — Это было неприлично с моей стороны…— она начала подниматься. — Нет, все в порядке, — Эллука прижала ее крепче, — я не против…— она вгляделась в пораженное лицо Мариам, затем ослабила хватку. Она не собиралась хватать ее. — Ты можешь остаться, если это поможет, — Эллука лукавила, она тоже не хотела оставаться одна. Но, к ее удивлению, Мариам притянулась ее к ней и снова обняла. Голубоглазая открыла рот, но в тишине не проронила ни слова. — Знаешь… ты не изменилась, с того дня, как мы встретились, — пробормотала Мариам. — Это магия? — руки другой женщины стали гладить шею Эллуки. Ее кожа, несомненно, была моложе, чем у Футапье. Через пару секунд Эллука отодвинула ее руку: «Можно сказать и так…» Если честно, Эллука не знала. Она очнулась бессмертной посреди разрушенного города. Она немного вздрогнула в объятиях Мариам, но не могла понять почему, чувствуя, как тепло проходит по ее рукам и телу, где Мариам касалась ее загорелой кожи. Она видела, как собственные розовые волосы спутываются с серебристыми локонами Мариам, сплетаясь вместе, словно восход солнца таял над заснеженными горами Люцифении. — Когда-нибудь мы будем лежать на смертном одре, я и Леонхарт, и ты будешь также молода, как и сейчас? — спросила Мариам. — Возможно... — Эллука нерешительно кивнула. — Разве тебе не одиноко? —в глазах Мариам появилась тревога, когда она обнимала волшебницу. Ее длинные пальцы гладили спину Эллуки, выражая сочувствие. — Какой смысл во всей этой силе, если ты просто всех переживешь? Сухой смешок сорвался с губ Эллуки. Черт возьми, это был хороший вопрос. — Найти сосуды греха и уничтожить их. Чтобы защитить мир. Я не выбирала этот путь. Он мой единственный выбор. — Я до сих пор ничего не знаю о твоем прошлом до того, как ты стала ведьмой Вельзении, но я все еще не чувствовала себя ни с кем другим так расслаблено, как с тобой…— Мариам вздохнула. — Это ужасная судьба. Элука высвободила из спутанных волос одну ее прядь и начала перебирать ее, любуясь тем, как гладкая текстура ощущается под ее пальцами. — Эй, Мариам, никто здесь не имеет ни малейшей информации о твоем прошлом. Единственный человек, чье прошлое не скрыто тайной — Леонхарт, и только потому, что его дочь болтает об этом направо и налево, — пошутила она. — Я бы не беспокоилась об этом… Она отпустила прядь. Ее рука замерла. — И все же, ты не должна так расслабляться... — паника закралась, как туман, сгущающийся вокруг поляны. — Я не тот человек, с кем нужно сближаться, — в ее голове промелькнул мрачный пейзаж вымершего королевства. Эллука поймала себя на том, что начинает дрожать, боясь, что это повторится. — Ты замечательная волшебница… совсем не «ведьма», — Мариам наклонилась вперед и вытерла слезы, скапливающиеся вокруг глаз Эллуки. Паранойя растворилась, и образ только потускнел. Взгляд Эллуки сфокусировался, нацелившись на нежную улыбку Мариам. — Не в этом дело… Я пережила потерь больше, чем ты могла себе представить- — Мы только что говорили о том, что обе столкнулись с большими потерями, Эллука. Я могу представить себе это, независимо от количества, — огрызнулась женщина, а затем нахмурилась. Губы Эллуки последовали ее примеру. — Или, может, не могу, учитывая, что я даже не знаю сколько тебе лет… Когда мы все умрем, ты снова будешь одна? — Ну, в ближайшее время этого не произойдет, но, вероятно, нет, — Эллука надеялась, что это заставит Мариам улыбнуться. — В конце концов, я могу умереть вместе с вами, — это не было ложью, даже если ей не светит умереть от старости, она все равно может погибнуть другими способами. Напряжение покинуло мышцы Мариам, она расслабилась, положив голову на плечо Клокворкер. — Было бы хорошо не быть одним... Несколько минут они просто обнимались и слушали нежное дыхание друг друга. Притяжение пронизывало воздух, заставляя Эллуку жаждать близости с Мариам. Она чувствовала это не в первый раз, но сегодня сильнее, чем когда-либо. — Тебе когда-нибудь хотелось детей? Эллука вздохнула. Ее рука медленно сжалась в кулак, чуть сминая ночную рубашку Мариам. — Когда-то да, но я оставила эту надежду. А ты? — Это никогда не было моим приоритетом. Мне трудно представить себя, воспитывающей ребенка. Но жизнь непредсказуема. Я была бы не против. Хотя не думаю, что это произойдет. — С