Несчастный случай

Шан Цинхуа… обеспокоен. Ладно, хорошо, Шан Цинхуа ВСЕГДА обеспокоенный. Правда, тревога на сей раз носит несколько иной характер. Большинство студентов высшего учебного заведения заканчивают именно так. После завершения колледжа, Шан Цинхуа, обременённый тяжёлым грузом рухнувших надежд и значительного долга, с гордостью держал в руках диплом. Однако в глубине души его согревала светлая перспектива — продолжение обучения и обретение степени магистра. Эта мечта была для него особенно значима, так как он всегда стремился стать литератором. Если бы лишь представилась возможность углубить свои знания, изучить разнообразные методы и постичь творчество своих кумиров, он без колебаний воспользовался бы ею, чтобы в дальнейшем воплотить свои амбиции в жизнь. В то же время на нем лежал долг, огромнейший кредит. Тогда его лучший друг, самый преданный (анти)фанат, спаситель, его несравненный брат-огурец Шэнь Юань познакомил парня с университетской программой. Она призвана помочь студентам найти спонсора, позволяющего им завершить учебу. Как Шэнь Юань об этом узнал? Семья Шэнь издавна принимает участие в данной программе, предоставляя поддержку малоимущим учащимся для достижения их целей. Предлагал ли Шэнь Юань спонсировать Шан Цинхуа? Нет, чёрт возьми! Богатый ублюдок! Так или иначе, Шэнь Юань объяснил ему, как образом правильно зарегистрироваться и попробовать отыскать человека, согласного поддержать поставленные им планы. Эта оказалась наиболее трудная часть. Шан Цинхуа страдает заниженной самооценкой и с трудом общается с малознакомыми людьми. А ведь Шан Цинхуа требовалось продемонстрировать окружающим свои творения! Убедить их в том, что он достойный писатель и достоин этой перспективы! О да, для Шан Цинхуа оно представлялось настоящей пыткой, он никогда не чувствовал себя таким несчастным. Спустя множество неудачных попыток юноша нашёл скучающего богача, согласного внести плату за его обучение. Наконец-то! Шан Цинхуа безмерно был благодарен своему новоявленному спонсору, именованный: Линьгуань Цзюнь. Этот мужчина довольно пугающий и трудночитаемый, и Шан Цинхуа не совсем понимает, зачем тот остановил свой выбор на нем. В принципе, данная тема не сильно заботила студента, Шан Цинхуа упорно учился и добился отличных результатов, отлично себя зарекомендовав. В рамках программы Шан Цинхуа обязан показывать спонсору достигнутые показатели, и он еженедельно выполнял важное требование. Он смертельно боялся жуткой личности, да, и самым досадным моментом оказалось именно то, что человек постоянно дразнил его. Это очень беспокоило Шан Цинхуа. Такое положение дел сохранялось целый год. Беда заключается в том, что во время очередной встречи Шан Цинхуа осенила блестящая идея назвать Линьгуань-Цзюня своим «Папочка-учитель.» ЭТО БЫЛА ШУТКА !!!!!! Шан Цинхуа сильно нервничал и переживал, он выдал дурацкую шутку, отчего воцарилась крайне неудобная тишина, и он мог бы возразить, сказав, что это ошибка, однако слова, вылетавшие изо рта, не поддавались контролю! Затем, как истинный малодушный, Шан Цинхуа ушёл, не показав своих трудов. Всё обернулось неудачей, после чего Шан Цинхуа от стыда не находил силы посмотреть на своего благодетеля. В течение всей следующей недели парень укорял себя по поводу отсутствия своевременной ясности замолчать. Он также планировал, как будет обходиться при отсутствии средств Линьгуань-Цзюня. Целая жизнь, проведенная в борьбе с огромным долгом, показалась ему уже не такой плохой. Шан Цинхуа не сомневался, что расплатиться с долгами удастся, сочиняя дерьмовую порнографию в Интернете. Он занимался этим все студенческие