В тишине дремучего леса

      После магазина волшебных животных я зашла и в другие, в спешке докупая все остальное. Сумка была наполнена всевозможными предметами по школьному списку, а я все больше начинала уважать такую многофункциональную вещь. В обычном мире за нее убила бы каждая девочка. Решено, буду носить в ней все, что только возможно, самое главное, что она всегда будет под рукой.       Проходя поперек улочки, на меня налетела белокурая девочка, вприпрыжку скачущая по брусчатой мостовой. Клетка с птицей жалобно скрипнула, а Эмили недовольно заклекотала. На секунду я замешкалась, в голове четко всплывали образы Любавы и ее иногда совсем беззаботное поведение. Боль в висках, пронзившая и без того измученный от всех этих видений череп, начала нарастать и переходить во что-то большее, чем просто мимолетное воспоминание прошлого. Стало трудно дышать. Тем временем, девочка, упавшая на меня, замерла и наклонила голову. Ее глаза, внимательно вглядывающиеся в мои, расширились от испуга. От недостатка воздуха я начала хватать воздух ртом, как рыбка. Не знаю, что с ней не так, но с каждой секундой мне было страшно, что я могу задохнуться. Внутренний голос снова начал смеяться.       – В твоей душе столько нарглов! – девочка суматошно начала оглядываться по сторонам и кого-то искать. Наконец, она слезла с меня и встала. Мне было нечего сказать в ответ. Если все дети в школе такие, то мне будет еще сложнее с ними общаться. Боюсь, мы вообще друг друга не поймем.       Тем временем, девочка даже не думала мне помогать, найдя кого-то глазами и помахав рукой. Мимо проходящие маги будто не замечали, что мне сейчас плохо, принимая все за игру малышни.       В глазах стало темнеть до серой ряби, а я через страх задохнуться окончательно попыталась встать. К сожалению, у меня получилось только сесть. В это время к нам подошел человек, очень похожий на девочку и подал свою сухощавую ладонь. Кое-как встав, поднимая клетку, я вцепилась двумя руками в его грязно-желтую мантию и прикрыла глаза. Внутренний голос продолжал надсмехаться, но уже значительно тише. Дыхание постепенно начало восстанавливаться, хоть и боль в висках стала нудящей.       – Папа! У нее столько нарглов! – девочка не переставала жаловаться на каких-то нарглов, а я готова была просто стоять и дышать, лишь бы не повторять этот опыт снова. Наконец, я поняла, что паника начинает утихать и открыла глаза, посмотрев на отца этой странной девочки.       Передо мной стоял мужчина с отросшими пепельными волосами и каким-то странным выражением лица. Россыпь морщин его очень сильно старила, на вид ему было уже далеко за сорок. Он повернулся к дочке, погладил макушку и улыбнулся.       – Моя малышка тебя испугала? Да, точно-точно, – мужчина снова перевел взгляд на меня. – Меня зовут Ксенофилиус, а это Полумна, моя дочь. Не бойся, она не нарочно.       Только я хотела ответить и представиться в ответ, как за спиной раздался знакомый голос.       – Мисс Брэгг пора возвращаться домой, – он медленно растягивал фразу, будто пробовал ее на вкус и вкладывал в нее все свои эмоции. От неожиданности я снова испугалась, но на этот раз не так ярко. По крайней мере, дышала как обычно. Отцепившись от отца Полумны, я развернулась к профессору.       – Мистер Снейп, – Ксенофилиус кивнул, подхватывая дочь и проходя мимо. Видимо, они не особо ладили… Хотя, профессор и со мной не ладит. Надеюсь, как учитель он не такой страшный.       – Вы находите приключения со всей тугодумостью Гриффиндора – он навис надо мной и внимательно стал смотреть за моей реакцией, как будто наслаждался тем, что я испугалась его внезапного прихода.       Сначала нарглы, потом гриффины какие-то… Голова продолжала болеть, видимо, я не только висками вспоминала, но и неплохо так припечаталась затылком к камню. Думать про гриффинов не хотелось, хоть и знакомое слово царапнуло сознание.       – Сэр, простите, – я не придумала ничего лучше. Иногда стоит переступить и признать свою ошибку, даже если ее не было. Виновато опустив голову, я потупила взгляд, разглядывая носки туфель профессора. Тем временем, Снейп просто развернулся и пошел к выходу с улочки. Даже не знаю, что лучше, разозлить человека в первый день встречи или извиняться ни за что.       