Протяни свою ладонь

***

      Блондинка нервно нарезала круги в одном из дворов огромного города, потупив взор. Кругом медленно, убаюкивающе раскачивались зелёные ветви деревьев от легкого ветра. Было видно, что она погрязла в мыслях и очень на чем-то сосредоточена. Когда асфальт отчеканил звук колёс чемодана, она, подобно оголённому нерву, вздрогнула и вытянулась. -Ира, привет, не ожидал тебя тут увидеть… - проговорил мужчина, удивленно смотря на неё. -Привет. Решила навестить перед отъездом. Ну, рассказывай. - она уселась на его чемодан, вперив в него взгляд. -Да, что рассказывать, Ир. Ты и сама все прекрасно знаешь. Поеду в Израиль, в клинику уже звонил. Оторвут «с ногами и руками», как говорится. Он соврал. Ни в какой Израиль уезжать он не собирался. На самом деле Геннадий Ильич уже снял квартиру этажом выше, собираясь стать её соседом. Таков был его план. -Мне было хорошо с тобой. - тупо глядя в пол, едва слышно пролепетала она. -Мне тоже. Очень… - он смотрел на неё глазами, полными надежды. -Планируешь возвращаться? -Не знаю… мож… - женщина прервала своего собеседника, не дав ему договорить. -Через 30 лет на том же месте? - колко пошутила она. -Да, смешно. Ир… -Ну, вот и твоё такси.       Павлова поспешила встать с чемодана и придержать его за ручку — во имя аккуратности. Кривицкий действовал аналогично: их руки соприкоснулись. Павлова, будто ничего не замечая, быстро убрала свою руку. Пока они обменивались бесполезными репликами, он все время не сводил с неё глаз, в то время как её взгляд блуждал. В воздухе витало напряжение. Оба прекрасно понимали, что все это бесконечно глупо и не несёт в себе смысла. Её «роман», его «побег». Все это было отчаянием с примесью гордости и глупости. Детской, детской глупости.       Он ещё дважды пытался коснуться её руки. Она вела себя также, как и всегда ведёт в стрессовых ситуациях: не подвала виду. Но он-то знал, как никто другой знал, что творится у неё внутри. Один ураган на двоих. Буря, делённая надвое, на две половины одного, снова разорванного сердца. -Пора, а то опоздаешь, поезжай, - сказала она, держась за холодное железо машины, - пора. Он решил рискнуть в последний раз. На мгновение ему удалось накрыть её руку своей. По телу обоих пробежал ток. Павлова осеклась, все ещё стараясь избегать отчаянного взгляда любимого. Наконец он сел в такси. Дверь закрылась. Он открыл окно и с выражением вселенской скорби на лице махал ей рукой. Она точно также махала в ответ. Когда машина отдалилась, блондинка с минуту постояла и двинулась, куда глаза глядят. Она думала: «Ты всегда твердила ему, что он старый дурак. А сама что, лучше? Такая же дура! Уехал, и что? Тебе стало легче? Добилась своего? С чем ты осталась? С алкашом-министром, под которого легла ради должности? И долго ли будешь себя обманывать? Докатилась! На что пойдёшь дальше? Не лучше было бы послать к черту свою гордость? Нет, ты же такая правильная, неприступная и холодная, конечно, рушь до конца свою жизнь! Молодец, Павлова, мои поздравления!» - так, весьма категорично, говорил внутренний голос заведующей. Перед глазами вставали картины прошлого: её кабинет, он лежит на её коленях и говорит о том, что именно она - единственный родной человек; поцелуй на улице на глазах у людей, что было неслыханной для тогда ещё заведующей наглостью; поцелуй в больнице, когда, казалось, новое сердце было так близко; их постель, ночные разговоры, порой ссоры, любовь, забота и нежность. Из мыслей её вырвало внезапное прикосновение. Будто из под земли перед ней вырос Кривицкий. -Егорова, делай, что хочешь, но я не могу так. Опять уехать, убежать от проблем… плевать, пусть я не буду жить с тобой, но я буду хотя бы в одном городе, рядом. Разве это выход? Что мы, в конце концов, как дети, занимаемся всякой ерундой! Нам же не 15 лет! Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Неважно, в каком качестве. Просто хочу иметь возможность видеть тебя, слышать, быть рядом… - пока он сбивчиво и эмоционально говорил это, успел взять её за руку так, что она и сама этого не поняла. На этот раз не нужно было делать вид, будто ничего не происходит. Он застал её врасплох. Ожидала ли она, что он вернётся? Вряд ли. Уныло провожая отдаляющееся такси, она уже все для себя решила и поставила на этом крест. Но жизнь учит нас не делать поспешных выводов. Ошарашенная, она слушала его и не верила в реальность происходящего. Значит, все ещё есть шанс, значит, все ещё можно быть вместе и снова забыть обо всем. Все ещё можно в омут с головой — так — с ним, с её Геной, Геной Кривицким, голова которого теперь была покрыта сединой, но черты которого остались также остры и прекрасны, как много лет назад. Любовь побеждает всё. Любовь побеждает всех.

***

      Этим же вечером, выключив телефоны и абсолютно наплевав на весь мир, они лежали, как и некоторое время назад, вместе. Кривицкий обжигал шею Павловой жаркими поцелуями. Она вздрагивала от его прикосновений, и бархат кожи, подобно тому, как белый песок обнимают морские волны, накрывали мурашки. В следующий миг сладкая истома наполнила тела обоих влюблённых. Бокал вина, стоявший на углу тумбочки, лёгким движением женской руки оказался на полу. На небе сияли звезды.