годы. Благодаря сетевым историям задолженность оплачивалась почти регулярно. Накануне Шан Цинхуа получил от Линьгуань-Цзюня текстовое сообщение с предложением о встрече. Шан Цинхуа, естественно в отказе не имел веса слова вынужденно согласился. Закончилось тем, что прямо перед дверью квартиры Линьгуань-Цзюня у Шан Цинхуа случился приступ паники. В намерения Шан Цинхуа не входило дурацкое шутовство и разрушение их вполне добрых и необычных отношений. Он нервничал! Потому что: А): Линьгуань Цзюнь чертовски привлекательный. Б) Он первый, кто поддержал Шан Цинхуа. Шан Цинхуа просто не имеет право иметь дела с таким человеком. Поэтому, пожалуйста, Линьгуань Цзюнь, господин, будьте милосердны к этому скромному начинающему писателю. Дверь открывается, и за ней стоит невозмутимый Линьгуань Цзюнь. На всех предыдущих встречах Линьгуань Цзюнь одевался в безукоризненную светскую деловую одежду, в какой-то костюм, сшитый, видимо, по индивидуальному заказу. Шан Цинхуа впервые видит его в обычном свитере и джинсах. Признаться, так он выглядит менее устрашающе. Шан Цинхуа несколько раз моргнул, осмысливая новую сторону Линьгуань Цзюня. Должно быть, он слишком долго оставался неподвижным, потому что увидел, как Линьгуань Цзюнь вопросительно поднял одну бровь. — Ах! З-здравствуйте, сэр! — сразу же заговорил Шан Цинхуа, не в силах допустить, чтобы эта странная тишина снова вернулась. — Добрый день! Как поживаете? Это была долгая неделя, не так ли? — Входи. — кратко произнес Линьгуань Цзюнь, полностью игнорируя попытку Шан Цинхуа завязать нормальный диалог. — Да! — Мужчина не задал ему ответного вопроса, но у Шан Цинхуа возникло ощущение необходимости отозваться в любом случае. Он поступает так, как сказано, входит в изысканную квартиру. Не глядя по сторонам, слишком сосредоточенный (и к тому же очень нервный), он надевает тапочки. Дверь уже закрыта, а Линьгуань Цзюнь прохаживается в центр гостиной. Шан Цинхуа впервые оказался в доме своего спонсора. Как правило, они встречаются в каком-нибудь кафе или библиотеке, на нейтральной местности, где оба чувствуют себя непринужденно. Нахождение в доме Линьгуань Цзюня — нечто новое, непривычное. Он бегло осматривается: комната в основном однотонная и простая, как на картинках в журнале. Здесь нет ничего обжитого, все слишком обезличено. Даже в его крошечной квартирке больше индивидуальности, больше уюта. — Хочешь что-нибудь испить? — спросил Линьгуань Цзюнь. Шан Цинхуа замечает, что он находится в зоне бара. Он выбирает одну из бутылок на стене и наливает себе порцию. На часах почти четыре часа дня, не самое подходящее для выпивки время, по меркам Шан Цинхуа — слишком рано. Но, конечно, где-то в конце земного шара сейчас довольно поздно, чтобы употреблять алкоголь. Да и Шан Цинхуа после неудачной шутки требуется набраться мужества, чтобы поговорить с мужчиной, поэтому он соглашается. — Да, пожалуйста. — отвечает Шан Цинхуа и смотрит, как Линьгуань Цзюнь берёт и наливает ещё один стакан. Шан Цинхуа достаточно безопасно себя ощущает, решительно сделав пару шагов ближе. Пройдя по мягкому черному ковру, он устраивается на одном из стульев у барной стойки. Затем кладет рюкзак на колени. Шан Цинхуа вспоминает, что внутри лежит его ноутбук, а в нем - новая история, которую нужно продемонстрировать Линьгуань Цзюнь. Перед ним стоит стакан, Шан Цинхуа заглядывает в него. В янтарного цвета емкости медленно плавает кубик льда. От жидкости исходит сильный запах, и он точно не уверен, что это такое. Парень берется пальцами за стакан, ощущая его холод, но не пьет. Рядом с ним расположился Линьгуань Цзюнь, спокойно распивая