Вздохнув, я побрела за профессором в черной мантии. Снова пройдя через паб, мы оказались на улице обычного мира. Снейп поймал такси и повернулся ко мне.       – Сейчас я заплачу за проезд, и водитель отвезет вас домой. Я уверен, вы в состоянии сами добраться до дома, мисс, – его колючий взгляд и нервное подергивание рук говорило, что он действительно сильно не в духе. Вот только за что? Не хочется оставлять плохое впечатление, все-таки, он будет меня учить.       Внутренний голос подсказывал, что не стоит лезть на рожон и пытаться выяснить причины. Человек с горяча может наломать дров и высказать все, что потом разрушит хлипкие взаимоотношения. Я поблагодарила его за все и шагнула к машине, садясь вперед. Сумка легла ко мне на колени, невесомая и мягкая при прикосновении. Моя прелесть.       За всю дорогу водитель спросил меня разве что о погоде, в самых лучших английских традициях. Чтобы не уснуть, я разглядывала проплывающие мимо пейзажи и даже попросила его включить радио. Под попсовую музыку голова практически перестала болеть, лишь неприятно пульсируя на затылке.       Дома меня встретила тишина. Я быстро сняла обувь и побежала наверх. Мама спала в кровати, видимо в прихожей было неудобно и она решила перелечь. Кроме нее никого дома не было и, постояв недолго в дверях и убедившись, что с ней все хорошо, я побежала к себе, попутно ставя на стол клетку с Эмили и выпуская ее изучить комнату. Устроившись на кровати поудобнее, я достала из сумки все книжки и стала их листать.       В некоторых учебниках картинки были красивыми, в некоторых их не было, только сухой текст. Остановившись взглядом на одной из них, я задумчиво потрогала пальцем шершавую бумагу. На меня смотрел нарл, очень похожий на ежика. А вот наргла в учебнике не было. Я хмыкнула. Или Полумна видит что-то, чего не видят другие, или у нее богатое воображение. Маги, оказывается, не совсем обычные люди, хотя и меня к простецам отнести сложно. Я и сама вижу то, что недоступно другим. Прошлое связано со мной, настоящее запутано, а будущее – это неразгаданные тайны.       Вспомнив про Полумну, я снова задумалась о Любаве. Мирослава сказала, что я почувствую ее, но как это будет, совершенно не пойму. Что если воспоминания и есть путь, по которому я смогу ее найти? Уже совершенно ничего не понимаю.       Вздохнув, я достала палочку. В видениях какая-то девочка в поезде починила мальчику-который-выжил очки, а тренировалась она еще до школы. А потом, на летних каникулах нельзя было применять магию пока не исполнится шестнадцать. Значит, нужно пытаться что-то сделать сейчас, если учитывать, что учителя в школе могут быть такими же как Снейп, то тренироваться стоит втройне усердно.       Открыв первую страницу учебника по чарам, я начала вчитываться в запутанное объяснение магии. Здесь говорилось о том, что магия является проявлением желания и для ее применения нужно знать четкую формулировку заклятия. Иначе, может получится то, чего совсем не ожидаешь. Сравнив опыт из видений прошлого и сноп искр в лавке Олливандера, я задумчиво перевернула страницу. Можно и самим составить заклинание, которое будет гораздо сильнее. Если формулировки в учебнике общие, то чтобы усилить заклятие, нужно просто говорить от всего сердца и желать того же. Наверное, и без слов можно сотворить настоящее чудо. Эта мысль была очень интересной.       Палочка в руке была родной и очень теплой, иногда пульсировала, совсем как настоящее сердце. Я сосредоточилась на своем желании и быстро взмахнула. Изголовье кровати поменяло свой цвет с коричневого на ярко-желтый, напоминающий осенние мотивы. Прикрыв глаза, я снова представила, как цвет меняется на исходный и с облегчением выдохнула. У меня получилось. Магия дышала в груди точно также, как и легкие, желания бились, как сердце, а руки были теплыми, как будто согретыми от пламени костра.       