Сублимация

Нихилус сублимирует. Он может кусаться, лизать, заглатывать до основания, стремясь взять больше, оторвать кусок, смакуя. Но ему не съесть его Боль. Его напор обескураживает. Обескураживал бы, будь это кто-то, кроме Сиона. Вместе они резонируют, отталкиваются, как одинаково заряженные полюса магнита. Не позволяя стечься во что-то одно, но и иррационально притягиваясь и создавая напряжение. Нихилус привык пожирать, втягивать в себя все, до чего может достать. Но Сиона не поглотить. Поэтому Нихилус сублимирует. Он наваливается всей тяжестью своего медленно разрущающегося тела, всей мощью, переполняющей его Силы и Пустоты, требующей незамедлительного наполнения. Его внимание вездесущее, всепроникающее. Бездна, взглядывающаяся в глаза, без возможности поглотить. А потому лишь ласкающая своим неограниченным ничем напором. Тьма. Когда они остаются одни, проходит всего мгновение, прежде чем Сиона чуть подкидывает Силой и прижимает к столу. Жестко. Властно. Он инстинктивно дергается дать отпор, но Нихилус уже нависает над ним слишком близко. И это совсем не нападение. Нихилус огромная темная тень с ужасающей безразличием маской. И лишь в провалах тьмы глазниц чуть отблескивают глаза. И все же человек. И он тоже. Оба. Замирают на мгновение. Идеальный момент, чтобы потянуться и коснуться губами белой маски. И это интимнее любых касаний или действий. Любых слов. Нихилус напирает. Он окутывает собою, вжимая, вытягивая из испытывающего постоянные страдания и муки тела любые хотя бы в теории возможные наслаждения. Ему плевать на возможность чего-либо, он просто делает это. Их поцелуй со вкусом пепла разрушенных планет. Их страсть - жестокая и эгоистичная. Сион чувствует, как с него срывают ботинки и штаны с поясом. И, моргнув, уже видит его между своих ног. Нихилус жадно заглатывает, всем своим видом показывая, что готов его прямо тут сожрать, раздавить, поглотить, высушить от Силы досуха. Но не может. И лишь сублимирует. И Сиону немного жаль, что тот все же не удосужился снять маску. Зрелище того, как эти губы обхватывали его плоть, было невероятным. И взгляд медовых сосредоточенных глаз - тоже. Черные волосы, спрятанные под капюшоном, было неимоверно правильно сжимать в кулак в такие моменты... но и этой возможности он был лишен. Сион сжал пальцами край стола, двинувшись навстречу. Металл жалобно скрипнул, чуть сминаясь. Мощь чужой Силы прижала к поверхности еще более настойчиво, почти обездвиживая. Внутрь протолкнулись сразу два пальца. Прямо в черной перчатке. Он даже их не снял. Абсолютно нагой Сион и полностью одетый Нихилус. Будоражит. Кому-то, может, и было бы больно или неприятно от трения жесткого шва внутри, но точно не Сиону. Его это лишь больше возбудило. Нихилус не приносил боль - он ее заглушал. Он целует и кусает грудь, оставляя яркие следы, кусает и в шею, опасно близко от артерии. И даже если вцепился бы в нее - Сион бы позволил. Пусть изопьется всей его кровью. От такой мелочи он все равно не умрет. Губ касаются чужие, а вместе с тем внутрь двинулись уже совсем не пальцы. Первые несколько фрикций - тугих, рефлекторно сжавшись на вдох. Он не дает время привыкнуть и сразу наращивает темп, втрахивая отбойным молотком в поверхность. Сион задыхается и видит только черные провалы глаз - бездну, еле заметно (насмешливо?) улыбающуюся и жаждующую только им. Только тем, что получить в полной мере не сможет. Но что всегда будет пытаться поглотить. Так или иначе. *** Нихилус поглощает планету за планетой. И сублимирует их связь с Сионом.