Лови ветер

Вообще-то на субботу у них были другие планы. Но за утренним кофе Ричи тревожно моргнул жёлтым диодом и робко — умел, блин, прикинуться святой простотой, — уточнил, не могли бы они сходить в парк. Уж больно погода хорошая, солнышко светит, птички поют, вот это всё. К прогулкам Гэвин не питал особой любви, впрочем, как и неприязни, зато невероятно кайфовал от вида довольного Ричи. И если для этого нужно поднять жопу, приехать в парк и наматывать круги по тенистым аллеям, так тому и быть. Парк — значит, парк. Когда браслет на руке пискнул, сообщив о пройденной дневной норме в десять тысяч шагов, Гэвин встревожился. Погода и правда не подвела: солнце припекало, но ветер оставался по-весеннему свеж; по небу плыли облака, похожие на здоровенные комки сладкой ваты, которую улыбчивый андроид ловко накручивал на палочки; нежно-зелёное кружево новеньких листьев отбрасывало ажурную тень на тропинки и аллеи, а по блестящей глади Сент-Клэр скользили утюжки катеров, словно стараясь разгладить синий шёлк до последней морщинки. Идеальный день для прогулки. Только вот Ричи почему-то не выглядел довольным. — Эй, детка, — Гэвин поймал его руку и переплёл пальцы со своими. — Всё нормально? — Присядем? — вместо ответа Ричи кивнул на свободную скамью. — Я не устал. Можем ещё пройтись. — Чуть позже, хорошо? Лишь дойдя до скамейки и бросив задницу на жёсткое пластиковое сиденье, Гэвин понял, что им достались билеты на лучшие места. Сквозь крупное сито раскидистых крон упорно пробивались яркие лучи. Пятнышки света привольно скакали по молодой траве, усыпанной гравием дорожке и даже по плечам и груди Ричи. Ветер нежно перебирал листву, нашёптывая что-то в ветвях, и пятнышки смещались, перепрыгивали с гладкого подбородка на высокий лоб, с плеча на спину, с изящной кисти, спокойно лежащей на колене — на скамью. Впереди раскинулась лужайка, по которой неслась шумная стайка детей, безуспешно пытающихся запустить воздушного змея, а ещё дальше плескалась и сверкала пойманная озером в плен пронзительная небесная синева. — Что ты видишь? Гэвин сперва глянул на Ричи, прежде чем отвечать. Прямой взгляд и невозмутимое лицо — будто бы всё в порядке, ага. Даже если не брать в расчёт мерцающий золотым диод, время, когда это могло обмануть, безвозвратно прошло. — Озеро. Траву, деревья. — Попробуй ещё. — Что за хуйня, Рич, — не выдержал Гэвин. — Жопой чую подвох. Давай-ка выкладывай, что ты там надумал в своей пластиковой башке. — Скажи, что видишь, — Ричи упрямо тряхнул головой. Вот же упёртый хрен! — Ладно. Ну… Дети явно не справляются со змеем. Семь человек, два мальчика, три девочки. Белая собака, кажется, помесь пуделя с… хер пойми, с кем, бежит за фрисби. А, нет, уже не бежит. Увидела пяток своих собратьев, понеслась нюхать! Бля, кому нужно столько собак, это же охуеть можно! — AX400, — тихо подсказал Рич. Девушка с пятью псами подошла ближе. Парочка крупных, боксёр и ротвейлер, трусила рядом с ней на поводке, а такса и два пушистых рыжих шпица подлетели к скамье, чтобы обнюхать замшевые ботинки Ричи и стоптанные (но любимые!) кроссы Гэвина. Он наклонился и почесал таксу за ухом. Та охотно приняла ласку и зажмурилась, а потом и вовсе заскребла задней лапой от удовольствия. — Ко мне, — велела AX400 и воспроизвела запись свиста. — Прошу прощения, они очень любопытные. — Ничего, мы любим собак, — отозвался Ричи. — Хорошего вам дня. — И вам! Она махнула рукой и, мягко улыбнувшись, пошла дальше по аллее. Шпицы принялись дразнить таксу, гоняя по кругу, и их возню ещё долго было слышно, пока и стая, и хозяйка не скрылись за поворотом. Гэвин переключился на Ричи. Диод горел ровным желтым, вообще без голубых проблесков. — Продолжай, Гэвин. — Ох, блядь. Окей. Он осмотрелся. Что ещё сказать? — Справа от нас, — Гэвин понизил тон, — парочка сосётся. Начали ещё до нашего прихода и ни разу не оторвались друг от друга. По лицу Ричи скользнула тень улыбки. Гэвин залип на его губах, на крошечной родинке на щеке, потом дошёл до глаз и — и всё, завис конкретно. Он до сих пор никак не мог понять, какого они цвета. Иногда казалось, что голубые, иногда — серые, как дождливое небо, а временами — будто бы льдисто-прозрачные. — Дальше, — попросил Ричи. Усилие воли, чтобы переключить внимание на парочку, потребовалось немалое. Они, наконец-то, отлипли друг от друга, и на виске парня ярко блеснул диод. Гэвин узнал его и без того: довольно популярный молд