Я задумчиво открыла книгу по стихиям и перевернула страницы сразу на огонь. Послышались шаги за дверью, и я сразу побежала к их источнику. Хотелось поделиться радостью с мамой, услышать ее одобрение и похвалу.       – Мама! Ты проснулась! – радостно обняла ее со спины, понимая, что столько всего произошло за день. Не терпелось ей обо всем рассказать. Вдохнув родной запах маминой одежды, я подняла голову и увидела ее ласковые глаза.       Спустя полчаса мы сидели в гостиной и пили чай, а я без умолку рассказывала о впечатлениях, думая, как же все-таки хорошо, когда понимаешь природу магии, дышишь ей. Я была рада, что могла спокойно болтать о мире магии и не думать о прошлом. Сестры были в школе и скоро должны были прийти, отчим на работе до самого вечера. Идиллию иногда прерывал шум в комнате, и я с тоской понимала, что мою сову еще воспитывать и воспитывать, все-таки она не человек, а скорее, пернатый ребенок.        – Мама, в школе я буду писать тебе и отправлять письма совой, – довольно улыбнувшись, прильнула к теплой руке матери и заглянула ей в глаза.       – Сова - это необычно, – мама не сильно удивилась, но захотела на нее посмотреть. Я была не против, как выяснилось, Эмили тоже.       На удивление, как только мы вошли в комнату, птица сразу села ей на плечо, шутливо клюнув куда-то в макушку. В это время мама со знанием дела почесала ее по шее.       – А как она так подлетела к тебе сразу? – я подошла к сове поближе и протянула ей руку. Эмили что-то проклекотала, а мама лишь хихикнула.       – Ты думаешь, я первый раз вижу почтовую сову? Глупышка ты моя, – мама погладила птицу по оперению и продолжила. – У тебя необычная сова. Твой отец отправлял мне письма точно такой же, только она была полностью черной. Это же ястребиная сова?       Я заторможено кивнула, понимая, что у меня все шансы спросить про папу и получить вполне обоснованный ответ вместо выученной наизусть истории про жертву войны, что я и сделала.       – Ну, твой отец, Ладушка, и в правду ушел одним осенним утром, – она внимательно окинула взглядом комнату и аккуратно подошла к окну, вглядываясь в припорошенное белыми облаками небо. – У него было много желаний, одним из которых был мир в нашем мире. Однажды, он понял, что нужно начинать с самого начала истории и… Лада, понимаешь, он мог путешествовать во времени.       Мама обернулась и посмотрела на мое взволнованное лицо, ловившее каждое слово. Мне было безумно интересно услышать правду, а не легенду, скормленную для отчима и хорошо приправленную фактами «жертва войны» и «лишний раз не напоминать».       – Ему нужно было шагнуть в август 1891-го. Я тогда была беременна тобой и не думая, отпустила его. Он вернулся на порог моего дома спустя какое-то время и больше не мог дышать. Его убили, Ладушка. Кто, как и когда, я до сих пор не понимаю.       От маминых откровений я не знала, что сказать. Значит, Тернер – это действительно фамилия, связанная с путешествиями во времени. Он хотел предотвратить что-то страшное, меняющее ход нашей истории полностью. И видимо, у него это не получилось.       Я подбежала к маме, обняв ее. Слезы сами по себе стекали по щекам и капали на пол. Пережить такое в реальной жизни, потерять родного человека… Я понимала ее как никто другой, вспоминая Любаву из прошлой жизни и горько оплакивая это откровение. Видимо, мама что-то поняла и начала гладить меня по голове, прижимая второй рукой к себе. Она не ждала, что я открою свои тайны именно сейчас, не надеясь на продолжение диалога. Молча стоя рядом с окном, мама просто думала о чем-то своем, давая мне время переварить все, что я только что узнала от нее.       – Мам… мама, – всхлипнув, чуть отодвинулась и посмотрела на нее, – Гоблин в банке, Эмили… Я сильно на него похожа?       Боясь, что она согласится, я надеялась на обратное. Не хотелось напоминать ей о смерти отца одним своим существованием. Было ужасно осознавать, что моя жизнь тоже завязана на времени. И что отец мог когда-то видеть то же, что и я.       Мама лишь грустно улыбнулась, целуя меня в волосы.       – Ты всегда будешь моей радостью, я никогда не пожалею о прошлом.

