(Не)Предназначены

      Когда Корнелии исполняется шесть лет, мама усаживает ее на диван рядом с собой и рассказывает о соулмейтах. Корнелия задает много по-детски наивных вопросов, и Элизабет терпеливо отвечает на них. И лишь когда звучит тот вопрос, которого она боялась больше всего, женщина замолкает и задумывается под любопытным взглядом голубых глазенок.       — Мама, — спрашивает Корнелия, — А что будет, если человек не поцелует своего предназначенного до восемнадцати лет?       Мама наконец отвечает, решив сказать горькую правду.       — Тогда оба погибнут в день своего восемнадцатилетия.       Корнелия испуганно охает и Элизабет спешит успокоить дочь:       — Это случается очень редко! Обычно соулмейтам всегда удается найти друг друга. Сама судьба помогает предназначенным!       С этого самого дня Корнелия не может не думать о своем предназначенном. Она засыпает, мечтая о том, каким он будет, спорит с подружками в детском саду, говоря, что ее соулмейт будет самым лучшим, и каждый день спрашивает у мамы, насколько сильно он будет ее любить. Мама всегда тихо смеется и говорит, что очень-очень.

***

      Корнелии десять. У нее есть лучшая подружка, Элион, и несколько хороших друзей. Они часто говорят о соулмейтах, и, хотя Корнелия считает себя взрослой и серьезной, она с нетерпением ждет своего шестандцатого дня рождения и с восторгом поддерживает все беседы о предназначенных, которые занимают до восьмидесяти процентов их общения.

***

      В пятнадцать Корнелия кажется гордой, высокомерной и неприступной. Мало кто знает, что в душе она все та же маленькая девочка, мечтающая о предназначенном. И только с подругами, Элион, Ирмой, Тарани и Хай Лин, она позволяет себе быть настоящей.       Когда к ним в школу переводят Вилл Вандом, Корнелия не принимает ее сразу, так, как девочки. Она попросту ревнует. Боится, что подруги променяют ее на новенькую. Но этого не происходит, и Вилл потихоньку вливается в их компанию, завоевывая доверие Корнелии.        Теперь они вшестером отважно сражаются с учебой и сильно-сильно ждут девятнадцатого января, когда одной из них, Вилл, должно исполниться шестнадцать.

***

      Девятнадцатого января Вилл с немного глупой, но очень счастливой улыбкой на губах показывает подругам имя на запястье.       «Мэтт»       — Мэтт?! — неловко кричит Ирма, привлекая к себе внимание окружающих.              Под шиками подруг она понижает голос и повторяет:              — Мэтт? Не тот ли это Мэтт, который учится с нами в одном классе?       Вилл задумывается и с того момента ей очень хочется, чтобы это был тот самый Мэтт. Он чуть младше Вандом, и она решает ничего не загадывать и дождаться его дня рождения.       — А как появилось имя? — с придыханием спрашивает Элион.       Вилл, все так же глуповато улыбаясь, рассказывает, что рано утром она проснулась от легкого жжения на запястье, а затем там прямо на глазах появились буквы.        Со всеми разговорами о предназначенных они забывают поздравить Вилл с днем рождения, а когда Хай Лин вдруг вспоминает об этом, все громко смеются и бросаются обнимать подругу. Этим днем все шестеро довольны до безобразия.

***

       Тринадцатого марта Ирма приходит в школу с широкими часами, закрывающими имя. Она отводит подруг в тихое место и предупреждает:              — Только. Не. Кричать.              И снимает часы.       «Мартин»       Девочки переглядываются, а Ирма стонет.       — С той самой минуты, как я увидела имя, я молюсь, чтобы это был не Мартин Таббс.       Мартин, их одногодка, не дает Ирме проходу несколько последних лет. Он запал на нее в седьмом классе и с тех пор абсолютно нелепыми способами пытается ее добиться.       — Ну, — неуверенно говорит Тарани, — не один же Мартин в Хиззерфилде.       — Только на это и надеюсь, — Ирма со вздохом роняет голову на плечо Корнелии.        — А когда у него день рождения? — спрашивает Вилл, но никто не может ответить на этот вопрос.       — Предлагаю просто подождать, — Корнелия демонстративно поправляет часы на запястье Ирмы. — Если это он, судьба будет подталкивать вас друг к другу. А иначе — либо не он, либо ему еще не исполнилось шестнадцать.       Ирма снова вздыхает.

