Омега главы

Такемичи был, мягко говоря, ошеломлен. Казутора сбросил на него эту огромную бомбу, и теперь у него внезапно началась течка?! Такемичи увидел, что пара идет к ним, и внезапно встал. Это происходило слишком быстро, и Такемичи нужно было, чтобы они притормозили. Ему нужно было все это притормозить. Он не знал командира, не говоря уже о том, чтобы быть его помощником. - Может быть, свитки не точны? Это может быть просто аллергия, - сердцебиение Такемичи начало стремительно расти, и он начал пятиться от приближающейся пары. - Давайте обсудим все это в безопасной хижине, - предложил Казутора, но Такемичи не согласился. Неужели у него не будет выбора? Неужели то, что он чувствовал по этому поводу, не имело значения? Он глубоко вдохнул, и его глаза наполнились слезами. Его губы слегка задрожали, прежде чем повернуться, чтобы вытереть слезы предплечьем. - Такемичи…Я могу понять, что ... - Казутора, - сказал Такемичи дрожащим голосом - Со всем должным уважением, пожалуйста...Просто, пожалуйста, дайте мне секунду! - сказал он и бросился прочь от этих двоих. - Эй, а не пойти ли нам за ним? - спросил Мицуя - Предоставь это мне, - сказал Хаккай, двигаясь вперед в направлении, в котором убежал Такемичи. Хаккай ухмыльнулся от уха до уха. Такемичи был таким медленным бегуном. - Я тоже иду, - сказал Казутора, следуя за ним -- Такемичи почувствовал облегчение от того, что никто из них сразу не бросился за ним в погоню. Он замедлил ход и остановился у того, что выглядело как дальняя сеть. Где они впервые нашли его. Такемичи сидел там и бросал камни в воду. В его голове крутились самые разные мысли. Такемичи всегда фантазировал о том, чтобы потерять себя из-за кого-то, за кем он какое-то время ухаживал. Он хотел идти медленно, а это было как раз наоборот. Знакомые запахи ударили ему в нос. Один был теплым и манящим, и Такемичи уже начал его узнавать. Другим был запах на открытом воздухе и пресной воды. - Вот ты где, - сказал Хаккай, присев на корточки рядом с Такемичи - Что ты делаешь? - Метаю камни, - сказал Такемичи, пытаясь щелкнуть запястьем, и камень приземлился с тяжелым шлепком. Хаккай хихикнул и поднял хороший камень для себя и Такемичи. - Не похоже, - пошутил Хаккай и несколько раз легко подпрыгнул на своем камне. Такемичи надулся в ответ, и Хаккай не смог удержаться от смеха. - Такемичи, ты милый, когда дуешься, ты это знаешь?, - Хаккай сел рядом с ним, в то время как Казутора предпочел встать позади них на расстоянии нескольких футов. Троица некоторое время оставались в тишине, пока Такемичи не начал пощипывать пальцами свою пахучую железу. Пульсация снова вернулась, и он изо всех сил старался подавить желание потереть или почесать ее. - Для нас безопаснее вернуться в лагерь, - предложил Казутора, и Такемичи внезапно опустил руку. - В этом нет никакого смысла. Я совсем не знаю главу. Я почти не видел его, может быть, несколько раз. Он на самом деле разговаривал со мной только один раз.’ Они позволили Такемичи высказать свои опасения. Они были действительны. Они были серьезны. - Я слышал только истории о предназначенной паре, но никогда не думал, что что-то подобное может быть реальным. Что еще хуже, так это то, что это глава. Люди племен будут относиться ко мне по-другому, как только узнают, верно? Я просто хочу ... вписаться. Я только что приехал... Такемичи прижал ноги к груди. - И...