Холод твоей руки…

      Рыжеволосая Госпожа неспешно вышагивала по местным болотам. Несколько недель назад Повелитель даровал ей свободу, и теперь она могла ходить, куда пожелает. Длинное роскошное платье пачкалось в грязи, но молодой женщине было наплевать.       Она долго шла, усталость одолевала, но девушка продолжала. И вот за болотами ей открылся вид на небольшое озеро. Всё кругом было заросшее травой, которая доставала почти до пояса, здесь обычно никто не бывал. Это место было бы неимоверно красивым, если бы за ним ухаживали.       Хюррем подошла ближе к мутной воде, опускаясь на колени и проводя рукой по верху. И тут шквал давно сдерживаемых эмоций обрушился на Хасеки с небывалой силой. Слёзы градом потекли по щекам, сожаление комом встало в горле, не давая сделать спасительный вдох. Прямо перед собой Хюррем обнаружила довольно большой камень. Оперевшись на него локтями, Хасеки запустила пальцы в волосы, с силой сжимая их.       — Почему?.. — совсем тихо прошептала рыжеволосая, прикладывая одну руку к груди, тем самым стараясь унять очередной непонятно почему появившийся приступ удушья.       Несмотря на все достижения, девушка чувствовала себя абсолютно несчастной. Иногда лишь дети возвращали её к жизни, они же были той единственной причиной, по которой Хюррем всё ещё на этой земле. В жизни Госпожи не было ничего, кроме вечной боли и сожалений.       — Почему ты оставила меня?! — уже на пределе своих возможностей прокричала Хасеки куда-то в даль так громко, что даже несколько птиц, встрепенувшись, взлетели с веток.       Сегодня было пасмурно и прохладно, но рыжеволосая Госпожа этого не чувствовала. Пустота внутри заглушала все ощущения, оставляя только апатию, затягивающую с каждым днём всё сильнее. Внезапно девушка услышала за спиной до боли знакомый голос, вздрогнув от неожиданности и не находя в себе сил повернуться, рыжеволосая замерла.       — Они не оставили мне другого выбора, Хюррем, — тихо и спокойно ответила собеседница, замечая, как Хасеки, всё так же сидевшая к ней спиной, казалось, затряслась от страха. — Не бойся меня, ты же сама хотела, чтобы я ответила, — продолжала девушка. Казалось, любые эмоции ей теперь чужды.       — Махидевран?.. — переборов себя, рыжеволосая всё же поднялась на ноги, медленно оборачиваясь. Глаза её округлились от увиденного.       Перед ней, как несколько лет назад, стояла её Махидевран. Тёмные волосы были насквозь мокрые, впрочем как и нежно-розовая ночнушка, а с кончиков длинных локонов всё ещё продолжала капать вода. Голубые глаза был мертвецки мутного серого оттенка, как и губы. На шее и руках красовались синяки, ногти — сломаны.       — Что они с тобой сделали? — дрожа всем телом, прошептала Хюррем, неосознанно подходя ближе. Вид черкешки вовсе не пугал, скорее — вызывал жалость.       — Ты не хочешь этого знать, — сурово отозвалась темноволосая, отводя взгляд. — Но ты поверила им, поверила в то, что я по собственной воле могла бы оставить тебя. Как ты могла, Хюррем?.. — Впервые в голосе можно было различить эмоцию нескончаемого сожаления и грусти.       — Я не знала, во что верить. Прости меня, Махидевран, я совсем запуталась! — Слёзы текли нескончаемым потоком, она не могла смотреть на то, что осталось от её любимой.       — Я понимаю… — нежно ответила султанша, холодной рукой бережно смахивая слёзы. На лице её застыла лёгкая улыбка.       — Я должна знать. — В секунду успокоившись, Хасеки подняла на брюнетку суровый взгляд.       «А она всё та же. Моя решительная Хюррем…» — пронеслось в голове Махидевран, и девушка улыбнулась собственным воспоминаниям. После того, как Мустафа умер от оспы, рыжеволосая Госпожа стала её единственным утешением.       