***

      Двадцать третьего марта Тарани приходит в школу не в том настроении, в котором ее ожидали увидеть подруги. Она кажется грустной.              После объятий и поздравлений Тарани сообщает, что имя не появилось.       — Не расстраивайся, Тарани, — говорит Элион, — Имя не обязательно появляется утром.       Тарани становится чуть веселее.       На алгебре Тарани чувствует жжение на запястье и сильно вертится, зарабатывая замечание.       — Мисс Кук! Вы необычно неусидчивы сегодня!       Тарани смущается, но за нее отвечает Ирма:              — Миссис Купер, у Тарани сегодня день рождения.        Миссис Купер понятливо улыбается и разрешает Тарани выйти.        Когда звенит звонок на перемену, девочки хватают рюкзаки и бегут искать Тарани. Она уже ждет их на любимой скамейке во дворе школы и широко улыбается. Ирма подбегает к ней первая и хватает за руку.        — Ого! — слышат подруги и наконец могут увидеть запястье Кук.       «Найджел»       — Найджел, — задумчиво протягивает Хай Лин. — Вроде есть в параллельном классе такой.       Подруги качают головами, и только Ирма, которая, кажется, знает всех парней в школе, понимает о ком речь.       — Да, да! — она хитро сверкает глазами, — Темненький такой. Вы хорошо смотрелись бы вместе.       Под хохот подруг она уворачивается от шлепка Тарани.

***

      Девятого мая Корнелия ложится спать очень рано. Родители тепло улыбаются, когда она целует их перед сном. Хейл волнуется. Она вспоминает рассказы подруг и думает о своем соулмейте. Корнелия улыбается и в эту ночь ей снятся только хорошие сны.       Утром десятого мая Корнелия первым делом осматривает свое запястье. Не найдя на нем желанного имени, она не расстраивается: впереди весь день.              В школе девочки поздравляют и обнимают ее, украдкой посматривая на руку. Она с улыбкой качает головой и показывает пустое запястье.        На уроках Корнелия не понимает ничего. Ей все кажется, что руку начинает жечь, и она каждые несколько минут вздергивает рукав свитера.       Когда кончаются уроки, Корнелия все еще не унывает. Она бежит домой, готовиться к празднованию дня рождения. Они с подругами собираются в ресторан семьи Хай Лин.       На несколько часов Корнелия вообще забывает о соулмейтах и имени, но когда накал праздника спадает, сразу же закатывает рукав. И чувствует подступающее волнение: запястье чисто.       Еще через несколько часов Корнелия сидит с родителями на диване и не понимает, что происходит. Время вот-вот переступит за полночь, а имени все нет. По щекам текут слезы. День, который должен был стать самый счастливым в ее жизни, вдруг превратился в кошмар.

***

      Одиннадцатого мая подруги ждут Корнелию у школы, ожидая увидеть счастливую улыбку на ее лице. Но Хейл не приходит в школу в этот день, не отвечает на звонки и сообщения, и тогда девочки идут к ней домой после уроков.       Дверь открывает мама Корнелии и, не говоря ни слова, провожает к комнате дочери. Элион стучит и входит, не дождавшись ответа. Шторы в комнате задвинуты, а сама Корнелия сидит в кресле в углу и делает вид, что читает.       Подруги проходят, и только тогда Хейл поднимает на них взгляд. Девочки ошарашены: выглядит она так, будто плакала всю ночь.       Вилл садится на колени у кресла и берет подругу за руку.       — Что случилось? — спрашивает она.       Корнелия как будто сомневается, но потом разматывает бинт на запястье. От вскрика подруг ей почти ощутимо становится больно.        — Как… как же так? — запинаясь, шепчет Элион.        Ирма хватает Хейл за руку и трет той запястье, как будто думая, что Корнелия как-то спрятала имя.        Корнелия не может сдержать слез. Вилл утягивает ее на пол, и подруги обнимают ее со всех сторон. Корнелия долго плачет, а когда слез больше не остается, тихо отстраняет подруг.       — Спасибо вам, — она в последний раз всхлипывает и встает. — Я принесу что-нибудь вкусненькое.       Пока она шуршит на кухне, Вилл раздвигает шторы, а Тарани и Хай Лин заправляют кровать. Вскоре девочки усаживаются, стараясь касаться Корнелии, таким образом поддерживая ее.        — Родители не знают, в чем дело. — Хейл качает головой. — Они обещали поговорить со специалистами в этом деле, но…       Она замолкает и вдруг шепчет:       — Мне так плохо, девочки.       Подруги снова обнимают ее и до вечера сидят у нее, пытаясь отвлечь. У них получается: вечером Корнелия слабо улыбается на очередную шутку Ирмы.