свой напиток. — Я был занят в последние дни, поэтому не мог встретиться с тобой раньше. — Сказал Линьгуань Цзюнь после глотка. — Теперь ты успокоился? — На его красивом лице появляется дьявольская ухмылка. Самое время выпить! Шан Цинхуа решительно берёт стакан и подносит его к губам, делая глоток неизвестной жидкости. Он уже понял, что у неё сильный запах, а теперь узнал, что и вкус сильный. Оно обжигает горло, пока он пьёт. Шан Цинхуа уверен, что он скорчил гримасу, из-за жжения у него на глазах выступили слезы. Шан Цинхуа изо всех сил старается не закашляться, но у него ничего не получается. Пока он пытается не умереть от выпитого, рядом с ним раздается негромкий смешок. Как жестоко! Сжальтесь над этим скромным человеческим существом, сэр! — Если бы я знал, что он слишком крепкий для тебя, я бы предложил газировку. — Говорит Линьгуань Цзюнь, поддразнивая. Это не его вина! Дешёвое пиво, которое пил Шан Цинхуа, не похоже на этот напиток. Шан Цинхуа пил его, чтобы стать более храбрым, но вместо этого, напиток уничтожил те крохи достоинства, которые у него ещё остались. Ситуация стала хаотичной слишком быстро, он не знает, как с ней справиться. Пытаясь сделать вид, что ситуации с выпивкой не произошло, Шан Цинхуа открывает молнию своего рюкзака и достает оттуда ноутбук. Он аккуратно ставит его на стойку и включает. Это совершенно новый ноутбук, Линьгуань Цзюнь подарил его ему через несколько месяцев после того, как стал его спонсором. У него хороший процессор и большая оперативная память. Шан Цинхуа не является компьютерным экспертом, но он знает, что это отличная модель. И очень дорогая, он искал её в Интернете. Он никогда бы не смог купить этот ноутбук сам. Видите? Линьгуань Цзюнь купил ему хорошие вещи. Кроме ноутбука, он также купил ему хорошую одежду (для интервью! Линьгуань Цзюнь связался с издательской компанией и получил для Шан Цинхуа интервью!), он часто покупает ему еду (их встречи часто длятся так долго, и когда они заканчиваются, уже поздно, поэтому Линьгуань Цзюнь посылает доставку на дом Шан Цинхуа!), он также заплатил за аренду жилья Шан Цинхуа (просто потому, что в том месяце Шан Цинхуа не получил достаточно денег!). Шан Цинхуа был не совсем неправ, когда назвал Линьгуань Цзюня своим академическим папочкой. Линьгуань Цзюнь потратил значительную сумму денег на Шан Цинхуа, помимо его расходов на учебу. Это его точка зрения, ладно?! По крайней мере, Линьгуань Цзюнь не просил у Шан Цинхуа таких странных вещей, как фотографии ног или воды в ванной. Ноутбук быстро включается, на ярком экране появляются обои системы. Шан Цинхуа использует их только для письма, и он всегда показывает это Линьгуань Цзюнь, так что нет, никаких странных и сомнительных ботанических обоев. Он может использовать их на своём телефоне, и этого достаточно. Не так уж много достоинства у него осталось, чтобы терять эти остатки перед ним. Шан Цинхуа ищет архив и открывает его, когда находит. Там восемь страниц, Шан Цинхуа не был особо вдохновлён на этой недели, он знает это и соглашается. В его жизни был период, когда Шан Цинхуа выгорал от того, что слишком много писал. Колледж был настоящим кошмаром. Линьгуань Цзюнь внимательно смотрит на работы Шан Цинхуа, медленно глотая виски. Шан Цинхуа удивляется, как так получилось, что он так привык к этому ужасному пойлу. Конечно же, Шан Цинхуа больше никогда и близко не подойдёт к этому напитку. Между ними снова воцарилось молчание, Шан Цинхуа чувствует себя так неуютно. Он не должен был так шутить, о чём он думал? Иногда Шан Цинхуа просто говорит и говорит, не контролируя ни свой рот, ни слова, которые выходят