Смертные Враги: Чёрный Карнавал

Когда сумятица перешла края, никто не мог держать себя в руках. Клан, даже под руководством Фриды, не мог встать в строй, все будто сходили с ума. Она ощущала будто всё выскальзывает из рук, никто не слышит её голоса, словно та невидима. Сподвигло на подозрение, может она всё же сделала не правильный выбор? И пусть она бы передумала, к прежней жизни ей не вернуться. А вдруг ответственности высшего в клане оказались выше её сил? В спешке привести всё и всех в порядок она не взвесила многие исходы. Никогда, будучи в полном помещении, она не чувствовала себя одной.       — Что происходит?! Нам конец! — рой вампиром вскрикивал в унисон, смешиваясь с воплями как скот в загоне, вопреки не слушая приказы, которые Фрида и так со слезами на глазах кричала в толпу как в никуда.       «Грегори, Рудольф, кто нибудь, остановите это безумие…». Мысли переворачивает резкая головная боль, и шум превратился в пронзительный звон. Глаза обволакивают помехи, кажется вот-вот пропадёт сознание, в то время как вампиры продолжают кружить под куполом как испуганная стая воронов. Кровь побежала по жилам стремительно, в который раз намекая о жестоком переутомлении. Ноги придерживают владелицу, не смотря на давление в голове и зернистую пелену в глазах. Звёзды, как ей плохо. Вампирша отчаянно давила ладонями на уши лишь бы заглушить шум который будто становился громче. Упасть бы сейчас в чьи-то руки и закрыть глаза.       — Тишина! Это приказ! — на секунду подняв глаза, Фрида считает что стоит переждать это, пока все не успокоятся. Из купола всё светила луна, подсвечивая проклятую стрелу, напоминая что она и привела к этому хаосу. Холод и сырость становятся порой невыносимы, но та не успела понять, как раздался грохот, который моментально меняет атмосферу, внезапно замолкая каждого вампира, все замирают на месте.       — Я сказал, тишина! — рваный крик звенит по всему помещению сопровождая себя угнетающим эхом. Каждая душа почувствовала сдвиг в воздухе, и сотни глаз быстро находят вампира, который оглядывается по сторонам дабы внимание каждого было только на нём. Фрида повторяет за всеми, её глаза непроизвольно расширились. Это страшно когда не узнаёшь собственного сына.       — Что вам в головы взбрело? Ведёте себя как звери! — Грегори сердито пинает ногой осколок разбитого каменного куска, пошатнув вампиров как будто перед ними вот-вот взорвётся бомба, и вслед левитируя к матери.       — Если так будет продолжаться, рано или поздно, нас всех посадят на кол как трофеи, вы этого хотите?! — парень вновь выкрикнул на последнем слове, на что ему отрицательно кивают, — Значит держите себя в руках, и отвечайте на приказы главы беспрекословно, сразу, сию секунду! Фрида осталась замороженной в стороне, не спуская глаз с Грегори. Она может поклясться, что ни голос, ни слова, не тем более поведение отпрыска не похожи на него прежнего. Руки подрагивают, и в ушах до сих пор звенит от его первого выкрика.       — Нас стало меньше, отщепенцы сделали свой выбор, и как вы думаете на чью они сторону перейдут?! — он махнул рукой, его крики становятся только громче, — Рукери и его сын теперь заимеют преимущество вдвойне, тут сомневаться не стоит что те расскажут про наши слабые стороны! Сделав паузу он набирает воздух в лёгкие параллельно водя взгляд по вампирам, кажется что Грегори заглядывает в душу каждому, пытаясь достучаться.       — Они однозначно станут манипулировать нами, порвать нашу силу воли, мы обязаны быть сильнее их! — алые глаза пылали гневом и отчаянием, на коже выступил пот. Грегори не уверен что подход человечный, другого выбора не было. Сделал бы так отец?       — После смерти моего отца изменилось всё и надеюсь вам это ясно, вас могли бы оставить так, и вы бы все выживали по одиночке, как изгои, на каких-то ошмётках, но вам сделали одолжение и моя мать вас не покинула, приняла тяжёлый титул чтобы каждый из вас спал спокойно! — сын показывает в сторону матери.       «Грегори…».       — Давно пока действовать, найти мою сестру, держаться заодно как клан каким мы себя и называем, поставить этой погоне конец! — в нём говорит некто другой, тот, кого видели во Фредерике. Лидер.       — Нас однажды спас смертный, и оборотень, — Грегори чуть осекается, вспомнив что волк его мог слышать, в толпе, или увидеть того, чего совсем не ожидал от бессмертного. Развитие характера, или некий кризис, сами решайте. Он изменился. Среди остальных Рудольф, так же ошарашен, не верил глазам. Как бы не хотел Грегори, и как он бы не твердил что не готов к переменам, всё же обстоятельство показывают обратное. Младший набирается смелости, выбираясь из толпы к матери, трепетно положив руку на её плечо. Та поворачивает на него взгляд, выдохнув через рот.       — Мы должны стать единым, все мы, все дети ночи! — старший продолжил, стоя твёрдо, — И оставить в прошлом веру что оборотни, вампиры, другие особи не могут сосуществовать! — и вспомнил слова отца, как жестоко он звучал, не зная чистой правды. Эхо звенит после каждого выкрика, надавливая на сотни голов в помещении, чего Грегори добивается, вскоре поворачиваясь к матери, которая стоит в объятиях с братом. При виде его, ему припоминаются однажды сказанные слова.       Я вижу в тебе его, Грегори. Я вижу в тебе будущего героя.       — Я надеюсь, что не зря потратил время на ваше просветление, теперь настало время принять решение как спасись, потому что наше убежище стало известным. Грегори подходит к матери и брату, взглядом передавая что настала её очередь голоса. Вокруг ни шороха, члены затихли, внимание было на главе. Благодарность искрилась в её глазах, она нерешительно распутывает руки из замка выпрямив спину, и делает шаг туда, где стоял сын. Прочистив горло, глава хочет озвучить приказ, по прежнему боясь осуждения, но порой некоторые решения тяжёлые, их рано или поздно стоит принять. Не важно, как больно и несправедливо оно покажется.       — Отщепенцы не дадут нам покоя если мы будем сидеть на месте, и станут докучать ещё больше если мы останемся здесь, — среди вампиров распространяется шёпот, — я уверена, они не расслабятся пока не истребят нас всех, особенно того смертного. Фрида делает короткую паузу, сглотнув ещё раз. Тонкие пальцы слабо трясутся, теребя ткань платья, а глаза смотрят в пол, избегая осуждающих глаз что так давят на неё. На её плечо вновь кладут руку. Грегори. Присутствие сына однозначно придало ей смелости. Время шло, а остальные так и не шелохнулись, как жертва, маскируясь на фоне дабы хищник её не обнаружил. Никто не знает, чего бояться, то что Фрида вдруг замолчала, или того, что она вот-вот скажет. На голове корона давит не физическим, а ответственным весом. Вот бы смертным такое понять, каково было настоящим повелителям. Даже приказы порой давались непросто, пока те по сей день мечтают напялить дешёвые короны и красные мантии и усесться на позолоченный трон. Нет, это настоящая жизнь, в большинстве случаев в истории, так не было.              Я сделаю это, Фредерик, я сделаю это ради тебя. Нечто заставляет поднять голову. К ней возвращается ощущение что сам Фредерик находится рядом, прямо сейчас. И видит как жена с трудом не может произнести своё первое веление. Она делает шаг вперёд, и вздымает на всеми.       — Мы обязаны покинуть это место! — голос вампирши отозвался эхом по огромному помещению, что следовало возгласам самого разного типа. Страх, негодование, нетерпеливость. Что бы сделал он на её месте? На такую реакцию народа Фредерик не обращал внимания. Внутри щёлкнуло, словно поменялись полюса, переменился ветер. За ней повторяют сыновья, влетая и останавливаясь на обеих сторонах как стражи. Хоть Фрида и стала вдовой, рядом с ней два мужчины, что готовы защищать её до конца.       — Всем понятно?! — Грегори вновь заговорил, но на себя внимание перевёл один из толпы.       — А кто он вообще такой чтобы на всех нас кричать как полоумный, да укорами размахивать на лево на право? — вампир прыснул с насмешкой, единственное что вместе с ним никто не посмеялся. К неожиданности Грегори, перед тем выпендрёжником приземляется Рудольф.       — Хочешь к отщепенцам присоединиться? — младший грубо приземляется перед вампиром, засверлив его кровавым взглядом, шипя сквозь зубы, — Потому что все кто не с нами, те против нас, поверь мне, им приходится не сладко, чем бы они сейчас не занимались. Фрида смотрит на ту сцену со сгустком разных эмоций, мол, можно было по другому, но одновременно она благодарна ему, она бы не осмелилась так поступить. Тот лишь закрылся рукой от парня, и смотрит на него толи с испугом, толи со злостью.       — Если бы вам настолько важно было спасти этот клан, все мы сейчас были в безопастности! — вампир прыснул, — Стоило какой-то стреле появиться, всё, караул! Я всегда знал что вашей семье лишь бы собственные шкуры спасти… Не успев закончить недовольное заявление, как его схватили за воротник, и потащили под освещающий пролом, откуда стрела и заявилась.       — Это по твоему шутка?! — со всей силы Рудольф швырнул вампира на потрескавшийся камень, — Ты думаешь моя мать взяла ответственность просто так?! Как ты смеешь такое говорить?! Руки снова затряслись, Фрида захлопнула ими рот, до того не зная что Рудольф на такое способен. Откуда такая жестокость? Грегори решает вмешаться.       — Рудольф, остановись! — старший крикнул, его проигнорировали.       — Таких как ты выгоняют, прогоняют закидывая камнями! — плащ вздымается с каждым жестом младшего. Он резко приземляется взбушевав пыль, рядом с вампиром который хрипит от боли, и медленно поднимается на локти, сплёвывая кровь струящуюся по губам из разбитого носа, — Ты не оставляешь мне другого выбора, — младший глубоко вдохнул, — уходи прочь, тебе здесь больше не рады! Настала тишина, слышен только скрежет мелких камней и кашель униженного, теперь бывшего члена клана. Поднявшись на ноги, вампир заглядывает Рудольфу в глаза последний раз, скривив лицо в ненависти. Вытерев кровь тыльной стороной руки, вампир вылетает сквозь отверстие в куполе, оставляя за собой лишь алое пятно на каменной плитке. Вновь стало тихо. Рудольф тяжело выдыхает, поворачиваясь к остальным, они смотрят на него с раскрытыми ртами.       — Я не хотел этого делать, честно, — в глазах клана, и семьи особенно, читается недоумение, — но одна капля яда отравит целый кубок, — и подходит ближе к матери с братом, сквозь стыд увидев как их взгляды стремительно бегают по нему, — мы не можем рисковать держа таких индивидуалов среди всех, кто знает, что ещё у этого типа было на уме. Из толпы ни звука, воспользовавшись моментом, Грегори решился вернуться к важному.       — Какой твой приказ? — он поворачивает голову к матери, пока та переваривала последние несколько минут. Оно происходит так быстро, вампирша не поспевает, ей становиться страшно, опять. Вдруг всё выпадет из судорожной хватки, пытаясь вернуть на свои места? Швыряет в разные стороны, то к уверенности, то к сомнению. Изнуряет. Грегори прав, что отщепенцы не опустят руки пока не доберутся до клана и не растерзают до последнего. На уме нет конкретного, полноценного плана. Одно ясно точно — нужны перемены.       — Мой народ, выслушайте меня, и прошу, поймите, — Фрида левитирует, вновь находясь над чужими макушками, — здесь не безопасно, нам нужно покинуть катакомбы. В толпе вновь разлились перешёптывания, в сей раз не останавливая главу.       — Я понимаю, это будет непросто, оставлять земли где процветали наши поколения, однако нам предстоит это совершить, — вдыхая полной грудью она оглядывается на сыновей, вскоре быстро вернув внимание к остальным, — это мой приказ. Последние слова прозвучали как траурный колокол, создав напряжение среди вампиров, к счастью никто не собирался возражать. Вот и начало, первый шаг действия, который повернёт судьбу клана в новое, порой неизвестное русло. За спиной переглядываются братья, ощущая себя увереннее.       — Нам предстоит долгий путь, поэтому берите собой только самое необходимое, особенно мантии — вампиры смотрят на главу в отчаянии, но сквозь неё заметна надежда. Фрида поклялась, что под её властью клану обеспечена защита.       — Завтрашней ночью мы начинаем наш путь, идите, набирайтесь сил, они вам понадобятся как никогда. После сказанного вампиры послушно разлетаются по катакомбам, и тяжесть с души постепенно уходит, оставляя Фриду наедине с сыновьями. Первым с ней заговорил старший.       — Я горжусь тобой, мама — и осторожно обнял её, и также Рудольф повторяет. Фрида расслабляется, и тяжело выдыхает.       «Я всегда знала что могу на вас положиться, мои мальчики». Даже прорезалась слабая улыбка.       — Есть идеи, куда мы мигрируем? — Рудольф поглядывает с Грегори на неё. На самом деле, идей было более чем достаточно, заброшенных замков в Европе выше крыши. Но нужно место про которое мало кто знает, и тем более не найдёт.       — Замок Колимасон, во Франции, — Фрида перебирает рюши рукава, — он находится в лесостепи, посещала то милое место я не раз, но о нём знают не многие. В её голосе был некий энтузиазм, что не могло не радовать парней. Первый раз за долгое время между троими разделена хорошая новость. Кстати, давно хотелось путешествовать, увидеть нечто новое. События, конечно, к этому привели плачевные.       — Я пойду собираться, — Рудольф положительно кивает, удаляясь в коридор, — встретимся завтрашней ночью. Фрида и Грегори провели его улыбками, оставшись наедине. Вампирша шагнула к сыну, заключив в крепкие объятия.       — Спасибо тебе, Грегори, что бы я без тебя делала? — в ответ он бархатно посмеивается, отвечая на милый жест. Задержав мать в кольце рук, он смотрит в пол, подбадривает её, трепетно погладив плечо, чуть задевая пурпурный шифон.       — Всё будет хорошо, — он уверен, что она сделала правильное решение, пусть сородичи в клане станут грустить по столетним, уютным коридорам, в новом месте им понравиться не меньше — обещаю. Бледное женское лицо расплылось в мягкой улыбке, зажмурились глаза. Как она соскучилась по этим словам. Они широко вдруг раскрылись, стоило ей кое-кого вспомнить.       — Не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, но почему Сиэля не было на коронации? — сказав точно с опаской, она выпускает сына из объятий, в то время как его лицо поменялось буквально на глазах. В горле вырос ком, и не желая вдаваться в подробности, Грегори быстро удаляется, оставив позади мать, которая провела его вновь погрустневшими глазами.