***

      Четвертого июня, в день рождения Хай Лин, Корнелия пытается быть такой же веселой, как и остальные и искренне поздравляет подругу, но не может не чувствовать досаду, когда та показывает им свое запястье.       «Эрик»       Корнелия знает, что в этот момент все с облегчением выдыхают: после ситуации с ней девочки опасались повторения.        А через несколько дней Хай Лин с возбуждением рассказывает им о красивом темноволосом юноше, с которым она столкнулась у ресторана.       — Он учится в нашей школе, только на год старше нас, — радостно говорит Хай Лин, — И он замечательный!       Корнелия смеётся вместе со всеми, но червячок зависти грызёт ее. Ей кажется, что она никогда не испытает это чувство, никогда не поцелует любимого человека и… И вдруг она понимает. Так резко и неожиданно, что падает на скамейку и страшными глазами смотрит на подруг.        — Что с тобой? — Вилл обеспокоенно садится рядом.       — А что будет со мной в восемнадцать? — тихо спрашивает Хейл.       Подруги молчат.       — Может, это не сработает с тобой? У тебя, получается, нет соулмейта, значит и целовать тебе некого. — рассуждает Тарани, и Корнелии кажется это разумным.

***

      В семнадцать у Корнелии есть замечательные подруги, любящая семья, и, в общем-то, прекрасная жизнь, но нет имени на запястье. И она привыкает. Начинает задумываться о будущем и о том, что, наверное, и без соулмейта можно быть счастливой.       Всё вдруг резко меняется за несколько месяцев до её восемнадцатого дня рождения. Тот вечер в ресторане Хай Лин она запомнит навсегда. Тот вечер, когда бабушка Хай Лин рассказывает им о стражницах.       На следующий день они находят какой-то тихий уголок и впервые превращаются. Необычайная легкость наполняет Корнелию и она чувствует, что нашла новый смысл жизни.       А потом открывается этот портал и Хейл видит юношу с каштановыми волосами. Сердце екает. Когда парня утаскивает змей и портал закрывается, стражницы в растерянности. А Корнелия вдруг чувствует жжение в запястье, которое всё усиливается. Ей так больно, что она кричит и теряет сознание.       Вскоре она приходит в себя и видит подруг, с ужасом на лицах склонившихся над ней. Она садится и спрашивает:       — Что случилось?       Никто не отвечает, Корнелия понимает, что что-то не так.       — Что? — требовательно повторяет она.       — Корни, — начинает Вилл, — твоя рука.       — Что с ней? — Корнелия опускает взгляд и забывает, как дышать.       На руке имя.       «Калеб»       Калеб. Тот симпатичный парень, которого утащило чудовище. Калеб. Её предназначенный.       Стражница снова не понимает, что происходит и просто позволяет подругам увести себя обратно в ресторан.       Пока остальные рассказывают Ян Лин обо всем, Корнелия пытается думать, но мысли в полнейшем хаосе. Отпуская девочек, бывшая стражница просит Хейл остаться.       — Корнелия, — начинает бабуля Хай Лин, — я должна тебе что-то рассказать.       — Да, миссис Лин. — Корнелия встряхивает головой и пытается сосредоточится.       — Твой предназначенный, Корнелия. Как ты уже поняла, он с Меридиана. Но, дело в том, — она неловко кривится, — дело в том, что на Меридиане нет такого понятия, как соулмейты.       — То есть?       — То есть, несмотря на то, что он — твой предназначенный, ты можешь не быть таковой для него. Если он захочет, он сможет попросить судьбу и стать истинным соулмейтом для тебя, но знай: сейчас твоего имени нет на его запястье.       Корнелии кажется, что она снова в кошмаре. А еще Корнелия умная девочка и понимает, что это значит для нее: в свой восемнадцатый день рождения она может умереть.       — Миссис Лин, — просит она, — не говорите девочкам.       Она кивает, и Корнелия уходит.       Но все-таки, думает Корнелия, она — слишком гордая и, наверное, глупая. Потому что не собирается говорить что-либо Калебу, просить его дать ей шанс или выдавливать из себя подобную нелепицу. Потому что предпочтет умереть, нежели попросит у кого-то помощи.

***

      Когда они спасают Калеба, девочки хитро переглядываются, но Корнелия грозит им кулаком. Ирма забрасывает повстанца вопросами, и Хейл знает, с какой целью.       — А сколько тебе лет? — вмешивается Хай Лин, и Корнелия понимает, что попалась.       — Девятнадцать, — Калеб чешет затылок, теряясь от напора стражницы.       — Но… — одновременно раскрывают рты подруги и потерянно смотрят на Корнелию.       Стражница земли горько улыбается и повторяет слова Ян Лин.       — Но твой день рождения.? — взволнованно спрашивает Вилл.       И Корнелия решает соврать.       — Ничего не будет.       Стражницы облегченно вздыхают и рассказывают непонимающему Калебу о предназначенных. Когда Ирма заикается об имени на руке Хейл, та кидает на нее такой взгляд, что подруга резко замолкает. Больше с Калебом они об этом не говорят.

