За тобой

       Алазар стоял на коленях около ее тела. Она, конечно, была жива. Демон поднял Лидию на руки, уложив ее на кровать. В купленном доме совершенно не было места без нее, словно все застыло на грани обрушения, обращения в пепел, пустой и бессмысленный. Металлический аромат ее крови неприятно бил по чувствительным рецепторам, поэтому Ал задержал дыхание. Кислород ему не был нужен, да и дышать ее жизнью после того, что он сделал… Вопреки расхожему мнению, у демонов есть честь, она отличается от человеческой морали, но Алазар считал себя недостойным сейчас дышать с ней одним воздухом. С осторожностью, будто она фарфоровая кукла времен династии Цзинь, мужчина вытер ее влажными полотенцами, а потом, нагой уложил обратно в кровать, уже смененную одной из расторопных горничных. Церемониал, простая городская девушка, единственный человек, о котором демон заботился, лежала недвижима, казалось, вовсе не дышала. Страх за ее жизнь испепелял Палача изнутри, и в грудной клетке трепетало сердце, прежде бившееся ровно, не смотря ни на что… Прошло двое суток ее беспробудного сна. Наконец, девушка заворочалась, поморщившись. Неохотно раскрыла глаза и, ужас, отразившийся в них, заставил демона встать с постели и отойти. Он словно сам почувствовал всю ту боль, страх, отвращение и ненависть, которую испытывала церемониал. — Я…        Ли кинула на демона уничтожающий взгляд, после чего обронила холодное: «Позови Алека». Ему не оставалось ничего, кроме как повиноваться такому безапелляционному, категоричному тону. И хоть в нем не чувствовалось презрения, его излучала сама Катарис. Спустя несколько минут в комнату вошел бывший жених девушки, разбуженный задолго до. По его лицу не было понятно, знал ли Алек о том, что произошло или все же нет. — Чем могу, моя беззащитная охотница за головами? — кажется, он старался развеселить ее, и Лидия была ему за это благодарна. Боль еще не прошла, сухим скрежетом отзываясь в организме. — Ты не проголодалась? Проспала целых двое суток!