Все знают, что я девственник... Такемичи отвернулся. "Как только у меня начнется течка, я уже не буду целым , и я буду связан с альфой, которого я даже не знаю", - его голос зазвучал выше, пытаясь сдержать слезы. Эти двое чувствовали запах стресса в омеге. Хаккай вздохнул и обнял плачущего блондина, заставляя его положить голову ему на плечо. - Давай решать по одному вопросу за раз, Такемичи, - Хаккай похлопал его по плечу, пока он не взял себя в руки. - Что мы можем сделать, чтобы тебе стало лучше прямо сейчас? - Обними меня и дай мне что-нибудь, чтобы моя шея перестала беспокоить меня, - всхлипнул Такемичи, снова начиная плакать и сильно потирая шею. - Эй, эй, успокойся, ты сделаешь только хуже, - Хаккай посадил Такемичи между ног и обнял его сзади. Такемичи вскоре снова успокоился, покачиваясь взад-вперед. - Я думаю, мы все знаем, что остановит эту боль в шее, - медленно сказал Хаккай, как только Такемичи перестал шмыгать носом. - Это много, Такемичи. Но ты заслуживаешь знать как можно больше, прежде чем у тебя начнется течка. Там было не так уж много информации, от которой можно было отказаться. Для вас это может быть по-другому, так как в других случаях были партнеры мужского и женского пола, Казутора присел на корточки перед Такемичи. - К тому же, нравится тебе это или нет, твои инстинкты, скорее всего, возьмут верх. Я читал, что вы, возможно, не помните первые несколько дней жары, но когда ваш жар спадет, то же самое произойдет и с вашей омегой’ Такемичи снова начал плакать. Значит, он может даже не помнить, когда потерял девственность? - Как сказал Хаккай, давайте решать по одному вопросу за раз. Однако течка все равно будет. Ты позовешь своего альфу, как бы сильно ты ни пытался с ним бороться. Мы не можем это остановить, - твердо сказал Казутора, и Такемичи снова заплакал. Прежде чем Хаккай вмешался, чтобы что-то сказать, он продолжил. - Я понимаю, ты боишься потерять девственность с кем-то, кого не знаешь. Хотя мы не можем слишком сильно помочь тебе с аспектом девственности, у меня может быть что-то, что ускорит процесс предварительного нагрева, по крайней мере, вам не придется слишком долго испытывать дискомфорт.’ - Кроме того, пока вы ждете, как насчет того, чтобы мы рассказали вам несколько историй о главе? Это довольно притянуто за уши, но сейчас я не могу придумать ничего лучшего, - вмешался Хаккай. Такемичи закусил губу, а по его щекам непрерывно текли слезы. Это была не самая плохая идея. Они действительно очень хотели ему помочь, они бы ничего не предложили, если бы не хотели этого. В любом случае, у Такемичи не было большого выбора, но, по крайней мере, если бы он узнал больше о главе, он бы меньше походил на незнакомца и помог успокоить нервы Такемичи. - Вы знаете, все члены-основатели знают друг друга с детства, - начал Хаккай с улыбкой Такемичи посмотрел на него с искренним удивлением. - Пойдем в твою безопасную хижину, мы попросим Чифую и Эмму присоединиться к нам, - Хаккай похлопал Такемичи по ногам, чтобы заставить его встать. Как только они добрались до безопасной хижины, Казутора отправился за тем, что, по его словам, поможет ускорить нагрев. Такемичи понюхал отверстие маленького глиняного кувшина. В нем, по-видимому, было не так уж много, но Казутора проинструктировал, что, если он хочет его выпить, ему придется выпить все. - Но прежде чем ты решишь, я должен быть честен в том, что это такое. Такемичи помолчал, прежде чем кивнуть головой. Почему вдруг ему показалось, что это плохая идея? - Это афродизиак, - осторожно сказал Казутора. -Это все еще то, с чем я тоже экспериментирую. У меня нет никаких других идей, которые могли бы заставить вас чувствовать себя более комфортно. По моему опыту, вы...станете более смелыми, и это усилит ваше сексуальное влечение. Вероятно, еще больше из-за того, что у тебя скоро начнется течка.’ Такемичи посмотрел на кувшин, затем снова на Казутору. - А что, если я его не возьму? - Тогда ты продолжаешь терпеть эту боль в шее и медленно впадаешь в жар. В любом случае это произойдет. Вопрос в том, предпочли бы вы покончить с этим раньше или позже?’ Такемичи помешал в кувшине и поджал губы. "Я вспомню, если возьму его?" '‘У меня пятнистая память" Такемичи на мгновение задумался. Он все равно может вспомнить, а может и не вспомнить, и если бы это немного сняло напряжение, по крайней мере, он бы ни в коем случае не умер от смущения. К черту все это. Он был с более толстой стороны и опускался не слишком легко. На самом деле, Такемичи однажды подавился им, но заставил себя проглотить жидкость, позволив ей покрыть его горло. По крайней мере, послевкусие не было ужасным. -- Такемичи провел большую часть дня, слушая истории и задавая вопросы об их главе. Его грудь несколько раз вздрагивала, когда он слышал о том, как он стал лидером Томана, и об их личных связях с главой. Через Чифую он узнал, что в детстве Баджи и лидер дрались почти каждый день. И глава каждый раз надирал ему задницу. Эмма рассказала, что его любимыми блюдами на самом деле были закуски, и что он любил сладкое. Эмма также рассказала Такемичи о некоторых вредных привычках, которые у него были в детстве, например, таскать с собой определенную шкуру животного и никому не позволять ее мыть или спать до полудня. Он также не справлялся со своими волосами, поэтому, когда они были моложе, они постоянно оставались короткими, потому что им приходилось вырезать спутанные части. Глава звучал как огонь из плевка, как дикая тварь. Альфа, не меньше. От рассказов о нем у Такемичи защекотало в груди. Он хотел услышать как можно больше. Они также рассказали ему о том, как Майки играл ключевую роль во многих битвах, таких как защита от Валгаллы и Мебиуса. Другие предыдущие территории до того, как их завоевал Томан. Был полдень, и Такемичи почувствовал, что ему становится тепло и голова кружится. Возможно, афродизиак уже действует. Теперь он и его друзья обнимались в гнезде. Такемичи был маленько сентиментален, а Чифую водил пальцем вверх и вниз по руке Такемичи. - Он…звучит не так уж плохо, - сказал Такемичи, снова прижимаясь к Чифую. И все же он хотел быть ближе к Хаккаю. Их тепло и ароматы были приятными, успокаивающими. Если это было то, что омеги имели в виду раньше, составляя друг другу компанию, Он был за это. ‘Что-нибудь еще тебя интересует, Такемичи?" - сказала Эмма, садясь в своей позе лотоса с Хаккаем. Конечно, она была более чувствительной . Он чувствовал, что симптомы наступают гораздо быстрее, чем при любой другой течке, которая у него была. Его тело начало немного нервничать, а щеки порозовели. Вдобавок ко всему, наблюдение за тем, как Хаккай и Эмма игриво покусывают друг друга, вызвало очень специфический интерес. На хуй. Если это должно было произойти, как сказал Казутора, ему нужно было спросить все, что он мог, прежде чем начнется жара. - Ну...Ты же знаешь, я еще ни с кем даже не целовался, но как насчет того, чтобы просто дать несколько советов на тот случай, когда мы...сделаем это? Что мне делать, когда происходит что-то неловкое?’ Лицо Такемичи покраснело еще сильнее, и все трое завизжали. Покрасневший Такемичи был самым милым. Такемичи почувствовал, как палец поднял его подбородок, чтобы посмотреть в лицо Чифую. Его глаза расширились, когда он почувствовал теплые губы Чифую на своих. Он удивленно замычал, почувствовав, как язык Чифую коснулся его языка. От этого прикосновения ему захотелось растаять. Это было как раз то, что ему сейчас было нужно. Такемичи крепко зажмурился и постарался как можно лучше подражать Чифую. Такемичи мог бы привыкнуть к этому, поцелуям. Он решил, что ему это нравится. Близость, то, как это заставляло чувствовать его грудь. Такемичи даже осмелился завести руку за голову Чифую, не желая, чтобы он отстранялся. Он почувствовал, как губы Чифую скривились в ухмылке, и Такемичи не знал почему, но почувствовал, как стон вырвался из глубины его горла и встряхнул его член. Такемичи отстранился первым, тяжело дыша, румянец теперь доходил ему до груди. - Теперь ты не можешь сказать, что тебя не целовали, - Чифую клюет носом, и Такемичи лежит там, ошеломленный и покрасневший в глубоких тонах. - Нечестно! Я хотела это сделать, - простонала