***

      События развиваются так стремительно, что порой Корнелии кажется, что за день они проживают как минимум три. Ее лучшая подруга оказывается сестрой злобного правителя и переходит на его сторону, целое королевство ждет их помощи, а Корнелия не может перестать думать о лидере повстанцев, чье имя на руке она старательно закрывает рукавом.       Она еще не придумала, как сказать об этом родителям, но восемнадцатилетние все ближе, и Корнелия решает эгоистично оставить объяснение причин ее смерти на подруг. Хоть это-то она может себе позволить.       Но вот чего она не ожидает: она нравится Калебу. Это говорят ей все, да и она замечает искры между ними. Когда он обнимает ее после победы над слизнями, когда она флиртует с ним во время атаки на рудники и когда он прижимает ее к себе в пузыре под водой. В ней просыпается надежда, но треклятая гордость не позволяет ей рассказать повстанцу то, что давно следовало бы.       По невероятному стечению обстоятельств последнюю битву назначают на десятое мая. На ее день рождения. Корнелии страшно.       Хейл благодарна судьбе за то, что та позволяет начать раньше. Она понимает, что нужна Элион и поднимает всех днем ранее.       Там, в домике, что был выбран «пересадочным пунктом», Калеб почти целует ее и Корнелия почти верит в то, что все будет хорошо. Но Хай Лин внезапно возвращается, что-то забыв. Стражница воздуха не знает, чему помешала, но Корнелия чувствует отчаянье.       Она заставляет себя успокоиться и сосредоточиться на деле. Меридиан — вот что сейчас намного важнее.       Через несколько самых долгих в их жизни часов они стоят над бессознательным телом Фобоса и, кажется, не совсем понимают, что сделали. Что победили. Стражницы обнимаются, утягивая к себе Элион и Калеба, и Корнелия, поддавшись настроению, говорит: — Я вас всех так люблю! — и искренне, счастливо смеется. Смех подхватывают все вокруг. Никто не осознает, что это было прощание стражницы земли, как не осознает и Калеб, что эти слова относятся и к нему тоже.       Вечером, на празднике, Корнелия вдруг понимает, что не готова просто так умереть. Она оглядывает площадь в поисках Калеба. Заметив его, машет, подзывая к себе, а затем уводит чуть в сторону. Она набирает побольше воздуха и выдает, чуть подавшись вперед:       — Поцелуй меня.       Калеб выглядит удивленным и смущенным. Он не спешит выполнять просьбу стражницы, и тогда Корнелия все понимает.       Все то, что было, она придумала себе сама. Все «искры» между ними были лишь наваждением, насмешкой судьбы, и на самом деле Калебу она никогда и не нравилась.       Корнелия делает шаг назад, а потом разворачивается и уходит, вытирая слезы и не слыша окриков повстанца. Она теряется в толпе и, стараясь не вызвать подозрений, уходит в дальний уголок сада, откуда, впрочем, открывается потрясающий вид на Меридиан. Хейл рада, что последние ее минуты пройдут здесь. Она невероятно горда, что приложила руку к спасению этого королевства.       И она не может винить себя в том, что повиновалась судьбе. Она честно попыталась спасти свою жизнь, но ведь насильно мил не будешь.       Корнелия садится на землю и облокачивается на камень. Она окутана родной стихией и ей очень тепло в этом месте. Стражница земли бросает последний взгляд на уже такой любимые мир с улыбкой закрывает глаза, чувствуя, как все медленней бьется сердце.       — Корнелия! — слышит она чей-то крик перед тем, как уплыть в темноту. Чуть ранее.       Элион расспрашивает стражниц обо всем, что произошло на Земле за время ее отсутствия. С ними нет Корнелии, но почему-то все уверены, что она с Калебом.       — Ох, Элион! — неожиданно вспоминает Вилл, - Что мы тебе не рассказали! У Корнелии появилось имя на руке.       — Что? — новая королева Меридиана ошеломлена. — Когда? Как?       Ирма со свойственным ей юмором рассказывает, как они познакомились с Калебом, но Элион не смеется.       — Они уже целовались?       — Нет, я думаю, — говорит Тарани.       Элион вскакивает.       — Нужно срочно найти Корнелию!       — В чем дело, Элион? — Хай Лин тоже встает. — Корни сказала, что с ней ничего не случится, если до восемнадцати она не поцелует предназначенного. А так как их с Калебом симпатия очевидна…       — Она соврала! — резко перебивает ее Элион и чувствует, как руки начинают трястись.       Стражницы подскакивают и сразу же взлетают, надеясь, что подруге еще можно помочь. Вилл видит Калеба и опускается рядом с ним.       — Ты видел Корнелию? — она тяжело дышит.       — Она только что была здесь, — отвечает повстанец.       — Вы целовались?       Калеб смущенно чешет затылок.       — Не время для смущения! Быстро отвечай! — у Вилл не хватает сил быть вежливой.       — Она просила меня поцеловать ее…       — Ты сделал это?       Калеб отводит глаза и качает головой. Вилл чувствует, как сердце падает куда-то вниз.       — Стой здесь. — кидает она ему и поднимается в воздух.       Через несколько секунд она возвращается с остальными стражницами и Элион.       Оставив королеву объяснять парню ситуацию, подруги разлетаются искать Корнелию. Ее нигде нет, и девочкам становится действительно страшно. Элион машет им, и стражницы спускаются к ним.       — Бланк видел ее, — быстро говорит она, — Идем!       Они идут, почти бегут, и на ходу Элион отчитывается:       — Калеб готов стать ее настоящим предназначенным.       — Я, — повстанец чувствует, как сердце колотится быстро-быстро, — просил у судьбы.       Девочки кивают ему, неспособные сейчас на большее выражение эмоций. А Калеб кажется себе идиотом. Он не представляет, что будет делать, если не успеет спасти Корнелию.       При виде Корнелии все резко останавливаются, и только Калеб кидается прямо к ней. Она выглядит такой утомленной и почему-то почти сливается с окружающей природой. Калеб отгоняет все глупые и лишние мысли и судорожно приникает к губам неподвижной стражницы.       Отстранившись, он смотрит, смотрит и смотрит на Корнелию, но она все не просыпается. Стражницы и Элион наконец подходят и опускаются на траву рядом, украдкой вытирая слезы. Калеб неожиданно обнаруживает на своих щеках влагу.       Вдруг он чувствует жжение на запястье. Медленно и мучительно на руке появляются буквы.       «Корнелия»       Элион замечает шевеление повстанца и видит имя у того на запястье.       — Калеб, — шепчет она, — еще раз. Поцелуй ее еще раз.       Калеб послушно целует свою предназначенную еще раз, стараясь не думать о том, что надежда утекает как песок сквозь пальцы.

