Счастье любит покушать

Внешность обманчива, а Игорь крайне редко прислушивается к народным мудростям за что, собственно, и получает от судьбы не только пряники. Каким, казалось бы, образом? Всему виной Дима Дубин с этими своими большим зелёными глазками, обманчиво покладистым нравом, милым личиком и прелестным румянцем на щеках. Ох, как нравилось Грому порой вести себя как дурень, лишь бы смутить парня, лишь бы вновь увидеть эту розовизну, заливающую и скулы, и шею, и уши. Игорь невзначай в метро полицейского за бедро ущипнет, Дима пискнет едва слышно, да рюкзаком смешно прикроется, недовольно на напарника глядя. Стажёр не знает, куда от стыда деться, а майор лыбится довольно во все тридцать два. Только вот о том, что скрывается за этой милой не посредственностью, Гром узнал поздно. Слишком поздно. Они тогда уже начали встречаться, приняли решение съехаться, даже размышляли, где лучше провести отпуск. Тогда-то гнильца Дубина и вышла наружу. Сначала это чистоплотное нечто оккупировало кухню, выбросило покрытые гарью сковородки, дырявую кастрюлю, да кружки с отколотыми краями, после чего заставило холодильник нормальной едой, что абсолютно противоречило принципу Грома "вкусно - значит полезно и майонеза побольше". Потом неугомонный принялся за гостиную, расчистил пол от документов и стопок вещей, по большей части грязных, попытался выкинуть диван, однако его хозяин дома отвоевал. Он на этом диване каждую вмятину лично протёр, под свои изгибы! Чего Гром отстоять не смог, так это пустой дверной проем в туалет. Дверь появилась раньше, чем влюбленные приняли решение съехаться. Диме одной ночи, проведённой в холостяцкой берлоге, хватило, чтобы поставить ультиматум: либо дверь, либо ноги Дубина больше в этой квартире не будет. Жестоко, но действенно. Так Гром медленно, но верно терял влияние в собственной обители и не сказать, что он был этим сильно недоволен. В доме стал царить давно позабытый уют, холодильник почти всегда ломился от Диминой стряпни, да и сам Дима под боком не мог не радовать - тёплый, светлый и ласковый, за исключением тех дней, когда все валилось из рук, невозможно было не ворчать. Однако близился Новый Год и Гром совершенно не ожидал, что Дубин соберётся праздновать его с непозволительным, по мнению майора, размахом. Все праздники Игоря последние лет пять проходили одинаково. Более того, они протекали, как и обычные дни. Игорь работал, покупал шаверму и отправлялся домой. Иногда утро он встречал в камере с пойманными им же воришками, если первый пункт по каким-то причинам затягивался. Но Дима был другим. Дима встречал Новый Год в кругу семьи, дарил подарки близким, украшал ёлку... Елка, к слову, стала ещё одним яблоком раздора. — Ну Игореш, ну давай нарядим. — канючил Дима уже который час, мешая возлюбленному писать отчёт. — Это глупо и бесполезно. — бурчал Гром в ответ, стараясь не встречаться с парнем взглядами. Он знал, что главное оружие Дубина - жалостливые глазки. Против них майор не выстоит. — Это красиво. — заскулил тоскливее Дубин и Игорь не выдержал, посмотрел смиренно на возлюбленного. Боя, считай, не было. Гром сдался. Уже на следующий день он купил ёлку и на собственном же горбу допёр её до дома. Димы, к сожалению, в этот момент в квартире не было, восхищенных вздохов и благодарных поцелуев Игорь не дождался, но не это было самым страшным. Стажёр не явился и к ужину. Игорь уже успел поднять на уши Фёдора Ивановича, тётю Лену, Юлю, когда дверь неожиданно отворилась и на пороге появился припорошённый снегом юноша. Куртка его в районе груди неправильно топорщилась и казалось, будто под ней находится что-то или, что вероятнее, кто-то. — Ты время видел? На улице стемнело давно, ветер поднялся, а от тебя ни сообщения, ни звонка. Кто знает, что могло случиться! — набросился тут же на промокшего до нитки Диму майор. Тот глядел на сожителя виновато, и без того румяных от мороза щёк коснулась краснота, вызванная уже стыдом. — Прости меня, Игореш. Я встретил Юлю, заболтался, а телефон разрядился и... — залепетал парнишка, но Гром уже успел переключить внимание с него на шевелящееся под курткой стажёра нечто. — Это что ещё такое? — нахмурился он сильнее. — Ничего. — тут же выпалил Дима, упрямее кутаясь, но "ничего" предательски громко мяукнуло. Дубин оказался пойман с поличным. — А ну показывай. — устало выдохнул Игорь. Помедлив ещё секунду, Дима все же распахнул куртку, позволяя Грому