Рыцарь

Ненавижу понедельники! Должно быть, вы зададитесь вопросом: «А кто их любит?». Возможно, существуют такие люди, вот только я точно не из их числа. Ладно, Мерлин с этим понедельником. Сквозь сон ощущаю, как другая половина кровати пустеет, переворачиваюсь на другую сторону, морщась от легкой боли во всем теле. Хотя, эту боль нельзя назвать мешающей и неприятной, скорее наоборот, ведь она навевает приятные воспоминания о прошедшей ночи, которую я провела со своим мужем. Да, вы не ослышались, я замужем. С момента Последней битвы прошло три года. За это время я успела окончить седьмой курс, параллельно с этим помогая вести занятия профессору Макгонагалл, на плечи которой, легла весьма не легкая задача — восстанавливать Хогвартс, а с приходом нового учебного года к ее обязанностям прибавилась еще и должность директора школы. Но несмотря на должность, профессор Макгонагалл не оставляла пост преподавателя Трансфигурации. Но все же, ей было весьма не просто совмещать эти обязанности, именно поэтому она попросила меня, замещать ее на некоторых занятиях. Вначале это происходило редко, и только у младших курсов, но с течением времени, все чаще и чаще. Так к концу учебного года, я уже в полной мере вела трансфигурацию у всех курсов — слава Мерлину, у меня не было проблем с этой дисциплиной, как и с любой другой. Да, моя скромность зашкаливает. После окончания обучения профессор Макгонагалл предложила мне место преподавателя трансфигурации и по совместительству декана Гриффиндора. Недолго думая, я согласилась. Также произошли некоторые изменения в преподавательском составе: новым преподавателем по травологии стал Невилл Долгопупс, Рон Уизли начал преподавать полеты на метле, а вернувшийся в мир живых Северус Снейп занял должность преподавателя ЗОТИ и декана Слизерина. Поток воспоминаний прерывает голос мужа, вернувшегося из ванной. — Гермиона, вставай! Такими темпами ты опоздаешь на занятия. Реакция на это у меня последовала следующая: взяв одеяло, я натянула его на голову, и попыталась уснуть обратно. — Гермиона! — уже более настойчиво произнес он. — Сгинь! Я не хочу никуда идти… Скажи, что я заболела, — сквозь сон прошу я, он ведь все равно не отстанет. — Ты ведь помнишь, что ты профессор, и отговорка «Я заболела» не сработает? — с насмешкой интересуется он. Конечно, я все прекрасно помню и понимаю, что мне в любом случае нужно будет встать. Но так хочется понежиться в постельке еще хотя бы пять минут, и для того, чтобы быстрее от него избавиться, отвечаю. — Хорошо, я уже встала… Почти. — Если я не увижу тебя на завтраке через 15 минут, то не поленюсь прийти сюда. И уж тогда ты точно не останешься без наказания, — его рука забирается под одеяло, и начинает свой путь от колена и выше, явно намекая на мой любимый вид наказания. — Я согласна на наказание, — улыбнулась я, опустив одеяло с лица, чтобы можно было наблюдать за ним сквозь полуопущенные веки. Он улыбается, о Мерлин, как я обожаю его улыбку, она для меня одна из тех вещей, на которые я могла бы смотреть вечно. — До встречи на завтраке, миссис Грейнджер! — нагнувшись ко мне оставляет мимолетный поцелуй на моих губах, и покидает нашу спальню. Хоть я теперь и замужняя женщина, но ко мне до сих пор обращаются по моей старой фамилии — все из-за того, что мы договорились с мужем, что пока мы вдвоем будем преподавать, я останусь Грейнджер, во избежании путаницы. Он ушел, а я со словами «еще пять минуточек», прикрываю глаза и откидываюсь на свободную половину кровати, утыкаясь лицом в подушку мужа, и во всю силу легких вдыхаю его аромат, которым пропитана вся подушка, вся постель, весь мой мир и…кажется, я сама. Мои «пять минуточек» растянулись на все пятнадцать, и теперь я как сумасшедшая бегаю по комнате, пытаясь привести себя в порядок. Одевшись, посылаю чары на свои волосы, ибо простая расческа никогда не справится с тем ужасом, который творится у меня на голове. Приведя себя в относительный порядок, бросаю последний взгляд на свое отражение в большом зеркале. «Да уж, могло быть и хуже».