Эмма и перекатилась через Хаккая, чтобы оказаться между ними. Она хихикнула, приземляясь рядом с Такемичи, и чмокнула его в губы. - Вот, - сказала она, потирая свой нос взад и вперед о его. Такемичи тяжело дышал. Он не хотел признаваться в этом, но поцелуй завел его. Он засунул руку между ног и засунул между ними свою ткань, в застенчивой попытке скрыть свою проблему. Теперь его грудь сжималась, и он просто хотел, чтобы его друзья показали ему больше . Он был так смущен. Сначала он узнает, что глава собирается его трахнуть, а теперь он сильно краснеет между всеми своими друзьями. - Мы ответим на твой вопрос за тебя, Такемичи, но снаружи, хорошо? Кроме того, Эмма, вероятно, не захочет присутствовать на этой части, - говорит Чифую и начинает вставать. Такемичи сразу же соскучился по теплу. Он протянул руку к Чифую и заскулил, пытаясь заставить его вернуться и обнять. Затем Эмма и Хаккай встали, чтобы выйти из хижины, и Такемичи почувствовал, как на глазах у него выступили слезы. Черт возьми, эти симптомы течки определенно приближались, и быстро. - Нет, подожди, - крикнул он, и все трое снова заворковали - Такемичи, мы будем прямо у хижины, чтобы дать тебе немного уединения. Делай, что тебе нужно, ладно? Сказал Хаккай, и все они исчезли из хижины ‘п-парни? - спросил Такемичи, лежа на спине, все еще чувствуя легкую скованность, и его тело начало казаться слишком теплым. -Такемичи, я сейчас отойду, а Хаккай и Чифую обсудят с тобой кое-что, хорошо? Как бы сильно я тебя ни любила, я не хочу быть рядом, пока ты фантазируешь о моем брате, - хихикнула она. Такемичи снова покраснел, а затем заскулил, уже скучая по еë компании. Автоматически обе его руки скользнули между ног, обхватили член и мягко покачивались в его руках. Такемичи пригласил их на свидание и услышал, как низкий голос Чифую ответил: — Мы здесь. У Такемичи перехватило дыхание. - Ты можешь...поцеловать меня еще раз? - сказал, продолжая одной рукой сжимать твердость. - Извините, Такемичи, но я не могу - Больше никаких объятий? Его глаза снова наполнились слезами, он надул губы - Когда Альфа придет, я уверен, он обнимет тебя, - Такемичи пошевелился при этой мысли. Объятия Альфы звучали так мило, что он почувствовал покалывание. Или, может быть, это из-за течки его покалывало, он не знал. Такемичи сжал свой член и вздохнул от облегчения. - Мы собираемся поговорить о том, что должно произойти, Такемичи, хорошо? Ты делаешь то, что тебе нужно, - снова заверил Хаккай. - Хочу, чтобы ты был здесь, - грустно сказал Такемичи, все еще сжимая в ладони свой член. - Мы хотим рассказать , что произойдет, чтобы ты мог быть готовы к своему альфе, мы решили, что это лучшее, что мы могли сделать, сохраняя ваших...невинных. Ты не думаешь, что альфе это понравится? Быть первым, кто по -настоящему прикоснется к тебе?’ Такемичи тяжело выдохнул и кивнул, как будто они могли видеть. - Такемичи, ты ведь знаешь, что произойдет между тобой и альфой, верно? Он судорожно сглотнул и сунул руку под набедренную повязку, чтобы взять себя в руки. - Да, - прошипел он. - Расскажи нам Дыхание Такемичи дрогнуло. -Aльфа... собирается... - его хватка вокруг члена усилилась, и глаза закрылись. Он попытался представить себе того красивого альфу, который пришел к нему в хижину. Его запах был таким густым, что он задыхался, ему хотелось плакать, но в глубине души он знал, что ему это нравится . Он представил, как альфа переворачивает его на четвереньки, крепко сжимая руки по бокам с толстым, текущим.... -о боже , он начал гладить себя быстрее. - Сейчас придти и скрепить нас его узелом, - прошептал он - Альфы наполнет тебя щенками, - услышал он голос, и Такемичи заскулил. Обычно мысль о детях пугала его, но сейчас этот звук был таким соблазнительным. У него потекли слюнки. - Покажи ему, что ты этого хочешь, Такемичи, не бойся. Ведь этот альфа, его член и узел. Это все твое. Выпустите все свои звуки наружу. Позволь своему запаху и омеге разгуляться’ Лицо Такемичи исказилось, и одна рука потянулась вниз, чтобы попытаться прощупать себя. Должен ли он? Он уже делал это раньше во время прошлых течек. Однако это, как правило, вызывало у него большее разочарование, потому что он не мог достичь точки, которая казалась достаточно глубокой. - Может...