И рвутся струны

      Всё происходит быстро.       Из глубин библиотеки, о которой им с Муаном по секрету поведал старейшина пика Духовного щита, внезапно раздаётся натужный скрежет. Следом слышатся звуки соударения чего-то тяжёлого с полом. Шен недоумённо моргает и ставит книгу обратно на полку, норовясь обойти стеллаж и определить источник звуков. Выполнить задуманное не выходит. Краем глаза Шен замечает тёмное пятно, что стремительно опускается откуда-то сверху, а в следующий миг чья-то ладонь одним сильным ударом отталкивает его в сторону. Протяжённый грохот заполняет всё помещение.       Руки слегка дрожат, а мысли в голове путаются, пока пыль медленно оседает на дощатый пол, попутно забиваясь в нос и глаза, когда Шен открывает последние. Книжный шкаф массивной грудой досок лежит на том месте, где заклинатель стоял всего мгновение назад.       "Надо же. Там мог быть я", — мысль отчего-то не несёт в себе ни грамма эмоций: дело ли в шоке или, быть может, в том, что Шен слишком привык к тому, что его жизни на постоянной основе что-то угрожает — он не знает. В горле першит, и заклинатель прикрывает рот ладонью, прокашливаясь.       Книги и свитки — какие-то порванные лишь частично, какие-то полностью утерявший свой былой вид, — в хаотичном порядке валяются вокруг. Шкафы, точно костяшки домино, с которыми Шен нередко игрался в юности, повалили друг друга, за жалкие секунды превратив библиотеку, хранившую секреты тысячелетней давности, в подвал с грудами барахла, о котором все давным-давно успели позабыть в связи с его ненадобностью. Взгляд натыкается на полку книжного шкафа, опирающегося своей верхней частью на другой, чудом не упавший, которая никак не перестает тихо скрипеть, качаясь из стороны в сторону и норовясь вот-вот отвалиться.       “Лунг Рит вряд ли обрадуется, когда узнает”, — бок начинает ныть от удара с твёрдой поверхностью, но Шен не обращает на это внимания и поднимается с пола, оглядываясь.       Муана нигде не видно.       Волнение мгновенно нарастает, затмевая все здравые мысли о том, как глупо и совершенно нелепо звучит предположение, что прославленный мечник пал от хищных лап книжного шкафа.       Ведь не мог же, правда?       Паника тягучей смолой растекается по сознанию, взгляд безостановочно блуждает по помещению, цепляясь за каждый уголок, но так никого и не находя.       — Муан!       Ответа не следует.       Продолжая выкрикивать чужое имя, Шен передвигается по библиотеке, выискивая синие одежды под грудами сваленных друг на друга досок — язык просто не поворачивается назвать это шкафами. В горле саднит, после каждого оклика кашель так и рвётся наружу. Страх, что опоздал, что потерял в столь вздорной ситуации, успевает проникнуть в каждую клеточку, пламенем отчаяния выжигая изнутри, когда с другого конца комнаты слышится недовольное ворчание.       — Больше никогда в жизни Лунг Рита не послушаю. “Лучшая библиотека среди тех, что есть у нас в ордене”, — пародируя старейшину пика Духовного щита, Муан стряхивает с себя пыль, что толстым слоем осела на него, — оно и видно, что лучшая, наверное, поэтому сюда никто и не ходит.       Шен, точно вкопанный, останавливается, боясь пошевелиться. Кажется, сделай хоть шаг, и Муан испарится, оставляя Шена один на один со столь внезапной утратой. Пальцы впиваются в ладонь, когда он тихо произносит:       — Почему ты не откликался? Я звал тебя.       Мечник как-то неуверенно поднимает взгляд на Шена, осматривая того и словно не решаясь сказать что-то.       — Прости, ты… ты что-то сказал? Меня, кажется, немного оглушило, точно через толщу воды всё слышу.       Оглушило. Вот оно что.       Как же нелепо!       Шену хочется смеяться. И нужды сдерживать себя он не видит. Надрывный, отнюдь не радостный смех разносится по библиотеке, когда Шен хватается за живот, сгибаясь. Невидящий взгляд устремляется в пол, а в голове набатом гремит: “живой-живой-живой-живой!”.       На плечо опускается рука, и Шен не выдерживает — ладони тянутся к столь родному лицу, трогая, ощупывая, точно проверяя на подлинность. Пальцы оглаживают подбородок, щёки, нос, лоб, стараясь впитать в себя каждую черту лица, запомнить все крошечные шрамы, что не удалось свести мазями и снадобьями Зага. Губы резко накрывают чужие, отчаянно ища ответа, пока руки сильнее обвиваются вокруг широких плеч. Муан тихо охает в поцелуй — явно не ожидал столь бурной реакции, — и Шен чувствует тепло рук на своей талии.       Ни один из них не знают, сколько они стоят так: прижимаясь друг к другу неистово, стараясь заглушить страх, закопать в чувстве реальности происходящего каждую мысль о том, если чуть отпустишь — пропадёт в тот же миг, зыбким туманом на пыльные полы оседая.       Кожу на губах начинает покалывать, и Шен слегка прикусывает губу Муана в назидание, получая полный удивления взгляд в ответ.       — Больше не пугай меня так. Я подумал, ты-       — Всё хорошо. Я тут, ничего страшного не случилось. Ну, кроме того, что мы пришли сюда по совету кое-кого, имён называть не будем. Больше в это место ни ногой.       Шен тихо выдыхает. Лоб упирается в плечо Муана. Да, пожалуй, мечник прав: больше им приходить сюда не стоит.