Кто бы мог подумать

Некрасова уже битый час проводила за компьютером, пытаясь понять одну вещь. Какой код она должна была использовать, чтобы взломать этот сайт? Да, это тебе даже не закрытый архив вскрыть, Ксения Геннадьевна. Когда Валерка и Сашка пришли, чтобы обсудить план действий, она получила особое поручение – взять на себя замещение информации в официальной базе на ту, что ей предоставил Белый. Дело было в том, что сайт был с особым уровнем защиты. Официальная база данных. К такому было не так просто подступиться. Ксюша не зря четыре года просидела в институте точной механики и оптики, на факультете информационных технологий. Она и в школе отличалась особыми знаниями в этой области, а уж в университете пошла «во все тяжкие» – стала изучать то, чем до этого не занималась. Так называемую, «темную сторону» информатики. Хакерство. Некрасова улыбнулась, вспоминая студенчество. Она так и не рассказала матери ничего про Максима с ее университета, ответив какими-то общими фразами. Интересно, зачем он звонил ей?

DEAD BLONDE – Бесприданница

– Да ты только посмотри на него, Ксеня. Папа в Министерстве Обороны высокий пост занимает, сам он тоже о-го-го, выиграл в своем году поступления всесоюз по информатике, золото взял. Ты гляди какой симпатичный, блондин зеленоглазый, сказка просто! Лидка, однокурсница и приятельница в одном лице, шептавшая ей всю подноготную спикера, сидела рядом с Ксюшей на задней парте аудитории. В это время их куратор, старшекурсник Максим Ремизов, проводил так называемый «инструктаж». Шла только первая неделя учебы, и для первокурсников все еще было туманным и непонятным. В университете существовала традиция назначать для каждой группы куратора из старшекурсников, так и получилось, что сейчас с ними знакомился парень на пару лет старше них самих. Ксюша внимательно слушала, но в Максима не особо всматривалась. Она все еще проживала свою внутреннюю драму. Некрасова успела уже тысячу раз пожалеть, что уехала из дома. Там были мама с папой, Андрей, Кос, Сашка с Валеркой, Аленка Шахова и, конечно, Витя. Слезы снова начали подступать к глазам, поэтому девушка решила отогнать от себя эти мысли и таки понаблюдать за новым знакомым. Она не могла не признать, что Лида не преувеличивала. Ты гляди какой симпатичный, блондин зеленоглазый, сказка просто! Такое интересное и редко встречающееся сочетание светло-русых волос, правильных черт лица и зеленых глаз делало из парня ожившего принца из сказок. Некрасова вгляделась в него повнимательней. Новые импортные джинсы, светлая велюровая, разумеется, брендовая рубашка. Даже с последней парты было заметно, что парень носит золотые часы. Понятное дело, что они тоже были недешёвыми. Ксюша усмехнулась. Ему только провинциальных дурочек клеить в таком прикиде. – Про деканат и первую сессию я вам уже рассказал. Теперь пришло время вопроса с подвохом. Как вы думаете, сколько существует вариантов комбинаций из четырех чисел? Группа молчала. Макс прищурился, уже намереваясь прокомментировать свой вопрос, как раздался голос с задней парты. – 10 000 комбинаций. Весь состав группы в недоумении обернулся на Ксюшу, озвучившую ответ. Куратор улыбнулся и попытался прожечь в ней дыру пытливым взором: – Дак вот кто из вас призер всесоюза этого года. Приятно познакомиться, прелестная девушка. Некрасова не стушевалась под столь напористым взглядом: – Меня зовут Ксюша. Ксюша Некрасова. Парень решил переключиться на другую тему – посвящение в первокурсники, проходящее каждый год в общежитии вуза. – Я всю актуальную информацию рассказал, мой номер телефона тоже у вас теперь есть, звоните, если что. До встречи в понедельник, на следующем собрании. Первокурсники стали покидать кабинет, последними из них оказались сидевшие на последней парте Лида и Ксюша. Некрасова чуть не перешагнула порог кабинета, как услышала, что куратор позвал ее по имени. Ничего себе, даже запомнил его с первого раза. Она шепнула Лиде, что догонит ее по пути в столовую, и повернулась к Максиму, оставшемуся в кабинете. Что ему может быть нужно? Парень снова улыбнулся ей и решил озвучить причину своего поведения: – Ксюша, как я уже говорил, в декабре будет посвящение в первокурсники. Это мероприятие необязательное, еще одна наша вузовская