Трейси, реклама с ним когда-то крутилась просто круглосуточно. У девушки диода не было, а пальцы, которыми она гладила белую, без скина ладонь андроида, выглядели вполне себе человеческими. — Кто-то тоже оценил любовь без предрассудков, — фыркнул Гэвин, цитируя социальный ролик. Ричи кивнул, но не сказал ни слова. Терпение никогда не было сильной стороной Гэвина, так что он перешёл к главному. Как умел: в лоб и сразу. — И к чему это всё? Заебало по сторонам пялиться. Хочу смотреть на тебя, — он подмигнул и без стеснения облапал острую коленку и твёрдое бедро. Ну, а что? Может себе позволить, хули. Ричи накрыл ладонью его руку и слегка сжал — очень, очень аккуратно. Иногда Гэвин забывал, какая сила таится в его обманчиво хрупких пальцах, и это не удивительно: никто и никогда не был с ним так нежен, как Ричи, хотя он ожидал обратного. Суровый вид, скупая мимика и специализация как-то не ассоциировались с привязанностью, трогательной заботой, осторожными касаниями и долгими, сводящими с ума поцелуями. Ричи пригладил волосы, вздохнул — прочистил фильтры, если быть точным, — и, устремив взгляд в сторону озера, заговорил. — Нам, андроидам, теперь постоянно твердят о свободе выбора. Мы сами себе хозяева, можем делать, что хотим. Столько возможностей, столько вариантов! Да, так нам говорят, — в голос Ричи прокралась горькая ирония. Гэвин перевернул руку, и их пальцы сплелись привычным движением. — Только всё это такое дерьмо. — Почему?! — возмутился было Гэвин, но заткнулся, видя, что мысль не закончена. — Потому что выбора у нас нет, есть только его иллюзия. Мы — пленники исходного кода и комплектации. Люди гораздо менее, — Ричи на миг помедлил, то ли подбирая слово, то ли сомневаясь, говорить или нет, — м-м-м, специализированы. Конечно, имеются генетические особенности, таланты и склонности, но, если не брать в расчёт небольшой процент гениев, ваши способности далеко не всегда определяют выбор. Грубо говоря, человек может иметь идеальный слух и предрасположенность к тому, чтобы стать великолепным музыкантом, но выбирает быть, скажем, садовником. Надоест стричь кусты, может пойти учиться на повара. И не потому, что он будет хорошим поваром — это вряд ли, — а по зову души. — Так, — аккуратно, словно нащупывая путь по тонкому льду, произнёс Гэвин. — То есть, тебя расстраивает, что андроиды продолжают следовать исходной программе, даже имея выбор? Нянька заботится о собачках, Трейси крутит роман, Джерри продолжает развлекать детишек… — А детектив так и работает в полиции, — заканчивает за него Ричи. — И это плохо? — Само по себе — нет. Но это заставляет задуматься. Ричи умолк, продолжая разглядывать мирный пейзаж. Гэвин, вообще-то, не отличался тонкостью душевной организации, а вот тут почуял: лучше промолчать, дать время рассказать все самому. Наверное, у Ричи и научился, невольно настроившись на его волну. С поляны до них долетали крики и смех детей, собачий лай. Ветер донёс запах дыма и жареного мяса — надо же, Гэвин и не знал, что здесь есть площадка для барбекю. — Знаешь, я ведь не хотел этого, — голос Ричи был тих, так, что приходилось прислушиваться. — Девиации, — пояснил он, видя, как Гэвин хмурится. — Многих других тоже пробудили насильно, я даже не уверен, можно ли считать нас настоящими девиантами или мы — носители вируса. Иногда я думаю, что люди с лозунгами на площадях в чём-то правы. Мы не живые. Испорченная техника, забагованное оборудование… — Так, стоп, стоп! Возмущение заставило вскочить со скамейки. Парочка, неодобрительно покосившись на них, встала и торопливо удалилась, не желая стать свидетелем семейной сцены. И это к лучшему, Гэвин, когда нервничал, повышал голос. А их разговоры — личное дело, нафиг лишние уши. Ричи согнулся, уперевшись локтями в колени, и уставился на гравий под ногами. Поникшие плечи и общий горестный вид сперва разозлили — уебать бы этим сучьим расистам, блядь, — а потом пронзил сердце такой щемящей тоской, что Гэвин едва сдержался, чтобы не сцапать Ричи в охапку и не утащить домой прямо сейчас — ну, вряд ли он донес бы его даже до соседней скамьи, но хотя бы попытался. — Ну, блядь, приехали! Рич, ты можешь уволиться хоть завтра. Хочешь попробовать что-то другое — пожалуйста, в чем проблема? Без тебя, конечно, хуевенько будет, но я как-нибудь переживу. — В том-то и дело, работа мне нравится. Вопрос лишь в том, мой ли это личный выбор или невозможность заниматься чем-то другим, обусловленная