наружу. Это странное умение ставило Шан Цинхуа в несколько странных ситуаций, его новая цель — научиться это контролировать. Он прикусывает нижнюю губу — плохая привычка, которую он приобрел за эти годы, пытаясь игнорировать своё беспокойство. Он берёт стакан, просто чтобы почувствовать холодное стекло на своих пальцах, он старается не думать о многом. Он не может сейчас смотреть на своего спонсора, Линьгуань Цзюнь не проявляет никаких эмоций, когда читает. Он никогда ничего не показывает, этот человек хорошо скрывает свои эмоции. Шан Цинхуа может что-то увидеть, только когда Линьгуань Цзюнь дразнит его. Это довольно жестоко с его стороны, но Шан Цинхуа уверен, что он делает это не для того, чтобы причинить ему боль. Шан Цинхуа уже удалось лицезреть, как Линьгуань Цзюнь может быть страшным и злобным, но он никогда не был таким по отношению к Шан Цинхуа. Кроме того, Линьгуань Цзюнь всегда даёт ему хорошие советы. У него хороший глаз на литературу, он может найти некоторые детали, которые можно улучшить, и он честен, когда текст не очень хорошо сделан. Линьгуань Цзюнь также хвалит его! Этого Шан Цинхуа никак не ожидал. Люди не привыкли хвалить его, Шан Цинхуа даже не знает, как выразить свою благодарность, когда его хвалят. Это не так уж плохо, у них хорошие взаимопонимание. И если Шан Цинхуа здесь, рядом с Линьгуань Цзюнем, который пьет свой дорогой виски, демонстрируя свою скромную работу, то, возможно, Линьгуань Цзюнь не оскорбился шуткой, и у них всё хорошо. Может быть, все тревоги и страхи, которые преследовали Шан Цинхуа последние дни, напрасны. Отчего-то, при этих мыслях, Шан Цинхуа стало спокойнее. — Сюжет не очень подвижен, некоторые части трудно прочитать. — Линьгуань Цзюнь в какой-то момент говорит, возвращая Шан Цинхуа в реальность. — Возможно, ты прилагаешь слишком много усилий, это не твой стиль. Неужели он заметил это, прочитав всего несколько страниц? Потрясающе! И, надо же, правда. У Шан Цинхуа была чертовски трудная неделя, и писать было нелегко. У него слишком много мыслей, слишком много забот. Определенно, это не лучшая его работа. Он чувствует себя неловко за то, что поделился ею с кем-то. — Д-да, извините за это. — Шан Цинхуа говорит, застенчиво и решительно. — Я постараюсь в следующий раз! — Не обращай внимания. — Линьгуань Цзюнь взмахнул рукой. — Но я позвал тебя сюда не для этого. — Нет? — спросил Шан Цинхуа, смутившись. Линьгуань Цзюнь допивает свой напиток залпом, и Шан Цинхуа снова чувствует жжение в горле, просто наблюдая за этим. — Нет, — говорит он небрежно, снова ставя стакан на стойку, рядом с ноутбуком. — Я волновался, ты ведь сбежал в прошлый раз. Шан Цинхуа чувствует, как горят кончики его ушей. Это была не лучшая его попытка спастись, и все произошло не гладко. Так неловко! — А-а-а, э-это… — Шан Цинхуа кашляет, притворно, чтобы у него было достаточно времени придумать оправдание. — Я забыл выключить плиту. — Да, конечно. — Линьгуань Цзюнь произносит это с сарказмом, делая вид, что верит в эту ложь. Шан Цинхуа ненавидит, когда он так поступает! Он пытается сохранить достоинство, понятно? — Следуй за мной, я хочу тебе кое-что показать. В мыслях Шан Цинхуа благодарит небеса за то, что они закончили этот разговор. Он просто хочет забыть этот инцидент и продолжать жить, как прежде. Он не просит слишком многого, просто стереть ту маленькую ошибку. Линьгуань Цзюнь встаёт и проходит через комнату. Шан Цинхуа убирает рюкзак с колен и ставит его на стул, затем он делает то, что ему было велено, и следует за Линьгуань Цзюнь в другую комнату. Квартира огромная, Шан Цинхуа и представить себе не мог, что она будет