***

      Корнелия, не совсем понимая, почему еще дышит, открывает глаза. Возникает чувство дежавю: так же подруги смотрели на нее, когда она потеряла сознание после первой встречи с Калебом. Она шевелится и пытается сесть, но повстанец сгребает ее в объятия. Он гладит ее по волосам, прижимая к себе, и бессвязно шепчет:       — Прости меня. Прости, Корнелия. Ты все не так поняла тогда. Я хотел тебя поцеловать.       Зато Корнелия все понимает сейчас. Она отстраняется от повстанца и тянет на себя его руку.       Хейл, не веря, смотрит на запястье Калеба. Он действительно любит ее? Так, что связал себя с ней на всю жизнь?       Корнелия чувствует руки на своем лице. Оказывается, она плачет, а Калеб вытирает ее слезы своими пальцами. Стражница резко подается вперед, обнимая парня и роняя его на землю. Она глупо, счастливо смеется, наконец-то поверив.       — Корнелия, — доносится со стороны, и Корнелия вспоминает, что они тут не одни.       Она встает и влетает в объятия подруг, стараясь обхватить всех сразу. Они долго стоят так, пытаясь осознать, что все хорошо. Корнелия шепчет извинения, понимая, как напугала девочек.       — Почему ты не сказала нам? — спрашивает Вилл, когда они, успокоившись, сидят в этом же саду.       Корнелия закусывает губу, зная, что последует за ее признанием.       — Я не хотела вас волновать. Все равно вы ничего не смогли бы сделать.       — Ты что, глупая? — Ирма в своем репертуаре.       Хейл, в который раз за этот вечер, заливается смехом.       — Похоже на то, — она треплет свои волосы, — но такая счастливая!       Смеяться начинают все, отпуская напряжение этого дня. Корнелия кладет голову на плечо Калеба и смотрит на спасенное королевство. День, который должен был стать кошмаром, стал ее мечтой.       — А как мы объясним Калеба твоим родителям? — вдруг интересуется Ирма.