***

Идя по большому залу, в направлении преподавательского стола, здороваюсь с учениками. Зал уже почти пуст — многие, позавтракав, пошли готовиться к предстоящим занятиям, которые начнутся буквально через 15 минут. За преподавательским столом тоже присутствуют не все. Место директора пустует — видимо, профессор Макгонагалл уже отправилась решать дела школы. Слева от кресла директора расположился профессор Флитвик, который уже допивает утренний чай. Еще левее темным пятном выделяется профессор Снейп, безразличным взглядом осматривающий оставшихся учеников, особое внимание уделяя столу своего факультета. Заметив меня в проходе, лишь слегка кивает головой, и возвращается к прерванному занятию. Справа от кресла директора пустует еще одно место — оно принадлежит декану Гриффиндора, то есть мне. Направляюсь к нему, мечтая, наконец-то подкрепиться перед рабочим днем. Обойдя стол, дотрагиваюсь до плеча Рона. — Доброе утро, — здороваюсь я. — И тебе, чего ты так долго? — интересуется он, повернув ко мне голову. Оставляя его вопрос без ответа, приступаю к завтраку. Какая же я голодная!

***

В обед, бросив взгляд на чаши с очками факультетов, замечаю, что Гриффиндор потерял баллы, и достаточно приличную сумму. Желая выяснить, что произошло, подхожу к старосте факультета, и от нее узнаю, что профессор Снейп во время занятия у 5 курса снял 250 очков, что является рекордным количеством. Каким же становится мое удивление и негодование, когда я узнаю, что все баллы были сняты лишь с одного студента — мистера Джонсона. В попытке выяснить, что произошло, но так и не получив внятного ответа ни от старосты, ни от самого виновника «торжества», отправляюсь в кабинет ЗОТИ в надежде, что профессор Снейп прольет свет на это дело.

***

— Войдите, — слышу я из-за двери после почти минутного отбивания своей руки об дверь кабинета ЗОТИ. Вхожу. Замечаю Снейпа, проверяющего свитки — должно быть, работы учеников. — Профессор Снейп, я бы хотела с вами поговорить. — Миссис Грейнджер, я вас ждал. Ведь вы не могли не прийти и не начать убеждать меня, что ваши гриффиндорцы — сущие ангелы, и они не могли сделать ничего такого, за что я могу снять такое количество баллов. Я прав, именно об этом вы хотели поговорить? — за все время, что Снейп говорил, его голос немного повысился, это свидетельствовало о том, что он находится в скверном расположении духа. — Да, вы правы, профессор, именно это я и хотела с вами обсудить. Так вы назовете мне причину снятия такого количества баллов? — А вы не пробовали узнать это у самого студента? — нахмурился Снейп, откинувшись на стуле. — Конечно пробовала, но так и не получила однозначного ответа, и подумала, что его дадите вы, — этот разговор начинал меня раздражать. — Нет, не дам. — Что? Но почему? Снейп резко поднялся со стула, опираясь руками на стол, и угрожающе нависая над ним. Это движение заставило почувствовать себя снова студенткой. — Миссис Грейнджер, я являюсь профессором с почти 20-летним стажем и я не обязан отчитываться перед вами. Я считаю эту тему закрытой. Если это все, что вы хотели со мной обсудить, то я попросил бы вас более не задерживать меня, — он продолжил проверку работ, тем самым показывая, что разговор окончен, и я могу идти. Еще немного посверлив Снейпа взглядом, а потом решив, что с пером в глазу он смотрелся бы намного лучше, собрав всю волю в кулак я развернулась и пошла к выходу из кабинета, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы не развернуться и не проверить, так ли это на самом деле или нет. После этого разговора мой день был окончательно испорчен. Радовало одно: у меня осталось всего одно занятие, а после можно будет отправиться в свои комнаты и провести тихий вечерок за прочтением очередного древнего фолианта по трансфигурации.