такой большой. И для чего? Там живёт всего один человек (которого Шан Цинхуа знает). Он бы точно не стал жить там один. Так много комнат, которые нужно убирать, так много пустых мест, любой странный шум посреди ночи был бы разумной причиной для переезда. Шан Цинхуа был очень счастлив, проживая в своей крошечной однушке, спасибо большое. Но если Линьгуань Цзюню нравится там жить, он не осуждает. Следующая огромная комната находится рядом с гостиной, и она также выглядит как на фото из журнала. Идеальная чистота и порядок, снова однотонные цвета, простой декор, элегантная люстра и огромное пианино в центре комнаты, так как оно является его главной частью. Мозг Шан Цинхуа тут же произвёл некоторые расчёты, чтобы понять, как здесь оказался этот гигантский инструмент. Дверь, мимо которой он прошёл, недостаточно велика, чтобы она могла пройти. Как пианино оказалось там? Шан Цинхуа не может этого понять. Тогда Линьгуань Цзюнь садится на скамью рояля. Шан Цинхуа не шевелится и некоторое время смотрит на него. Затем Линьгуань Цзюнь поворачивается и видит, что Шан Цинхуа стоит на месте. — Я сказал тебе следовать за мной. — Линьгуань Цзюнь вздыхает и поворачивается назад. Шан Цинхуа кивает, он принял его просьбу. Итак, он идёт туда и садится рядом с мужчиной. На скамье достаточно место, но она не слишком большая, так что их бёдра соприкасаются друг с другом. Наверное, это самая близкая скамья, на которой Шан Цинхуа сидел с Линьгуань Цзюнем, и, к удивлению, это не вызывает дискомфорта, как думал Шан Цинхуа. Когда Цинхуа присел, Линьгуань Цзюнь начинает играть на пианино. Шан Цинхуа не может отделаться от мысли, что это удел богатых людей. Не каждый может иметь пианино и уметь играть на нём. Шан Цинхуа не знает, что это за композиция, но сыграна она изящно. Длинные и тонкие пальцы Линьгуань Цзюнь перебирают клавиши, это естественное движение. Звуки получаются гармоничными, мягкими, красивыми. Шан Цинхуа закрывает глаза, чтобы лучше почувствовать мелодию. Она проникает в его душу, трогает его сердце. Даже без лирики Шан Цинхуа понимает ноты. Они несут в себе ощущение безмятежности, но в них также чувствуется пустота. Песня способна согреть его сердце, но она также может заставить его печалиться. Она прекрасна в своей сложности и глубине. — В детстве у меня было несколько уроков игры на фортепиано. — Раздаётся мягкий голос Линьгуань Цзюня, смешиваясь с меланхоличной мелодией. Шан Цинхуа открывает глаза и видит, что губы Линьгуань Цзюня шевелятся, глаза полузакрыты, так как он слишком увлечен своей игрой, чем тем, что говорит. — Раньше я больше заботился о музыке, чем о школе. Когда мои оценки стали плохими, отец запретил мне играть. Я ослушался его. Когда он узнал, что я продолжаю играть, он избавился от пианино и наказал меня. Он сломал мне руку. Какого хрена?! Глаза Шан Цинхуа отражают дикость, он так потрясён. Он прекрасно знает, каково это иметь плохие отношения с родителями. Его собственная родня не заботится о нём. Если они звонят ему раз в год — это максимум, что он может от них получить. Он чувствует себя счастливым, когда они звонят. Но физическое насилие — это совершенно другой уровень! Это так неправильно. Шан Цинхуа не может себе представить, как это — быть на месте Линьгуань Цзюня. А он рассказывает это за него, как будто это ерунда! Как страшно! Линьгуань Цзюнь продолжает играть, как будто то, что он только что сказал, не имеет никакого значения. Шан Цинхуа не может смотреть на него, поэтому он поворачивает голову, чтобы посмотреть, как тот играет на клавишах. Ему жаль его, это не то, через что должен пройти ребёнок. Шан Цинхуа хочет сказать