чего сомнения? Ты еще достаточно молода, чтобы родить парочку при желании, — Эллука почувствовала, как легкий холодный ветерок дует из открытого окна в ее комнату. Ей действительно следовало закрыть его раньше. Снаружи ухала сова. Но мягкий шелк простыней и ночной рубашки сохранял тепло тела Мариам, прижатое к Эллуке. — Мои… предпочтения в отношении партнеров не содержат возможности беременности, — внимательные уши Эллуки уловили горький оттенок голоса Мариам, что задело ее любопытство. Она отпустила ее рубашку. — Предпочтения… мужчины не в твоем вкусе? — пошутила Эллука, указывая на их текущую ситуацию. Именно тогда Мариам начала сильно краснеть, а сердце Эллуки екнуло. — Ооо, кажется, поняла. — Я разъясняюсь слегка размыто. Дворцовые сплетни в спокойные дни без войн и интриг разлетаются очень быстро, — усмехнулась Мариам. Эллука немного подвинулась, чтобы получше рассмотреть ее лицо. Лицо Мариам, освещенное только светом луны и угасающих свечей, контрастировало с его обычным бесстрастным выражение. В данный момент, прижавшись к одной из своих ближайших друзей, она, казалось, проявляет больше чувств, чем обычно, и Эллука сопротивлялась желанию поддаться сентиментальности и решила продолжить с юмором. — Думаю, ты права. Слышала о жене повара? Говорят, она тайком развлекается с лошадью в конюшне! — она начала гладить спину Мариам. — Держу пари, она мать Жозефины, того нового жеребенка. К облегчению Эллуки, она почувствовала, как Мариам расслабилась, разразившись хохотом. На удивление, она тоже расслабилась. Ее страх начал рассеиваться в объятиях другой женщины. Она провела пальцами по спине Мариам над ночной рубашкой. — Я была бы признательна, если бы ты никому об этом не рассказывала… Хотя похоже, для тебя это проблемой не будет, — пробормотала Мариам. Тепло от ее тела распространилось на Эллуку, защищая от холода сквозняка. — А, ну, мне все равно. Девушкам я рада столько же, сколь и мужчинам, — прошептала в ответ Эллука, сделав свой голос бархатно-нежным. Она на мгновение задумалась о другой женщине. Она не была ни с кем после Кирилла. После… того инцидента… она так и не смогла сблизиться с кем-либо. Мало кто знал, что жрицы Левии-Бегемо в ее давно опустошенной стране должны были хранить целомудрие от мужчин. Но нигде в правилах не сказано, что жрицы не могут вступать в такие отношения друг с другом. — Так что милости просим. Мы можем составить друг другу компанию. — Ты же не серьезно? — Мариам подняла голову и встретилась глазами с Эллукой. Эллука подмигнула в ответ: «Серьезно. На этот раз». Она потянулась вперед и поцеловала Мариам. Ощущение, которого она не испытывала веками, прокатилось по ее телу — возбуждение. Пару раз ей снились их ночи с Кириллом, но эти сны затопили океаны кошмаров о проекте и его последствий. Но теперь мысли и тяга к нему преобразовались в новое, более свежее чувство. Ее кожа была бледнее и старше Кирилла. Но это не имело значения для Эллуки, поскольку бессмертная волшебница прижимала ее к себе, скользя пальцем по позвоночнику Мариам, доходя до копчика и чувствуя ее дрожь. Это вызвало еще один всплеск желания. После этого она схватила Мариам за спину и с сожалением осознала, что, хотя сама Эллука была голой, Мариам — нет. Однако, это было ненадолго, и сразу после этого Мариам забагровела. Эллука могла сказать, что лицо Мариам покраснело сильнее, чем могли передать горящие свечи. Хихиканье, которое прозвучало несколько застенчиво, вырвалось из ее груди. — "Я не думала, что ты..." — А разве меня не считают чудачкой? — лицо Эллуки потеплело, и она заметила, что их дыхания участились. — Что ж, ты всегда была самой непредсказуемой из нас, внезапно перейдя на другую сторону, как много лет назад. — Жизнь полна решений, меняющих направление и пути, я просто следую ей, плывя течение, — слегка хмыкнула Эллука, следуя мелодии, которая веками звучала в ее голове и никогда не покидала ее мыслей. Было ли это эхом музыкальной шкатулки или песней из далекого прошлого, она не могла определить ее происхождение. — Возможно, это будет просто еще одним новый путем для меня. — Согласна, пусть наш путь будет успешен, коли мы обе будем над ним работать, — Эллука почувствовала легкий поцелуй в щеку. — Да, пусть он будет успешен.