***

Закончив со всеми делами в качестве преподавателя и декана, я направилась к себе. Идя по коридору, задумываюсь, как скоро придет муж. На моем лице расплывается улыбка, как только воспоминания о прошлой ночи посещают меня. С довольной улыбкой на лице вхожу в комнату. Замечаю человека, сидящего в кресле около камина. Подхожу ближе. — Профессор, — произношу я, все еще испытывая злость к нему по поводу нашего разговора сегодня. Замечаю стакан с янтарной жидкостью. — Да ладно, Гермиона, мы же одни. Иди сюда, — он нежно берет меня за руку и тянет к себе. Но не тут-то было, я еще слишком зла на него. Вырываю свою руку. Он поднимает на меня удивленный взгляд. — Гермиона, что-то не так? — Нет, все так, даже больше, все прекрасно! И вообще скоро придет муж, — я вижу, как в его глазах зажигается огонек понимания. — И как скоро придет твой муж? — поднимаясь из кресла, и надвигаясь на меня, ухмыляется Снейп. — Скоро, — делаю шаг назад, так как он приблизился на непозволительно близкое расстояние. — Я так не думаю… В любом случае мне хватит времени. — Времени? На что? — На это, — он делает резкий рывок вперед, прижимая меня к книжному шкафу, обхватывает мое лицо своими теплыми руками, и впивается в губы жадным поцелуем. Я чувствую вкус алкоголя на его губах. Стараюсь оттолкнуть его, прервать это, ведь я прекрасно осознаю, что моя защита не продержится долго. И вот, уже через полминуты моей отчаянной борьбы, наплевав на все, начинаю ему отвечать. Чувствую, как он победно ухмыляется сквозь поцелуй, а ведь он знал, что я не продержусь долго. Ненавижу! Толкаю его в плечо, и как не странно, он отрывается он моих губ и отходит. — Ну, ты и гад, Северус Снейп! Тебе никто не говорил, что нельзя использовать столь грязные приемы? — толкаю в грудь. Снейп приближается, располагая свою руку рядом с головой, а другую положив на мою талию, опускает голову и шепчет на ухо. — Гермиона, а разве ты не знаешь, что на войне и в любви все средства хороши? — задает вопрос, попутно восстанавливая сбившиеся дыхание. Его тихий шёпот парализует меня. Возвращает меня обратно к жизни легкий поцелуй, оставленный им чуть ниже уха. И я понимаю, что моя оборона сломлена, просто стерта в пыль. Я сгораю от желания, жажду прикоснуться к его телу и не могу сдержаться ни минуты. Но, похоже, он задумал нечто другое — перехватив мои руки, поднимает их высоко вверх, перехватив ладонью за запястья, чтоб я не могла ничего поделать. Ему явно нравится такая беспомощность с моей стороны. Снейп продолжает целовать меня, свободной рукой гладить под платьем, бесцеремонно задирая его и обнажая бёдра, проникает под натянутую ткань бюстгальтера и сжимает грудь. Прикрыв глаза, чтобы не наблюдать самодовольное выражение лица Снейпа, я начинаю тихо постанывать, тем самым безмолвно прося его не останавливаться. Но в ту же секунду его рука пропадает, оставляя за собой лишь пустоту. Распахнув глаза, вижу, как он тянется в карман за палочкой. Достав ее, произносит несложное заклинание, и в тоже мгновение с меня исчезает вся одежда. Теперь я стою перед ним абсолютно голая — перед человеком, который полностью одет. Нет, это меня не расстраивает, а скорее еще больше возбуждает. Я тянусь к нему за поцелуем, но он все еще держит мои руки, так что с моей стороны это всего лишь жалкая попытка, и сейчас все зависит от него. Снейп, улыбнувшись, все же наклоняется и впивается в меня поцелуем, попутно освобождая мои руки, которые сразу опускаются на его плечи, я пальцами зарываюсь в его волосы на затылке, пытаясь притянуть его еще ближе. Он подхватывает меня под попку, приподнимает, явно намекая на то, чтобы я обхватила его ногами вокруг талии, что я и делаю. Не размыкая поцелуя, Снейп несет меня в спальню. Когда лёгкие уже начинает жечь от недостатка кислорода, мы размыкаем губы. В это время Снейп опускает меня на середину кровати. Отстранившись на время, насылает на себя тоже заклинание, которым оголил меня минуту назад, и вот он уже полностью раздет. Улыбается. Устраивается между моих ног, его тяжесть мне приятна, прислоняется ко мне, прижимает к себе. — Северус, пожалуйста… — умоляю я. Он медлит. Чувствую его горячую плоть у себя почти там. Начинаю его целовать — губы, любимый подбородок, как бы вымаливая у него продолжения. Он входит, и я выгибаюсь всем телом по мере того, как его