что-нибудь, утешительное слово, но он знает, что ничего не может сказать, ничто не исправит плохое прошлое. — Я лучше буду играть, чем работать с семьёй. — Линьгуань Цзюнь объясняет, ноты, которые он играет, струятся в воздухе. — Поскольку я этого делать не могу, я стал тем, без кого наша компания не может существовать. Таков он, — последнее утверждение больше похоже на человека, которого Шан Цинхуа привык знать. Месть — это то, что он может ожидать от Линьгуань Цзюня. Даже если это не совсем здоровая цель, это то, что подходит этому человеку. Музыка внезапно прерывается, и Шан Цинхуа слушает вздох Линьгуань Цзюня. Он не может понять атмосферу между ними, Линьгуань Цзюнь бросил на него прошлую травму, и Шан Цинхуа не знает, что делать. Он даже не знает, как справиться со своей собственной травмой! — Я не хочу, чтобы ты понял меня неправильно. — Говорит ему Линьгуань Цзюнь после нескольких секунд молчания. — Я помогал тебе, потому что знаю, каково это, когда твои мечты разбиваются вдребезги. Шан Цинхуа чувствует, как горят кончики его ушей. Он понял, Линьгуань Цзюнь был очень добр к нему, и он теперь немного лучше понимает, почему. Это действительно несправедливо, когда ты не можешь делать то, что тебе нравится, потому что кто-то другой сказал тебе, что ты не можешь. Его собственные родители не верят в способность Шан Цинхуа стать хорошим писателем, следовать своей мечте. Теперь он знает, что у них с Линьгуань Цзюнем больше общего, чем он мог себе представить, что Линьгуань Цзюнь знает, что он чувствует. Шан Цинхуа тронут и благодарен. Он хотел бы сделать то же самое для Линьгуань Цзюня. Было бы хорошо, если бы он знал, как это сделать. — Я ценю это. — Шан Цинхуа говорит, что он честен с Линьгуань Цзюнь и с самим собой, и он полон решимости выполнить свою цель. — Это действительно важно для меня, и я сделаю всё возможное, для нас обоих! — Не стоит обращать на меня внимание, сделай это для себя. — Линьгуань Цзюнь взмахнул рукой. Очевидно, он смирился со своим положением. Это немного печально. Шан Цинхуа снова хочет что-то сказать, но не знает что. Линьгуань Цзюнь заставил Шан Цинхуа потерять дар речи, что бывает редко. — Не, я бы не стал делать это без тебя, это для нас обоих. — Шан Цинхуа настаивает, он действительно верит в это. Затем Шан Цинхуа чувствует, как холодные пальцы касаются его щеки. Он заметил, что Линьгуань Цзюнь осторожно держит лицо Шан Цинхуа. От этого Шан Цинхуа замер, он не ожидал такого. Руки Линьгуань Цзюня слишком холодные, должно быть, это из-за низкой температуры кондиционера или плохой циркуляции крови (Шан Цинхуа где-то читал об этом). Он чувствует, что его сердце бьётся быстрее, а щёки становятся тёплыми. Что, чёрт возьми, происходит? Этого не должно происходить! Почему его тело так реагирует на прикосновения Линьгуань Цзюня? Это так неловко! Линьгуань Цзюнь, видимо, заметил это: его губы изогнулись в мягкой и доброй улыбке, но лишь на мгновение. Затем дружелюбие исчезает, и на смену ему приходит более дьявольская ухмылка. — И ты можешь называть меня, как хочешь. — Говорит Линьгуань Цзюнь в заманчивой манере. Чёрт, он не забыл об этом! И он такой жестокий! Пожалуйста, господин, проявите милосердие! Шан Цинхуа поворачивает своё пылающее лицо, чтобы вырваться из объятий Линьгуань Цзюня, и прячет его в своих ладонях. Он молча молится о милости, он слишком устал, чтобы позориться перед этим человеком. Он хочет сказать, что это не его намерения, это была всего лишь шутка, но слова застряли в горле. Как бы то ни было, Линьгун Цзюнь никогда не позволит ему забыть об этом, и он должен научиться справляться с этим.