Смертные Враги: Чёрный Карнавал

Церемония длилась вечность, но когда всё подошло к концу, члены клана подходил к Фриде, вскрикивая «Слава нашему клану» будто одержали победу на войне, падая на колени к её ногам. Вампиры улыбались до ушей, бесконечно радуясь появлению лидера, почти целуя её руки, благодаря без конца за её отважный шаг. Грегори, сытый по горло телячьими нежностями, воспользовался шансом уйти, а именно, скрыться в катакомбах. Тесные стены и низкие потолки ему доставляли комфорт как ни что иное. Летучей мышью он затаился в самой дальней точке лабиринта, дыша многолетней сыростью. Темнота заставляет о многом думать, чётко вырисовывая на чёрной пелене. Но вампир подавлял поток мыслей, стараясь расслабить плечи. Сидя на каменном полу, в ушах звенит абсолютная тишина. Ему совсем не страшно, и кого тут бояться? Всё равно об этом месте многие не знают, а те кто знают — часто забывают. Каменный пол пронзает тело холодом, к одежде липла пыль, перед собой не видно дальше носа. Иногда меньшинство членов расхаживают по катакомбам зажигая потухающие факелы, тут — их нет совсем. Обняв колени, Грегори хочется перестать быть. Не в плохом смысле, просто посмотреть на клан и семью со стороны, что бы делали все если он исчез. Что было бы с Сиэлем. От волка не слышно уже несколько ночей, где он прячется, или он давно покинул Трансильванию, не попрощавшись? Вообще, так поступил бы каждый. Тело не расслабляет, сковала лихорадка. Задумавшись о себе, вампир предпочёл стереть из себя чувства, как можно больше, и наконец очищать ничего. Как бессознательное существо, только оперируя на инстинктах, питаясь и выживая скрываясь от света. Или вообще стать социапатом, не чувствуя ни вины, ни состраданий, ни сожалений. Лишь бы на груди не висел вес, потому что она болит, и Грегори живёт с будто невидимыми руками что давят на него, прямо на сердце. Единственное время когда оно пропадало, было с волком. Но и тот покинул его.       «Что же делать?». В непокое он перебирает пальцами волосы, вслушиваясь в собственное дыхание. Бессмертный считает что становится пассивным отщепенцем, не имея никаких плохих намерений против клана, просто вампир что сам отпадает от группы, как чёрная кошка, скитается сам по себе. А если так будет лучше? Оставить записку для матери, признаясь что я ни на что не годен, что Рудольф справится лучше, что без отца сложно? Грегори делает решение находясь на тонкой грани, но стоило поднять голову, он ничего не видел, но чувствовал чьё-то присутствие.       — Почему ты здесь? — младший голос доносится полушёпотом, пробирая до мурашек. Грегори боялся его вновь услышать. Но одновременно, хотел. Голос стал ближе, опускаясь к нему, после на колено кладут руку, такую же холодную как он сам, — Грегори? Хотелось бы спросить его тоже самое, почему он тут, но вопросы могут подождать. Нащупав его руку, старший вернулся в реальность, в присутствие с братом.       — Я… мне нужно было побыть одному, — и признался, поднявшись на ноги, привыкнувшими к темноте глазами различая Рудольфа, — меня искала мама? Грегори не видит, но младший поменял лицо.       — Тебя искал я, Грегори, — после той ссоры и представить трудно что брат ещё думает о нём, — а мама никак не может найти Анну. Чужой тон плосок. Грегори мог представить как чувствует себя сейчас сестра; обиженной, задетой. Втянув воздух носом, старший предугадал что она сбежит куда-то унять слёзы. Может она всё ещё плачет где-то, в надежде что её не найдут, особенно он.       — Анна убежала, помнишь? — нет, он не хотел вспоминать раненый взгляд человека который не в чём не виноват. Если не изменила память, то она убежала через катакомбы, — Мы можем поискать на поверхности.       — Вот за этим я тебя и искал, — уже твёрдо произнес Рудольф, ступая шаг назад, — мы найдём её, и у вас будет разговор. Понял? Странно слышать такое от младшего брата, что уж тут, он дело говорит. Последовал он в этот раз хвостиком, его мимолётно задевает плащ, болтающийся сзади брата, наверное так понравился церемонный прикид что он не спешит снимать. Углы и повороты постепенно наполнялись светом факелов, парни приближались ближе к выходу что вёл сразу на поверхность. Обувь скрипит при ходьбе об каменные ступеньки, вдоль стены простирался свежий воздух. Не начиная новый разговор, Рудольф выходит из скромной узкой арки, тут же взлетая вверх к макушкам деревьев, пока старший догоняет. Ночь была тихой, подозрительно тихой, мол, ни воев вдалеке, ни птиц стаями мигрирующих по небу, да и небо казалось… не своим. Оба берутся за макушку высокой ели, и Рудольф осматривает вокруг как ястреб. В спину будто упирается кончик ножа, и Грегори ловит себя за тем как часто оборачивается. Что-то совсем ему тут не нравится.       — Ты меня слышишь?! — брат вскинулся тут же возвращая внимание к нему, — Я сказал я полечу искать в том направлении, а ты ищи тут! Задержав на нём раздражённый взгляд, Руди срывается с ветки, улетая вдоль сосновой рощи, оставляя брата наедине со странным чувством паранойи. Их привычно кишащая звуками долина отличается, и нож точно колит сильнее. Руки не отпускают ветку, боясь двигаться, а голова без конца оборачивается по сторонам, готовясь увидеть худшее.       — Звёзды, я совсем с ума спятил — бубнит Грегори качая головой, отрываясь от ветки и полетев вниз поискать между деревьями. Было прохладно, рыхлая почва ещё имела в себе влагу после дождя, чавкая бод ботинками. Страшно было тем что каждое дерево вдалеке казалось силуэтом, из-за чего страх явно не унимался. Сквозь листву свет луны почти не проникает, оставляя блуждать в темноте. Почему так тихо? Обычно что-то где-то плещется, ходят и рыскают животные, лес как будто омертвел. Именно в сей момент становиться невероятно страшно. Вампир сглатывает, оглядываясь во все стороны как чокнутый, за каждый ствол дерева, в надежде хоть на что-то. Грегори надеется что Анна перестала плакать, но сейчас услышать её плач лучше, по крайней мере будет понятно что она жива. Но чёрт, куда она спряталась, что пришлось покинуть территорию? Ей либо удаётся слиться со средой, либо… либо что-то случилось. То чувство дискомфорта не могло прийти просто так, но Грегори прогоняет мысли о печальном исходе.       — Анна! — раздался его крик в тишине леса как гром по небу, но вместо тонкого отклика в ответ он спугнул пару птиц, — Анна! — он крикнул ещё раз, но ничего нового.       «О луна, Анна, куда же ты пропала?». Почувствовав иную землю под ногами, он смотрит вниз, замечая что достиг вытоптанной тропы, по краям, вдоль боков её росла густая трава. Взглянув в одну сторону, она уходила глубоко в лес, скрываясь за деревьями, посмотрев в другую — вела на опушку. Жаждая стряхнуть с себя страх, вампир сорвался вдоль вытоптанной, пожелтевшей травы к освещённому участку земли. Знаете, такое чувство в детстве, выключаешь свет и со всех ног бежишь к себе в комнату оглядываясь тысячу раз как параноик, захлопывая дверь в лицо монстра. Так вот чувствует себя Грегори, быстро оглядываясь за спину как безумец, ускоряя полёт словно слышит за собой глухой бег. Наконец вылетев под луну, краем глаз заметив как под ним серо. Страх не пропал, но стало легче его терпеть. Пыльно приземлившись, вампир понял что под ним каменные плитки выветренные столетиями, ведущие дальше, к заброшенной мельнице. Вампир вновь затихает, окружённый тишиной, и редкими шумами неизвестной природы издалека. Мы такие маленькие в этом мире.       «Где я?». Бессмертный дышит осторожно, попрежнему стоя в тревоге. Кинжал превратился во множество, укалывая уже со всех сторон. Руки дрожат болтаясь у бёдер, а голова не перестаёт оглядываться, точно Грегори уверен что чего-то, или кого-то не замечает. Инстинкт толкает спрятаться.       — Нет, — еле произносит он, — довольно бояться. Стиснув руки в кулаки, он направляется к мельнице, задаваясь вопросом почему он за долгое время жизни в этих краях тут не бывал. Заброшенная крепость, ничего интересного. Хотя кто знает, стоит запомнить это место, на всякий случай. Оказавшись у подножья, вампир смотрит вверх её стены, собираясь полетел вдоль. А где сейчас Рудольф? Тело вновь поймало волнение будто капкан, останавливая, заставляя задуматься, вопросы полились из ниоткуда.       «Испытывает ли он то же самое чувство?». Нервы вынуждают перебирать и хрустеть пальцами, уставившись на гнилую входную дверь крепости. Ну не может быть что только Грегори ощущает напряжение вокруг каждой клеткой тела, будь то игра разума — всё происходило бы в голове и только. А так… тихий до невозможности лес, и чувство чужих глаз со всех сторон, которое никак не проигнорируешь. По коже скачут мурашки, на затылке встали волосы.       «Нет, нет, нет! Нужно предупредить его, я не могу сосредоточиться!». Когда страх пробрал до каждой кости, Секвиллбекк взлетает, ища самое высокое окно мельницы где можно спрятаться. Каким же он кажется трусом, оставив Рудольфа без понятия где, дабы спасти свою шкуру. Прыгая между решениями он спрятался за деревянной стеной, сползая на пол, под давлением страха зажмурив глаза. Да что же происходит, чёрт подери?! Почему не получается взять себя в руки и продолжить поиски? Почему Грегори сдаётся?       «Почему Руди ещё не вернулся?..». Вот и вопрос на миллион, его звон в голове вздёрнул её, застывая в осознании. И мозг, и тело дают команду «беги, ищи, сейчас, пока не поздно!». Всё обострилось, когда вампир уже вскочил с места готовый выпрыгнуть, в старшего врезается Рудольф, пугая и себя, и его.       — Звёзды, где ты был? — в облегчении Грегори бросается на него, заключая в неуклюжие объятия как испуганная мать. Тот, конечно, не рад жесту, отталкивая брата, не стесняясь показать раздражение.       — Я Анну искал, кретин! — его вид конечно оставляет желать лучшего. Он видно и в кусты, и в ямы лез, наверно на окраине лесов побывал. Но понятно, что Анны и намёка нигде нет, — Ты почему тут? Я тебе что сказал делать?! Грегори глотает слова, заикаясь перед ним. С каждым громким вдохом Рудольф впадает в ярость, оскаливая зубы на брата который еле дышит объясняясь.       — Тут что-то нечистое, Рудольф, — не взирая красное лицо младшего что вот-вот взорвётся как вулкан, Грегори наконец сказал что не мог смахнуть то чувство и вынужден был спрятаться, — я искал её какое-то время, чем больше я был в лесу, тем сильнее росло… ощущение чужих глаз на мне. Сквозь гневную гримасу видно разочарование, что Грегори совсем безнадёжен. Что все старания отца ушли на ветер. Рудольф зол, зол как никогда.       — Я знал что тебе всё равно на эту семью, — отрицательно качая головой он вылетает из окна, а за ним отчаянный брат, хватая его за лоскуток одежды, но тут же отпускает его, получив кулаком в лицо, — ты самый ужасный брат, ты урод, ты язва нашей семьи, самый, чёрт, самовлюблённый трус, я никогда не прощу тебя! — младший кричит, вытаращив глаза покрытые алой пеленой, их Грегори не узнаёт, больно вздыхая, сдерживая изо всех сил слёзы. Но большинство слов были гулом в ушах, внимание уплыло на дальний свист, что становится громче. Стоило только мельком взглянуть за спину брата, руки бросаются к нему, наваливаясь на него как щит, резко уводя обоих на бок. Сзади звонко хрустнула старая древесина. Младший не понимает что произошло, брыкаясь в хватке.       — Отвали от меня, сумасшедший, что ты делаешь?! — не отвечая ему, старший тут же оглядывается на устрашающую картину. Застыв как олени при фарах, парни видят стрелу, проткнувшую насквозь хрупкую планку окна. Всё произошло так быстро, Грегори без понятия как ему удалось так молниеносно среагировать на… это. Как это можно назвать?       — Какого чёрта? — Рудольфа лицо побелело, — Что это было? — дёрнув голову к брату несколько раз, он не ожидая ответов остаётся за чужой спиной. Да и тот не мог соединить пару слов, сердце билось в ушах как колокол, вены качают адреналин, горло словно срослось, не позволяя сглотнуть. В память к нему вернулось знакомое, то что он так долго пытался забыть. Кошмарные изображения как вспышки камеры появились в сознании, заставив тело покрыться холодным потом. Холодные руки сестры что вели сквозь лес, приказывая не оглядываться по сторонам но её ослушались. Близкие, любимые люди убиты, раскинуты по сторонам как мёртвые тушки животных. Рудольф, насквозь проколотый стрелой. Вещий сон. Никак по другому не назвать.       — Здесь опасно, — наконец промолвил брат, — уходим. Сейчас же! Крепко хватая младшего за кисть, Грегори ныряет вниз, скрывая друг друга меж деревьями от возможного прицела, улетая как можно быстрее обратно в катакомбы. Понимая что вопросы неприличны в данный момент, Рудольф отмахивается только от веток. Преодолев достаточно большое расстояние казалось за пару секунд, они залетают в главный вход, скользив по воздуху, Грегори уже глазами ищет мать, не зная с чего начать: с того что Анны и след простыл, или что пора делать ноги? С ней продолжали разговаривать члены клана, совсем не давая дышать. Обернувшись казалось бы в надежде убрать внимание, Фрида радостно вырывается к сыновьям, не спрашивая где они плутали.       — Вот вы где, мой дорогие! — её голос звучал наигранно, — А то я уже соскучилась! Если бы Грегори не был напуган до дрожжи, то обнял бы её так же крепко как она. Так не хочется портить ей настроение, она много кавардака пережила, слишком много, только это оставлять без внимания нельзя. Рудольф был рядом, засматриваясь на неё, разделяя с ним одну мысль. Он отодвигает мать взяв за плечи, заглядывая прямо в глаза, надеясь она услышит с первого раза.       — Мам, — он глотает, — нам нужно… нам нужно покинуть это место. Наверное навсегда. Первое на что хватило дыхания сказать. Его руки дрожат, мнут на плечах позолоченные драпированные рукава, сам он не верит что сказал это вслух. Оно по-настоящему происходит, или это очередной сон?       — Хах, Грегори, ты о чём? — её нервный смешок заставил чувствовать себя хуже, — Куда? Почему? Силы говорить покидают, Грегори надеется что Фрида поймёт без них. Одну единственную вещь: пора мигрировать. Она пыталась держать улыбку, но безнадёжный взгляд сына пересиливает, вернув на её лицо страх, боязнь услышать правду.       — Грегори? — она громко дышит, чувствуя случилась беда, — Где Анна? Вокруг семьи перешёптываются вампиры, их тихие голоса как белый шум. Он молчит, лишь сглатывая с трудом слюну, будто горечь стекает в горло. Выступил холодный пот, и язык не мог вывернуть объяснений.       — Почему ты молчишь?! — жалобно выкрикнув Фрида отбила чужие руки от себя, стреляя глазами на Рудольфа. Тот борется с адреналином не только от понимания что был на волоске от гибели, но и от её нетерпеливого взгляда требующего объяснений. Говорить не получается, не смотря на давление. Лица вокруг опустили уголки губ, уже в полной тишине наблюдая за разговором. Фон позади матери расплывается как краски смешивающиеся на холсте, а любое новое слово сопровождал звон.       — Нам нужно уходить, — старший оглянулся по сторонам, цвета приобрели детали, сотни глаз уставились на него, точно думая он с ума сошёл, — времени на объяснения нет! Он было хотел взять Фриду за руки, только будучи в гневном страхе та тут же отмахивается, крича, пытаясь выдавить ответы.       — Грегори, ты спятил? Что происходит, и куда подевалась моя дочь?! — вампирша размахивает руками, — Что с Рудольфом?! Он призрака увидел? Брат по-настоящему сам выглядит как призрак, побледнел как простыня. Сама смерть чуть руку ему не пожала. Вдруг опять из-за спины подкралось то жгучее чувство, паранойя. Опять бег, опять прятаться, спасать себя и чужих.       «О нет!» В привычном отверстии купола, прямо над кладбищем, сияет луна, её лучи падают на двоих. Фрида в самом центре, платье переливается как гладь воды. На одно мгновение, стоило моргнуть, Фрида обретает кровавый вид, по щекам с макушки струится кровь, платье как завялый цветок, впитывает красный цвет, смешиваясь с фиолетовым. Не успевая отреагировать Грегори снова моргает, и мать приходит в прежний вид, будто ничего и не было. Одинокий локон свисал до подбородка, губы блестели алой помадой, и всё та же растерянность. Тревога усилилась, вместе с ней и рефлексы.       «Ну что опять?!». Грегори кажется он стоял вечность, стараясь убедить её как можно. Порой они теряют бесценное время. Тут руки хватают её за плечи, срывая с места.       — Берегись! — вскрикнул сын, слыша как свист протыкает воздух. Затем короткий, но звучный скрежет. Между тем и криками ужасов и тревоги паузы не было, вампиры тотчас разлетелись как птицы, как можно дальше от освещенного пола, где устрашающе прицелилась стрела. Старший обернулся, застыв словно статуя. Фрида видит отгораживающий жест руки, дабы она оставалась на месте, ещё не замечая что случилось. Наконечник полностью проник в трещину, перьевой хвостовик чем-то обмотан, сразу привлекая внимание.       — Никто чтобы не подходил ближе, — Грегори произнёс, голосисто вдыхая воздух, и делая первый шаг к жуткому предмету, — мы не знаем, атакуют ли ещё. Все вокруг, включая Рудольфа и Фриду, застыли у стен как животные в клетке, не спуская глаз с одного из смелых. Пальцы дрожат, так страшно никогда не было, быть ближе к чему-то. Взгляд нервно и пристально сверлит стрелу. Шёлковый лоскуток завязан на древко, и чем больше вампир узнаёт его цвет, тем сильнее он желал ошибиться.       «О нет…». Провокация. Пыльная ткань была идентична с цветом платья, принадлежащего сестре. Кусочек ткани словно силой оторван, безразлично, грубо, вокруг торчал нитки. Тронув чёрный лоскуток, Грегори точно мог представить её крики эхом отзывающиеся, молящие о пощаде, зовущие о помощи. Дрожащими руками он отвязывает его от стрелы, ища на нём признаки крови, или чего-то другого.       — Звёзды… — еле слышно для себя Грегори бубнит, слегка расслабившись в облегчении. Он чистый. За спиной послышались шаги.       — Что там? — Рудольф смотрит тому в спину, ему не отвечают. Старший дышит, браня себя и искренне жалея что поступил так с сестрой. Кто мог знать?! Позади младший повторяет вопрос уже нетерпеливо, привлекая за собой Фриду, та осторожно кладёт руку на плечо Грегори. Слышно как страх превращается в всхлипы.       — Грегори, что теперь? — вампирша хочет обнять его, уже не удивляясь ничему. Грегори не мог больше молчать, резко разворачиваясь к ней вскрикнув на неё, прокалывая слух всех кто мог услышать.       — Анну похитили!