базовым кодом? — А не все ли равно, Рич? Я вот понятия не имею, почему я выбрал полицию. Может, виной всему дурацкие сериалы или любовь к мужикам в форме, — Ричи ухмыльнулся. О, про это он знал, и не понаслышке, — а может, мой дурной папаша, который с детства кормил сказками про добро и справедливость? Хуй знает, всё вместе, что-то одно — сути не меняет. Курить хотелось нестерпимо. Никотиновый пластырь помогал, но лишь отчасти. Гэвин задумчиво почесал его сквозь свитшот и закончил мысль: — Ты не думал, что знать своё предназначение, вообще-то, охуенная такая имба? Миллионы людей бьются годами, а иногда и спиваются, пытаясь понять, кто они и зачем они. Тебе, Рич, повезло — уже есть готовый ответ по дефолту. А что насчёт выбора… ну, у рыбы тоже невелик выбор, так-то. Не сможет она по земле бегать или срать мне на машину, сидя на столбе, как та поганая ворона на прошлой неделе. И знаешь, что-то мне подсказывает, что рыбе бы на столбе не понравилось! Ричи вскинул голову. Широко распахнутые глаза уставились на Гэвина, брови удивлённо взлетели. Тёмные волосы растрепал ветер, и Ричи не спешил зачёсывать их назад привычным, чётко выверенным движением. Диод моргнул пару раз желтым и засиял ровным голубым — аж от сердца отлегло. Ричи смотрел на Гэвина, словно увидел впервые, хотя при их первой встрече лицо его не выразило ровным счётом ничего. Или Гэвин тогда не научился ещё читать тонкие нюансы его мимики — трудно сказать точно, всё это было давно и неправда, как будто и не с ними вовсе. Ричи протянул к нему руки, и Гэвин шагнул навстречу, позволяя обнять себя и уткнуться лбом в живот. Он погладил Ричи по плечам и окончательно разворошил волосы, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы, а потом потянул его наверх, и тот легко поднялся, безошибочно понимая желание Гэвина и воплощая даже до того, как он сам потянулся за поцелуем. Обычная деликатность уступила место неожиданно дерзкому напору. Ричи задал какой-то новый, не обкатанный до того темп и даже губу немного прикусил, правда, сразу же зализал, словно бы извиняясь. Очень сильно захотелось домой, чтобы опробовать новое Ричево настроение в постели — Гэвин любил их нежный и долгий секс, просто обожал бесконечно, но иногда и правда хотелось чего-то дерзкого и пикантного. Быстро, резко, грязно, как в ебливые годы минувшей юности. — А ты ведь вышел за рамки своей программы, детка, — едва оторвавшись от горячих гладких губ и задыхаясь, прошептал Гэвин. — Крутишь роман, как Трейси или какой-нибудь BL100. Вряд ли Киберлайф рассчитывала на такой поворот, м? — Точно не рассчитывала, — отозвался Ричи. — Поедем домой? — Думал, ты не предложишь, — Гэвин красноречиво притиснулся к нему чуть плотнее, давая почувствовать уверенный стояк в джинсах. — Погнали, а то тут всё сгорит нахуй. — Сейчас. Можешь подождать три минуты? — Только три, — не успел Гэвин договорить, как Ричи чмокнул его в щёку и припустил бегом прочь от скамьи прямо на залитую солнцем поляну. Гэвин присел на сиденье, восстанавливая дыхание и любуясь Ричардом издалека. Высокий, ладно сложенный, с длинными ногами и классной задницей, выгодно подчёркнутой чёрными узкими джинсами — посмотреть-то было на что, на самом деле. Он окликнул детишек, обменялся парой фраз с мальчиком, так и не справившимся со змеем. Гэвин не знал, что Ричи сказал, но змей перекочевал в его руки. Ловкие пальцы распутали бечёвку, расправили хвост, а потом Ричард подкинул его в воздух и побежал. И тот взвился вверх, заставляя ворох красных и жёлтых лент беспокойно трепетать позади, а детей — восторженно пищать, хлопая в ладоши. Ясное дело, что на этом всё не закончится. К этой теме Ричард точно ещё вернётся, но Гэвин и тогда найдёт нужные слова и будет повторять столько раз, сколько потребуется. Змей сделал круг по полю и, махнув хвостом, улёгся на траву недалеко от «их» скамьи. Ричи оглянулся и поднял один палец. Гэвин кивнул — ещё минуту он, конечно, подождёт. А может, и не одну. Ричи уже обступила увеличившаяся в два раза шумная толпа детей, и каждый хотел узнать секрет укрощения змея — и попробовать с ним управиться, конечно, тоже. И он, улыбаясь, объяснял и показывал: — Держи вот так и крепко. Резко на отпускай, а главное — лови ветер. Вскоре змей оказался в руках у хозяина и тот, подбросив его, побежал, на ходу разматывая бечёвку. — Лови ветер! — крикнул Ричи ему вслед. И змей, будто бы послушный его слову, охотно взмыл в небо.