Constelación De Madrigal

Знойный летний денёк в Энканто начинался точно так же, как и все остальные до него. Размеренная жизнь горожан шла своим чередом. Каждый занимался своим делом, работал во благо процветания и благополучия Энканто. Из пекарен клубами валил дым и дурманящий разум аромат свежей выпечки, загорелые мужчины торопливо перетаскивали тяжёлые коробки, доверху заполненные наливными фруктами, а дети задорно смеялись, играя в какие-то только им понятные игры. Среди аккуратных улочек города, неуклюже переставляя ноги друг за дружкой шла невысокая, но тем не менее, вполне подтянутая девушка, тащившая в руках целую груду металлолома неизвестного происхождения. Выглядела та весьма неаккуратно, несуразно и даже забавно. Выгоревшие рыжие волосы, принявшее более блеклый цвет под лучами палящего колумбийского солнца, неаккуратно обрезанные судя по всему, самостоятельно. Темно-кофейная льняная рубашка, устланная тёмными пятнами и разводами, с закатанными по локти рукавами, темно-коричневые брюки на подтяжках и летние сланцы. Жители городка изумленно косились на чумазую девчушку, которая пробиралась сквозь скопившихся на улицах города людей. — Pido perdón! — звучало извинение из уст девушки, нелепо улыбающийся прохожим, хмуро глядящим в её сторону. Горожане тихо шушукались друг с другом, косо глядя на невысокую чудачку. Эта особа славилась отнюдь не примерным человеком среди горожан Энканто, сирота, выросшая здесь вместе с такой же сумасшедшей чудачкой бабулей. Она сильно отличалась от обыкновенного жителя городка, она была чересчур бледная, болезненная и имела несуразный акцент, отчего, дурные слушки расползлись по деревне сродни кротам, роющим под землёй свои туннели в тайне ото всех. Кажется, уже и не вспомнить, кто и когда пустил первый дурной слух, но с того дня жизнь юной рыжеволосой чудачки стала на порядок труднее, чем у остальных детей в городке. Спустя пару долгих, мучительных минут, проведённых под солнцем среди толп шушукающихся горожан, юная девушка наконец смогла дать покоя своим ноющим и требующим покоя мышцам. Она была дома. Хотя, этот разваливающийся на доски сарайчик трудно было назвать домом. Внутри деревянного сарайчика было всего две комнаты, одна из которых и была пристанищем девушки. Она лежала в плотно закрепленном толстой верёвкой к импровизированным креплениям, ролью которых служили воткнутые в стену загнутые гвозди гамаке. Дом изнутри казался чуть более привлекательным, чем снаружи. Деревянный пол, не раз подлатанный собственноручно выглядел вполне презентабельно, но отдельного места в маленькой комнате заслуживала фотография, бережно хранящаяся в застекленной рамочке. На этой фотографии была изображена рыжеволосая девчушка, будучи ещё совсем малышкой рядом с пожилой женщиной, а снизу красовались две подписи, более аккуратная надпись принадлежала бабуле, " Алисия Гальего», а рядом с акуратно надписью, неаккуратно, но тем не менее старательно было начиркано цветным фиолетовым выцвевшим карандашом, «Крус Гальего». Каждый раз при взгляде на это фото груз с души словно улетучивался, а на уставшем лице рыжеволосой Крус появлялась тёплая улыбка. Бабушка была для неё всем на свете, самым близким человеком, лучшим другом, наставником во всех начинаниях, который всегда был рядом, даже в самые тяжёлые времена. К несчастью, Алисия была тяжело больна уже долгое время, а денег маленькой семье едва хватало на то, чтобы питаться и содержать этот маленький домик. Крус смотрела в хлипкий потолок своего дома, крутя в руках длинный свёрток бумаги, словно ожидая чего-то, что побудит её наконец раскрыть заветную бумажку и взглянуть на содержимое. Устланные мозолями пальцы наконец осторожно раскрыли свёрток бумаги, на котором была расчерчена карта, астрономическая карта. Это была самодельная вещь, над которой рыжеволосая девушка трудились уже несколько месяцев. Звезды всегда манили Крус, с самого детства, когда она, вместе с бабушкой отправлялась тёмной ночью в поля, подальше от городской суеты, чтобы вновь взглянуть на тёмный небосвод, Устланный тысячами маленьких фонариков — звёзд. Зеленоглазая малышка Крус любила слушать бабушкины рассказы о звездах, о небе и планетах, о солнце и луне, обо всем, что связано с необъятным простором неба, находящимся так далеко, но будучи так близок к душе Крус. На выцветшем пергаменте были осторожно, кропотливо и аккуратно нарисованы звезды, планеты и их спутники, девушка любила строить эти карты, основываясь на стареньких учебниках по астрономии, унаследованных от бабушки Алисии. Кажется, её занятие было самым бесполезным из всех, которыми увлеклись жители Энканто, но также и самым волшебным и необузданным.