Их ночные тайные прогулки в парке, незабываемые ночи, полные нежности и страсти, — казалось, с Хюррем султанша обрела то самое заветное чувство, о котором слагали свои произведения писатели. Но их счастью не суждено было продлиться долго.       — Хорошо, раз ты так желаешь. — Черкешка протянула своей возлюбленной руку.       Мертвецкий холод и иссякающее постепенно пламя жизни соединились воедино. Белая вспышка озарила всё вокруг, и Хюррем зажмурилась, прикрывая свободной рукой глаза. Когда свет угас, они по-прежнему стояли посреди поля, однако на улице уже смеркалось.       — Я ничего не увидела, — растерянно начала Хюррем, озираясь по сторонам и с непониманием глядя на Махидевран.       — Сейчас увидишь, — отстранённо ответила та, потянув её в сторону от озера к одному из деревьев.       Секунды длились словно часы, Хасеки всё больше нервничала. И вот где-то в далеке раздался крик. С каждой минутой он становился всё громче, и наконец на лужайке появилась Махидевран в той же нежно-розовой ночнушке, которую так любила Хасеки.       Трое мужчин тащили сопротивлявшуюся брюнетку ближе к полю. Оказавшись прямо около воды, один из охранников дворца — это рыжеволосая определила по форме — повалил девушку на траву, задирая сорочку до пояса и проводя рукой по внутренней стороне бедра.       — Повелитель велел наказать тебя за твоё бесчестье, хотя, честно сказать, противно даже прикоснуться к такой, как ты! — Мужчина брезгливо отдёрнул руку и плюнул в лицо рыдающей султанше. — Интрижки с женщинами! За это Аллах не дарует тебе покоя даже после смерти! — закончил охранник, расстёгивая ремень.       Хюррем отвернулась, не в силах смотреть на то, что происходило дальше. Слёзы нескончаемым потоком текли по щекам. Она не смогла скрыть их отношений, не сумела уберечь любовь всей своей жизни. А ведь обещала, и Махидевран верила ей.       Вдоволь наигравшись с телом темноволосой, мужчины устало улыбнулись, наблюдая следы своих грубых касаний. Султанша лишь одёрнула сорочку дрожащей рукой, сворачиваясь в клубок и сжимая в тонких пальцах траву.       — Ты же понимаешь, что мы не оставим тебя в живых, — начал всё тот же охранник, продолжая разглядывать султаншу. — Все будут думать, что ты не выдержала горя от потери сына, хотя я считаю, что люди должны знать всю грязную правду о тебе, — ядовито закончил мужчина, поднимая девушку за волосы на ноги.       Двое его помощников подхватили её под руки. И тут, прежде тихая, она вновь залилась криком, начиная брыкаться в руках своих палачей.       — Умоляю, не надо! — на пределе своих возможностей вопила брюнетка, надеясь, что её услышат.       Но чудо не произошло. Что, собственно говоря, и неудивительно. Помощи ждать неоткуда, и волшебный рыцарь, конечно же, не придёт на помощь. Мужчины поставили султаншу на колени перед водой. Тот, что держал за волосы, резко окунул черкешку в воду, не дав ей успеть вымолвить больше ни слова. Махидевран сопротивлялась недолго, уже через несколько минут она обмякла в руках охранников.       — Достаточно, — сурово отрезала брюнетка, и яркий свет вновь наполнил всё пространство, возвращая их в настоящее.       — Махидевран, — Хасеки не могла подобрать слов. Она столько лет жила с мыслью, что черкешка покончила с собой из-за страха их отношений, и подумать не могла, что с ней так бесчеловечно расправились, утопив как маленького котёнка. — Я отомщу Сулейману за это! — решительно отозвалась Хюррем, обнимая султаншу.       — Ты так ничего и не поняла, Хюррем?..