Разрушение

Марлена, бедная Марлена лежала на кровати. Уже полденьи давно пора вставать, но она всем сказала, что ей нехорошо, поэтому её не тревожили. Ей правда нехорошо. Девушка потеряна и окончательно разбита, ей больно. Ей очень больно. Марлена в замешательстве, она не знает, стоит ли ей говорить кому-то. Он ведь сказал молчать, глупышка. В комнату зашла Лия с подносом, на котором стояла тарелка ахиако(супчик такой). – Милая, тебе нужно поесть – ласково сказала сестра, поставив поднос рядом с кроватью. – Я не голодная – Марлена даже не смотрела на сестру. – Ты ведь соврала, что плохо себя чувствуешь – как факт произнесла девушка и села на кровать. – Нет. – Что случилось? Расскажи мне. Марлена наконец посмотрела на Лию. Будто бы сорвавшись она прижалась к её груди и заплакала. Ошеломлённая сестра лишь через несколько секунд обняла бедняжку и начала ласково поглаживать её по волосам. – Милая... – лишь это сказала Лия. Через несколько минут тишины Марлена отстранилась и ответила: – Хьюго, он... – она запнулась, Лия внимательно смотрела на сестру – он... он меня опорочил... Бедная Марлена снова зарыдала и прижалась к сестре. Лия лишь шокированная и злая смотрела в окно, не забывая поглаживать сестру. Она была разгневана. Очень разгневана. В тот день Марлена всё таки поела. Она не выходила из своей комнаты несколько дней и общалась только с сестрой, которая пыталась её «восстановить». Наконец ей стало лучше, по крайней мере так считала Лия. Ранним утром она подняла малышку и вместе они отправились в город. Марлене было непривычно находиться на улице после стольких дней изоляции. Но помимо этого ей было страшно. От каждого случайного соприкосновения с прохожими она сильно пугалась и вздрагивала. Лия видела это. Её злость была только сильнее, чем когда она узнала. Злость на Хьюго. Всю дорогу Лия и Марлена молчали. Лия отвела её подальше от людей, к лесу, чтобы бедняжке было спокойнее. – Слушай – начала старшая сестра, положив руки на плечи младшей. От её прикосновений Марлена не шугалась, она лишь внимательно слушала – не стоит никому говорить об изнасиловании. Это лишь отразиться на семье, а Хьюго ничего не будет. В этот момент в окне Каситы, которая относительно недалеко находилась от девушек, мелькнул женский силуэт. Силуэт будто хмыкнул, как делают это местные сплетницы. Сёстры насторожились, но ведь никто не услышит на таком расстоянии, да? ВИЛЛА «КАСИТА» В то же время Долорес шокированная стояла, прижавшись к стене. По привычке она хмыкнула и лишь потом осознала, что сейчас услышала. „Не стоит ничего говорить об изнасиловании“. Издалека плохо видно, но это был голос Лии. В такие моменты она считала свой дар проклятьем. Знать такой факт и молчать... Очень тяжело для неё. „Камило! Я обязана рассказать ему!“ – осенило девушку и та побежала его искать. Примерно через два часа сёстры вернулись домой. Сейчас Лия словно была стражником бедняжки и всеми силами старалась её уберечь. Но она больше не могла спокойно прикоснуться к Марлене: не могла прижать её со спины к себе, не могла чмокнуть в щёчку, как любила это делать раньше – не могла. При любом прикосновении малышка вздрагивала, к иногда у неё и вовсе начинали течь слёзы. Лии оставалось лишь ждать, когда Марлена сама к ней прикоснётся. Но девушка была не такой любвеобильной и раньше, а сейчас и подавно. По этому даже лёгкое касание плеча для Лии было дорого. Она терпела и копила свой гнев. Терпела и копила свой гнев.