***

       Я смутно помнила произошедшее. В голове мелькали тени, мороки, и что из них правда, что — ложь, понять не представлялось возможным. Было больно. И это единственно возможная истина, в которой не приходилось сомневаться. Первым делом, я решила открыть глаза. Яркий белый свет тут же меня ослепил, заставив часто заморгать, пытаясь согнать слезную пелену. Н-да… Мрак… Первым, кого я увидела, оказался демон. Предатель. Моя самая большая головная боль, не сравнимая даже с Дьявольской пыткой. Он медленно встал, не сводя с меня изумрудных глаз, под которыми залегли глубокие тени. — Позови Алека, — мой хриплый, тысячу раз сорванный голос звенел, в нем чувствовался лед и сталь, готовые уничтожить всякого, кто посмеет ему перечить. И Алазар не стал. Вышел, исполняя приказ. В одиночестве дышалось легче. Воздух отдавал приятным лавандовым запахом, которым пропиталось и постельное белье. Я про себя отметила, что под простыней абсолютно голая. Прижав ее к себе покрепче, я позволила Алеку войти. — Чем могу, моя беззащитная охотница за головами? — шутливо поклонился мужчина, улыбаясь во все белоснежные тридцать два. — Ты не проголодалась? Проспала целых двое суток! — и дальше была тирада о его волнении, потраченных нервах и выпитом виски. — Вообще, я бы что-нибудь съела… — прислушиваясь к своим ощущениям, отметила, что тошноты при упоминании о еде у меня не было. И единственный позыв, который испытывало мое тело — найти Ала и надавать ему хорошенько по шее. — Что-нибудь легкое, — тут же поправилась я, опасаясь, что мой предприимчивый бывший жених непременно подаст мне индейку, фаршированную курицей и рисом. — Я тебя понял, — по-солдатски четко ответил Моро, поспешно ретируясь из комнаты. В которой я, к моему величайшему облегчению, наконец, осталась совершенно одна. И была этому рада. Однако, мои светлые чувства по этому поводу обрушились также быстро, как и появились. Ублюдочная метка все еще цвела на моем бедре и исчезать, судя по всему, намерена не была. А значит, оковы миссии по-прежнему на мне. Тоскливо выдохнув, я поискала глазами в комнате что-то, способное сойти за одежду. — Лидия… — демон не рисковал входить в комнату. — Прошу, выслушай меня… — знал бы ты, Алазар, как мне не хочется тебя слушать, слышать и видеть. Я бы стерпела предательство любого из всех своих знакомых. Посмеялась бы им в лицо, послав куда подальше. Но… — Я думала, что люблю тебя… — потеряв контроль, сказала это вслух. Эмоции нахлынули с такой силой, что от внезапного удушья я опешила. Горячие слезы обжигали кожу, обрушиваясь на пальцы, сжатые в кулаки настолько сильно, что ногти поцарапали кожу. И мне столько всего хотелось ему высказать, но на деле, красноречия хватало на примитивный посыл обратно в пекло. В моем сердце ненависть сражалась с любовью. И это было так сложно, что я сию секунду хотела выброситься в окно, лишь бы больше не чувствовать это. Лишь бы не чувствовать ничего. Он что-то говорил, в его голосе слышалось отчаяние и раскаяние, но я не слушала. Не слышала. И слышать не желала. — … Не думал, что все так обернется. Прости… Прошу, прости… — я не знала сколько раз он произнес это слово. Сбилась со счета на двадцати семи повторениях. Может, это не нормально, но отчего-то я засмеялась так, что закололо в животе. Я смеялась и смеялась, пока в комнату не вошел взъерошенный Алек с подносом на руках.— Лидия? — обернув свой взгляд на дверь, я увидела там своего демона. Но не чувствовала к нему былой неприязни. Обида тупым ножом резала душу, а любовь тут же сшивала части обратно.  — Поешь, а потом мы свяжемся с Мадейра. Кажется, у него были новости. — Оставь нас, Моро, — прикрыв глаза, выдохнула я. — Спасибо за еду, — вслед уходящему бывшему пролепетала я. Ал, передернув плечами, прошел в комнату. Садиться не решился. Боялся вообще что-либо сделать, поэтому стоял, не сводя с меня бешеных глаз. Сколько чувств варилось в котле этих изумрудных пропастей! Всех не перечислить и не вычислить. — Ты виноват, Алазар. Виноват во многом, что со мной приключилось. Тысячу раз виноват, — с каждым моим словом демон горбился, словно старел на десятки лет. Я не отчитывала его, как нашкодившего котенка. Я констатировала факт, но ему от этого легче не должно было быть. — Я ненавижу тебя за предательство. И готова самолично бросить в то отвратительное место, из которого ты явился, запереть на ключ, а ключ бросить в Марианскую впадину, но… — и вот тут-то я, наконец, сама поняла, что «думала, что люблю» самая неподходящая формулировка из всех возможных. Я любила. Я люблю этого несносного, своенравного и упертого, как стадо баранов, демона. И он… Тоже. Ни я, ни Ал после не обронили ни слова. Я махнула рукой, принявшись за еду. А демон ушел. Люблю. ЛЮБЛЮ! НЕНАВИЖУ!!! Из гостиной раздалась громкая трель телефонного звонка. Я подскочила с дивана, кутаясь в длинный домашний свитер. Мое сухое приветствие позабавило Мадейра, и он вновь, в который раз отшутился по поводу моей вежливости. — Прости. Надеюсь, у тебя хорошие новости? — тут же поспешила я сменить тему. — Плохих с меня достаточно. — Хорошие, — добродушно усмехнулся белобрысый на другом конце провода. — Благодаря мафиози и дружкам твоего демона, мы убили Шемри, — и тут с моей души словно упала огромная скала. Только сейчас, я почувствовала вкус свежего кислорода, наполнившего развернувшиеся во всю ширь легкие. Все вокруг стало ярче. Я, наконец, стала видеть мир во всем цветовом спектре, позабыв об унылой серости. Подняв подол, я сместила взгляд на бледнеющую метку. Смерть Шемри положила конец моей миссии. И невидимые мне оковы с грохотом рухнули на пол. Я услышала гудки, положив трубку на базу. Из кухни вышел Алазар, а я начала собирать вещи. Когда и куда я отправляюсь говорить не стала. Мне просто захотелось отдохнуть. — Лидия? — А ты… — прищурив глаза, прошипела я, стараясь вложить как можно больше холода в голос. — Можешь возвращаться, — мне нужно было разобраться в себе. И в своих чувствах. — Алек, ты должен будешь выдать награду Лукасу. И я оставляю дом на тебя. — Но, Лидия… Ты выполнила миссию, а, значит… — я прекрасно понимала куда клонит Алазар. У меня в должниках Люцифер. Но сейчас мне хотелось видеть его меньше всего. Судя по всему, Князь мог понять человеческую натуру, поэтому не заставил меня спешить с выбором оплаты. — Куда ты отправишься? — Я сумею себя защитить, — уклонившись от ответа, поиграла клинком. Рьоко запел, жадно вбирая мою энергию в себя. Уверенность придавала мне не катана, а внезапно появившаяся внутренняя сила, обещающая сломить всякого, кто встанет у меня на пути. Ведь сломленные могущественнее других… Эта энергия наполняла меня с ног до головы, готовая, по единому моему приказу, обрушиться на врага. Она текла у меня по венам, вместо крови, заставляла сердце биться, и жажда жизни вновь заплескалась в моем сознании. Я взяла со стола телефон, быстро набрав короткий месседж.

«Спасибо тебе за все, Эд. Дело №51 официально закрыто в связи со смертью обвиняемого. Всегда с тобой. Л.»