Немного о конкурентах

Для человека, который «ничего такого в виду не имеет», Токен ошивается рядом с Венди подозрительно часто. Стэн это замечает. Он вообще замечает всё, что так или иначе связано с Венди, разве что предпочитает об этом умалчивать; как о содержании своих наблюдений, так и о факте наличия таковых. Он не рассказывает о них даже Кайлу. Не потому, что это его не касается, а потому, что, ну. Ну потому что в жопу это нытьё. В жопу сопли. В жопу отношения, он бы хотел сказать, но нет, вообще-то. Не в жопу. И вот этот Токен. Ублюдок Токен. Грёбанный сукин сын Токен. Охуевший отпрыск богатенького папаши, докучливая манерная сволочь, проститутка капитализма и ещё тысячи, блять, имён нарицательных, которые применимы к нему и только к нему. Кажется, они разобрались с этим ещё лет девять тому назад. Ну, когда Стэн в очередной раз облажался, а Венди решила его проучить, да так проучила, что вскоре он сам — целенаправленно! — нырнул под её каблук. И Стэна, в принципе, всё устраивало. Хочешь быть главной в паре — пожалуйста, хочешь утаивать факт отношений — да не вопрос. Репутация — штука хлипкая, а мужская зависть — разрушительнее взрыва ядерной бомбы. Уже через минуту после оглашения правды ему сообщат, что с ним собираются сделать — отрезать яйца, к примеру, заставить его кому-нибудь отсосать, пустить его собаку на мясо, прополоскать его башку в унитазе, тому подобное, — а ещё через минуту начнут приводить свой план в исполнение. И Стэн может орать благим матом, сопротивляться, звать на помощь, в конце концов, — один хер за ними увяжется только Кайл, которого вырубят с одного удара. Против толпы он бессилен. Общение тет-а-тет — потянет. — По-моему, ты попутал, — Стэн заталкивает его в каморку и жмёт к стене. Токен несколько раз моргает, дабы удостовериться, что происходящее ему не мерещится, и шумно перегоняет слюну во рту. — Ты о чём? — спрашивает он ровным тоном. Ох, скольких ему усилий, наверное, стоит этого тона придерживаться. Стэн раздражённо хмыкает. — Отвянь от Венди. — Какой Венди? — косит Токен под дурачка. — Эллингтон, Уолш? — Ты тупой, что ли? — Стэн хватает его за грудки. — Тестабургер. Мне повторить по буквам? — А какое хуя ты мне указываешь? — прищуривается Токен. Стэн выгибает брови: Блэку и такие слова известны? А вообще он прав. Какого хуя Стэн диктует ему условия? У него есть авторитет? Сила? Талант мстить так, как мстит Картман, — неумолимо и беспощадно? Что? — Потому что иди нахуй, — изрекает Стэн первое, что приходит в голову. Токен борзеет в край: ржёт ему прямо в лицо, искусственно так — как ржут только клоуны или те, кто слишком много о себе возомнил. В случае с Блэком и то, и то. У Стэна внутри закипает ярость. Он выпускает его воротник — Токен ехидно лыбится, как будто решил, что конфликт исчерпан, — разогревает пальцы. Уже через секунду Токену прилетает в челюсть. Костяшки болят. Стэн заносит руку для нового удара, но не успевает — наступает очередь отхватывать самому. Токен проезжается кулаком по его виску, потом ногою — по животу, Стэн сгибается буквой «Зю», но не даёт себе передышки: быстро реагирует на новый удар и бьёт сам. Тесная каморка грохочет и содрогается, предметы падают с полок, ручка одной из швабр толкает дверь, и они вываливаются наружу, на обозрение всем зевакам. У Стэна из носа безостановочно хлещет кровь, марает его футболку, он болтает ногами в воздухе, надеясь угодить Токену кроссовком в солнечное сплетение, и где-то на периферии его сознания возникает мысль, что идея решить проблему на кулаках была идиотской. Как, впрочем, и все его идеи, напрямую или косвенно касающиеся Венди. Теперь он — посмешище ещё большее, чем был прежде. Краем одного уха он улавливает множественный стук каблуков, краем другого — восклицание «отъебись от него!», произнесённое с выраженным еврейским акцентом, и понимает: это — пиздец. — О господи, — причитает Барбара, пробираясь сквозь толпу школьников. — Полюбуйся, Венди. За тебя опять кто-то дерётся! — Правда? — откликается Венди радостно. Улыбка соскальзывает с её лица, когда она замечает Стэна. — Прекратите! Сейчас же! Его и Токена разнимают. Кайл помогает Стэну подняться и отводит его к стене. Забыв о договорённости, Венди подлетает к нему с платком. — Боже милостивый, — она заставляет его поднять подбородок, чтобы замедлить кровотечение, и хлопотливо утирает его лицо платком. — Что вы не поделили? — Тебя, — отвечает Стэн. — А причём здесь Токен? — А чё он! — обиженно восклицает Стэн, но не договаривает: из носа вырывается новая порция крови, часть из которой ему приходится проглотить. Венди идёт на крайние меры: скручивает платочек в трубочку и затыкаем им одну из его ноздрей. — Так чё он? — предпринимает попытку выведать Кайл. — Да мы с ним даже не общаемся толком! — говорит Венди. И Стэн ей верит. Не потому, что он готов поверить каждому её слову, а потому, что всё это время Токен получал от неё отказы; а об этой детали — которую он, между прочим, заприметил ещё давным давно, — Стэн вспомнил только сейчас. Да и вообще-то, он её не ревнует. Он охраняет. Это разные вещи. — Венди, — говорит он. — У нас проблемы. — Проблемы? — Обернись. Венди настороженно оглядывается за плечо. Все смотрят на неё глазами-тарелками. А Барбара — ещё и с немым упрёком.