кто-нибудь мне помочь? Такемичи надеялся, что они поймут его слова, когда он погладит себя быстрее. - Если хочешь кончить, делай это сам. Такемичи хмыкнул и почесал шею. И время, когда его рука на его члене, и рука на его шее одновременно. Такемичи закрыл глаза, пытаясь расслабиться в этом чувстве и снова представить, как альфа идет за ним. Топая по лесу так сильно, что животные сновали бы, его запах был таким густым, что Такемичи подавился бы собственной слюной, как только уловил бы запах. Блядь . Да, может быть, потерять девственность было бы не так уж плохо. -Ах! - выдохнул Такемичи, чувствуя, как его рука дрогнула, когда он гладил себя. Его бедра слегка дернулись. Знакомое тепло, исходящее от его поясницы и медленно распространяющееся вверх, заставило его сильно дернуть членом. - Позови его, - на мгновение подумал он и почувствовал, как что-то сжало его грудь. Он со вздохом схватился за шею, и в его руке брызнуло белое семя. Он звал альфу. Если бы только он мог чувствовать его запах сейчас, отчаянно нуждаясь в нем, кончая и дрожа в хижине. Такемичи был готов к тому, что его омега возьмет верх. Он бы позволил этому случиться. Эта течка вот-вот должна была стать невыносимой. Но сейчас ему нужно было отдышаться. Он вымоется позже. ------------------- Такемичи, вздрогнув, проснулся. Его тело покрылось холодным потом, он дрожал, но все же ему было так жарко. Его волосы прилипли ко лбу. Он посмотрел вниз и понял, что кто-то вымыл его. Черт, он заснул. Его зрение было затуманенным, не самым ясным, но в носу чувствовалось, что он был на пределе. Запахи стали резче, до такой степени, что он почти мог их попробовать на вкус. Он чувствовал свой запах, феромоны, которые он испускал, и горячий болезненный спазм в животе указывали на то, что его жар полностью прошел. Он сглотнул пересохшее горло и тихо завыл. Он чувствовал, что все его тело превратилось в огромную рану, которую ему нужно было лечить, но его конечности были слишком тяжелыми, чтобы двигаться. Он сделал глубокий вдох, настолько глубокий, насколько позволяли его рот и нос. Боль в животе усилилась. Альфа приближался. Теки для альфы. Связь с альфой. Альфа - мой. Внезапная волна тошноты накрыла Такемичи. Должно быть, именно это имел в виду Казутора, говоря об омегах, полностью поддающихся своим инстинктам во время внезапного наступления жары. Это должно было вот-вот произойти. Он чувствовал это. Такемичи застонал и перевернулся на бок, свернувшись калачиком, как будто это могло успокоить боль. Внезапно воздух в хижине изменился. Запах сока и костра. Он почувствовал, как у него перехватило горло. Его дыхание теперь стало прерывистым. Альфа был здесь. Он заставил себя еще раз глубоко вдохнуть и издал стон боли. Он повернул голову и потерся шеей о мягкие меха гнезда, в воздухе витал сладкий и горький аромат. - Тише, омега, я иду! - рявкнул его голос. Одного его голоса было достаточно, чтобы Такемичи задрожал. Он каким-то образом перевернулся на спину. Рука теперь достаточно сильная, чтобы коснуться его затвердевших сосков. Все волосы на его теле, казалось, встали дыбом. И самая крошечная, все еще рациональная часть его разума задавалась вопросом: " Все будет хорошо?" Мысль пришла и исчезла так же быстро, как он моргнул. Он переосмыслит это позже. Должен ли он был так легко поддаться или нет своему пылу, притяжению своей предназначенной пары. Это было бы проблемой будущего Такемичи, над которой нужно было бы подумать.