***

      Остаток летних каникул я провела с пользой, каждый день тренируясь в магии. Учебники я не зубрила, но старательно запоминала каждое слово и старалась воспринимать все с точки зрения логики. Эту фишку придумала моя мама, когда сама училась в школе, доходчиво объяснив, что все знать невозможно, а хорошие оценки и знания можно получать интуитивно, зная саму суть информации. Я лишь кивала и продолжала изучать книги.       К середине августа я смогла хотя бы единожды повторить практически все чары из учебника без чтения заклинаний. По-другому у меня получалось очень плохо: произнося слова вслух, я сбивалась с концентрации и уже не могла думать о чарах. В такие моменты противный внутренний голос начинал задавать вопросы о всем, кроме магии, отвлекая меня от практики окончательно. Но был в этом и плюс: другие волшебники не сразу смогут понять, что я хочу наколдовать. Если бы я озвучивала свои заклинания, то стала бы мартышкой с гранатой: вроде знаешь, что оппонент наколдует и можешь приготовиться что-то с этим сделать. В такие моменты я вспоминала дуэли из альтернативной истории, мысленно радуясь своей продуманности в плане тренировок. В груди было стойкое ощущение, что я делаю все правильно, усиливаясь с каждым новым заклинанием.       Магия, протекающая внутри меня, дышала вместе с моими органами в унисон. Я могла только догадываться, почему так происходит, но точно была уверена, что медитации, которыми я занималась последнее время, сильно мне помогали. Их единственный минус был в постоянном прокручивании воспоминаний прошлого, от этого не только болела голова, но и хотелось погружаться в предыдущую жизнь все больше и больше. Иногда я думала, что начинаю сходить с ума от постоянных флешбеков и Любавы. Мне во чтобы то ни стало нужно ее найти, даже если она мне не объяснит, в чем причина моего желания, я смогу успокоиться и перестать торопить события.       За неделю до отправления в школу я взяла с собой маму, и мы добрались до Косой Аллеи самостоятельно. Как бы я не говорила, что мне не нужно возвращаться сюда снова, умом понимала, что чем чаще буду здесь появляться, тем проще будет познакомиться с будущими одноклассниками и влиться в общество магов.       С мамой мы посетили банк, где Вульфрик помог мне со сменой фамилии. Если раньше я хотела поменять фамилию на двойную, то была переубеждена матерью. Загадочно улыбнувшись, она сказала полностью сменить фамилию на отцовскую, по обычным документам я все равно буду считаться Брэгг, зато в магическом мире приживусь окончательно.       Мне показалось это странным, но я была уверена, что дома мама объяснит, почему так важно здесь прижиться.       С момента моего прошлого визита, на Косой Аллее было еще больше людей, в основном прогуливаясь по кафе, а не покупая детям что-нибудь из школьного списка. Такой подход подтверждал правильность моих мыслей о знакомствах.       Мама свернула в какой-то проход между лавкой Олливандера и кафе Фортеськю, а я с удивлением обнаружила, что там есть еще магазинчики, куда более скромные, но с поддержанными товарами. Немного подумав, я согласилась с ней, ведь в вопросе книг можно здорово сэкономить и купить гораздо больше необходимого.       На этот раз проходя между стопками бумаг и прочей макулатуры, я остановилась в секции учебников за второй курс. Повернулась к маме и хихикнула.       – Если я прочитаю и эти учебники, то мне станет совсем скучно на уроках, – ситуация и правда была забавной. Однако, на всякий случай я взяла и их, решив заложить основу на новый учебный год хотя бы из нескольких предметов. А потом не удержалась и взяла еще и еще… Так, в моей коллекции прибавились книги по чарам, трансфигурации, алхимии и рунам. Я все еще помнила о профессоре Снейпе и осознавала, что он может быть настроен ко мне не совсем доброжелательно. Поэтому, взяла расширенный курс зельеварения и травологии, понимая, насколько будет важно все запомнить и оставить о себе хорошее впечатление. Из учебников за первый курс я поняла, что эти два предмета неразрывно связаны, потому, стоило начинать учить их самостоятельно, чтобы лучше понимать сказанное на уроках.       