член погружается в меня сантиметр за сантиметром, заполняя жаркую глубину. Снейп двигается быстро, я стараюсь двигаться ему в такт. Поцеловав меня, он начинает ускоряться, я начинаю стонать все громче и громче. Это прекрасно! Неописуемое чувство. Но тут он начиняет замедляться, при этом его скорость сменяется напором. Мы кончили одновременно. После того как наша страсть была немного укрощена, мы лежим на кровати без сил, и просто молчим. Все прекрасно, но меня все же мучает один вопрос. — Так ты расскажешь мне, что случилось на занятии? — Нет. — Но почему? — опираясь на локте, заглядываю ему в глаза. — Гермиона, но почему тебе так важно это знать? — нахмурился он, переведя взгляд на меня. — Я знаю еще со школьной скамьи, что ты не прочь снять пару баллов, особенно с Гриффиндора, но не припомню, чтобы это происходило в таком количестве! Даже с Гарри ты не снимал так много. Так, что же все-таки произошло? — как можно нежнее спросила я. Северус долго смотрел мне в глаза, как будто хотел увидеть в них ответ на незаданный вопрос, но видимо увидел там только решимость, и поняв, что я от него не отстану, заговорил. — Меня задержал Слизнорт, так что я опоздал к началу занятия. Войдя в кабинет, я услышал спор — спорил твой гриффиндорец с мисс Смит из Пуффендуя, я не знаю, с чего все началось, да мне и не особо интересно. Когда я уже собирался снять пару баллов с обоих, за неподобающее поведение на занятии, Джонсон сказал: «Что ты можешь знать об этом, грязнокровка!». — Снейп ненадолго замолчал, его взгляд был тяжелым я прекрасно знала, что он не любил это слово, хотя «не любил» еще мягко сказано, — я снял с него эти злосчастные баллы, но это слишком малое наказание для тех, кто не может держать свой «чистокровный» язык за зубами! Снейп почти потерял контроль, но он все же смог взять себя в руки. — Все нормально… Ты же понимаешь, что они всего лишь дети, даже больше — они подростки, и им свойственно говорить все, что придет в голову, нисколько не задумываясь над словами. — Да я все понимаю, просто кое-что вспомнилось… — он отвел взгляд в сторону, его лицо выражало задумчивость и печаль. — Лили? — это не было вопросом, скорее утверждением. — Да, я думал о ней, — мое сердце сжалось конечно, он вспомнил именно ее, — но все же, она не первая, кто появился у меня в мыслях. Я заинтересованно заглянула в его темные, как ночь, глаза. — Я подумал о тебе, Гермиона. О том, как Малфой дразнил тебя в школе, а я ничего не мог сделать. Я подумал о Лестрейндж, — Снейп провел пальцами по шраму на моем предплечье — подарок покойной Беллатрисы — по буквам, складывающимся в отвратительное прозвище тех, у кого родители не принадлежат миру магии, — и о том, что я опять ничего не мог сделать. Он замолчал, с грустью смотря на меня. — Так это из-за меня? Ты хотел меня защитить? — в ответ он лишь слегка кивнул. С улыбкой я прижалась к нему, обняв, подняла голову и коснувшись его губ своими. — Мой рыцарь, мой герой! Северус, обвил меня руками и притянул к себе ближе. — А как иначе, ведь я поклялся защищать тебя до конца своих дней, — и с ухмылкой продолжил, — а еще любить! Рука Снейпа медленно, но уверенно начала спускаться с моей талии все ниже и ниже. Мне это определенно нравилось, и я хотела продолжения, но мне хотелось еще пару минут «поломать комедию». Я немного отстранилась, и с серьезным взглядом, который я удерживала с трудом, обратилась к нему. — Северус, это не все, что я хотела с тобой сегодня обсудить. У меня есть к тебе серьезный разговор, — Снейп заметно напрягся, от чего, моя маска невозмутимости на лице чуть не рухнула, — дело в том, что я… полюбила одного человека, мое сердце отныне и навек принадлежит ему. Я хитро посмотрела на Северуса, он должно быть уже все понял, поэтому с его типичной ухмылкой поинтересовался. — Ну и кто же это? — Это самый умный, заботливый, нежный и любящий человек, который мне только встречался, хотя окружающие вряд ли будут использовать такие слова при его описании, — от этого заявления Снейп рассмеялся, и мне пришлось немного подождать прежде чем продолжить. Зато мне представилась великолепная возможность насладиться его смехом, который я так обожала. — Этот человек является сильным магом, а так же великолепным зельеваром. Его имя Северус Тобиас Снейп, а еще он, по совместительству, является моим супругом!