Старший сын

…Сыновей отправляя в дорогу, не ведал царь, что не будет так ладно сейчас, как бывало встарь — пройдя испытания честно, вернуться никто не смог. Царь видит: конь резво рвет удила, не дает себя оседлать; птица целит ударить в висок; девы взор — молчаливо жесток, дева к рыцарю — особняком. Старший наследник награду обманом взял — вот какой ждал царя итог. «Скажи мне, мой сын, ты честно это добыл? На распутье у камня какую дорогу избрал?» Сын прячет глаза: «Я у павшего это забрал. Разве значенье имеет то? Слушай, отец, не на этом стоит закон! Что за прок — кто коня забрал, а Жар-птицу — кто? Ведь не младший наследует царство и трон!» «…но наследует мир, — отвечает тот, — если явит право на все, что добыл, как прошедший сквозь медные трубы, сквозь воду и сквозь огонь». «Наша истина — не о том!..» «Ты венец не тронь. Вор, убийца — белому свету стыл. Убиенный — вернется, хотя мертвец, претендуя и на корону, и на венец. Но жди, разберемся, подумаем обо всем. То еще не конец». Кто хочет мешок с богатством забрать обманом — получит шило, запрятанное в мешке. Смотрит царевна взглядом ласковым самым — четко знает, кто спас ее и погублен кем. Презрение старший прячет в своем смешке: «…пф-ф, наследует мир!» Девы взгляд выразителен был и любезно нем. Ты никогда мне не будешь мил. «…Слышишь, деверь, шаги? Он идет. Жаждет мести, вину твою бередит. Как его убить, если он через смерть прошел? Он идет возвращать свое. Беги, умри». Ворота открыты — воскресший мертвец стоит. Невеста влюбленная вновь на него глядит, в руках ее чаша, мертвой воды полна. Конь волшебный плиты дробит и резво рвет удила, Жар-птица разворачивает крыла, снова целится вору нежданному клювом в лоб. «Окстись, старший брат. Твоя истина не права», — улыбаясь, царевна чашу ему подает. Старший видит, как кружит над ним воронье. И смиренно из чаши пьет.