Довольный продавец заработал на мне достаточно много денег и выдал каталог, в котором я могла заказать товары палочкой, а он отправит их совой где бы я не была. Поблагодарив мужчину, я сложила все книги в свою сумочку и взяла маму за руку. Шоппинг определенно положительно на меня влиял.       День мы закончили мороженым из Фортескью и довольные поехали домой, а я все думала о том, насколько сильно изменилась моя жизнь.       Мама все чаще подходила ко мне, садясь рядом и подсказывая советами и своим мнением. Ее фантазия было гораздо обширнее, чем у меня, и я просто наслаждалась обстановкой, стараясь показать ей как можно больше из того, что я могу на практике. Как-то раз она обняла меня и начала разговор.       – Я горжусь тобой, Ладушка, – как ни странно, но обращение перестало меня цеплять, как будто все воспоминания постепенно начинали сливаться со мной, становясь одним целым. Мама хотела о чем-то поговорить, а я просто сидела на краешке ванны и тренировалась в «Агуаменти», то призывая воду, то сливая ее по водостоку. – Я не просто обычный человек, мне было дано видеть все, что происходит в волшебном детстве и мотать на ус. Когда-то давно таких как я выкидывали из волшебного мира.       Я внимательно прислушалась, прекращая заклинание и поворачиваясь к стоящей рядом маме. Вода с хлюпом начала сливаться в трубу.       – Ты жила с волшебниками? – если это так, то теперь я понимаю, почему она мне помогала все это время. У нее был опыт в видении всей картины, а не только хорошо развитое воображение и взгляд со стороны обычного человека.       Женщина смотрела на меня как-то по-особенному, понимая, что если завела об этом разговор, то обязана довести его до конца. Решительностью мы были с ней очень похожи.       – До одиннадцати лет, – мама присела на краешек ванны вместе со мной и взяла мою руку, поглаживая и раздумывая о чем-то своем. Подбирая каждое слово, она продолжила. – У меня не оказалось магических способностей, но родители думали, что еще не все потеряно и ждали письма из Хогвартса. А когда и оно не пришло, они отозвали документы и деньги за обучение в школе, выкинув меня к своим родственникам, таким же, как и я. Твоя бабушка, дедушка и я… Мы сквибы, дочка.       Я смотрела на маму и понимала, что она настоящая героиня. Знать, что в родном мире не получится жить нормально, не надеяться на будущее в нем и начать жизнь с чистого листа в новом, хоть и принудительно… Предательство родителей я бы не пережила, для меня это слишком.       – Мама, а что стало с твоими настоящими родителями? – дедушку и бабушку, которые приемные, я любила и уважала, каждый год отдавая память деду на родительском дне. К бабушке мы приезжали довольно часто, и я не могла и подумать, что она мне не родная.       Женщина лишь грустно улыбнулась, сжимая мою руку и упираясь взглядом в дверной косяк. Было видно, что она переживала те события снова, отпуская их и говоря мне правду.       – Вскоре, они умерли от лихорадки. На тот момент их магическая семья состояла только из них двоих, меня они не приняли, выгнав из дома и род угас насовсем. Когда это случилось, их домовик принес дедушке и бабушке письмо и исчез. Я так и не смогла вызвать этого пройдоху снова.       Встав, мама меня обняла и коснулась палочки в моих руках.       – В твоих руках лежит великая сила и я просто хочу, чтобы ты всегда помнила о доброте в твоем сердечке. Никогда не забывай, что где бы ты не была, мы всегда будем рядом. Учись не на своих ошибках, а исключительно на чужих.       Я не могла выдавить и слова, беспомощно к ней прижавшись. Для меня было шоком, что волшебники могли так поступить с мамой, когда она была моего возраста. Если все маги такие жестокие, то мне всегда нужно быть настороже.