увидеть золотистое, но на данный момент больше грязное и замёрзшее нечто с широко распахнутыми изумрудными глазками. — Она увязалась за мной и... Ну не мог же я её оставить. На улице мороз, она одна, голодная, напуганная. — жалостливо залепетал Дима, видя как брови Игоря сходятся на переносице. — В нашем доме не будет котов. — буркнул Гром, однако, понимая и принимая чувства слишком уж добродушного стажёра, сжалился. — Пусть пробудет здесь ночь, а утром выпустим. Или неси в приют. Однако ни в какой приют утром кошка не отправилась. Утром Дима вымолил ещё один день с кошечкой, через сутки ещё, а через неделю Гром, на удивление, и сам привык к компании золотистой прохвостки. Новую обитательницу квартиры назвали Шавермой. Дубин долго дулся на Грома, придумавшего эту кличку, однако сама кошка только на неё и откликалась, чем радовала горделивого автора имени. Юному полицейскому пришлось смириться. Так, за заботами и волнениями, пополнившаяся ещё одним членом семья не заметила как наступил Новый Год. Больше всех этого не заметил Игорь, проспавший в обнимку с Шавой до обеда. Накануне вечером, почти ночью, Дима заставил майора участвовать в украшении ёлки и сие действие не привыкшего к подобным акциям мужчину очень утомило. Кошку, которая так и норовила слопать дождик или сдёрнуть пару шариков, тоже. Спать майор и его воспитанница легли одновременно. День, как и полагается, начался с обеда и очередной войны. Гром пытался уберечь ёлку от Шавы, Шава пыталась повиснуть на нижней ветке. В случае поражения Игоря, дерево полетело бы на пол. К счастью, кошка была схвачена и выгнана на кухню. Пусть лучше время от времени получает от Димы кусочек рыбы, чем пытается разгромить гостиную. — Ты слишком её балуешь. — заметил недовольно Гром, когда Дима в очередной раз подсунул под нос озорницы кусочек красной рыбки. — Ревнуешь? — хихикнул Дубин. — Да. — честно ответил Игорь и открыл рот, чтобы следующая порция деликатеса отправилась уже туда. К вечеру все было готово. Салаты нарезаны, в телевизоре "Ирония судьбы", Гром лежит на диване, практически под елкой, дожидается, когда по-милому суетливый Дима закончит накрывать на стол. Одно странно, Шавы не видно и не слышно. — Так, селёдка здесь, оливье тоже... Осталось горячее. — бормочет под нос стажёр, разворачиваясь вновь в сторону кухни. — Игорь, следи за Шавой, а то утащит что-нибудь. — Да она вроде не покушается особо на стол... — окидывает взглядом комнату Гром, ожидая найти прохвостку. В гостиной, однако, спокойно и тихо. Подозрительно тихо. Гром скучающе щёлкает кнопками на пульте и в коротком перерыве между трансляциями бессмертной советской классики умудряется уловить странное шуршание около...елки. Раньше, чем Игорь успевает вскочить на ноги, дерево с оглушительным звоном падает прямо на него, абсолютно лишая возможности видеть что-то из-за пушистых и колючих веток. Мишура опутывает руки, дождик лезет прямо в рот. — Что за...!? — ругается Игорь, отплевываясь от золотистого пластика и крутя головой. Пушистые ветки, царапая кожу, соизволили расступиться и перед лицом майора возникла безобидная светлая мордочка, в глазах которой весело плясали озорные огоньки вместе с отраженным блеском мишуры. — Ах ты засранка! — Что это за шум? Игорь, что-то случи... — в дверном проёме возник перепуганный Дубин. Ещё бы, такой грохот стоял на всю квартиру. Однако испуг Димы прошёл мимолетно, уступая место сначала улыбке, а потом громкому смеху. Опрокинутая елка ютилась на диване, где не так давно валялся Игорь, сам Гром сидел на полу, опутаный мишурой и дождиком, заваленный шариками, благо, что пластиковыми, а не стеклянными, а на коленях его, явно получая удовольствие от происходящего, крутилась кошка. Шава активно пыталась лапой дотянуться до края свисающей с плеча хозяина мишуры. Хозяин никак на это не реагировал, только сверлил взглядом пытающегося усмирить хохот Диму и поджимал недовольно губы. — Чего ржёшь? Помог бы лучше! — гаркнул майор. Сам он наверняка сразу свалился бы на пол при попытке встать и повалил бы в очередной раз ёлку. — Подожди, подожди, умоляю, не шевелись. — захихикал Дубин, доставая из кармана телефон и включая камеру. — Дима, что б тебя! Но Грома никто не слышал, ни потешающийся стажёр, ни игривая кошка, которой все же удалось добраться до зелёной мишуринки. За окном кто-то пускал последние в уходящем году фейерверки. — Игорь, держи Шаву, она сейчас мишуру съест!