традиция. Я лично тебя приглашаю. Буду рад тебя там видеть, приходи. Девушка приросла к полу на какую-то долю секунды, но быстро сориентировалась: – Хорошо, я подумаю, спасибо за приглашение. До встречи. Она, попрощавшись, быстро скрылась в проеме кабинета. Дак вот кто из вас призер всесоюза этого года. Приятно познакомиться, прелестная девушка. Ксюша, как я уже говорил, в декабре будет посвящение в первокурсники. Это мероприятие необязательное, еще одна наша вузовская традиция. Я лично тебя приглашаю. Буду рад тебя там видеть, приходи. Из размышлений девушку резко выдернул телефонный звонок. Она добралась до аппарата, звонившего в коридоре, и сняла трубку. На том конце провода оказалась тетя Таня, мама Саши: – Алло, Ксюша, здравствуй. Ты не знаешь, когда Витя вернется? Некрасова чуть не выронила трубку из рук. Она знала, что Татьяна Николаевна сейчас была рядом с папой Космоса, который, после пережитого инсульта, стал иметь проблемы с сердцем. Что-то случилось, раз она спрашивала про Витю. – Тетя Таня, здравствуйте. Парни все втроем сейчас на переговорах с моим братом, не сказали, когда вернутся. А что случилось? Девушка напряженно ждала ответа, а в трубке молчали. Точно что-то произошло. – Ксюша, ты только не волнуйся. Когда Витя вернется, расскажи ему обязательно. Я Ольге и Тамаре тоже позвоню, чтобы они своим передали, но потом, после переговоров. Юрию Ростиславовичу стало плохо с сердцем, скорую вызывали – хотели его в больницу положить, но он ни в какую, ты же знаешь его. Упертый, как наш Космос. Яблоко от яблони. Я боюсь, что с ним может что-то случиться, и может понадобится ваша помощь в любой момент – мало ли что, мне будет спокойней, что вы будете в курсе. Юра пока спит, я сбегала в аптеку за лекарствами. Надеюсь, что такого рецидива больше не будет. Ты только не переживай, я все-таки врач, хоть и педиатр, смогу первую помощь оказать. Комок нервов в глотке завязался в морской узел, и теперь уже Некрасова молчала в трубку. Ксюша, ты только не волнуйся. Когда Витя вернется, расскажи ему обязательно. Я Ольге и Тамаре тоже позвоню, чтобы они своим передали, но потом, после переговоров. Юрию Ростиславовичу стало плохо с сердцем, скорую вызывали – хотели его в больницу положить, но он ни в какую, ты же знаешь его. Упертый, как наш Космос. Яблоко от яблони. Я боюсь, что с ним может что-то случиться, и может понадобится ваша помощь в любой момент – мало ли что, мне будет спокойней, что вы будете в курсе. Юра пока спит, я сбегала в аптеку за лекарствами. Надеюсь, что такого рецидива больше не будет. Ты только не переживай, я все-таки врач, хоть и педиатр, смогу первую помощь оказать. – Да, тетя Таня, я передам. Вы если что, сразу звоните, в любое время. Татьяна Николаевна пообещала делиться последними новостями и попрощалась. Ксюша, попрощавшись в ответ, положила трубку и сползла на пол, облокотившись спиной на комод в коридоре. Ноги не держали совсем, а руки тряслись так, что пришлось сцепить их в замок. Космос все еще лежал под ИВЛ, она звонила в больницу каждый день, но новостей все не было. Она даже не знала, это хорошо или плохо. А тут еще и приступ Дяди Юры… Ксюша не задавалась вопросом, почему мама Саши первым делом позвонила ей, а не Оле и Томе. Дядя Юра всегда говорил, что она ему как дочь. Как ее родители считали Космоса своим ребенком, так и Холмогоров-старший относился к детям друзей. Было морально тяжело переносить все, что происходило. Некрасова жила в постоянном напряжении, вздрагивала от каждого шороха и телефонного звонка. Спасало то, что Витя постоянно был рядом с ней. С ним всегда было спокойно. Это был какой-то особый вид спокойствия, который она испытывала только с ним. Конечно, Ксюша чувствовала себя в абсолютной безопасности как дома, так и со своими любимыми бригадирами, но присутствие Пчелкина рядом было несравнимо ни с чем. Она как будто была за каменном стеной, откуда ее никто не мог достать. По крайней мере, чувствовалось это именно так. Некрасова никогда не анализировала это свое ощущение, спихивая все на то, что просто привыкла к нему за десять лет «совместного житья» за одной партой. Просто привыкла, а не была влюблена в него уже добрых восемь лет… Она понимала ясно как день, что, если бы Вити не было рядом все это время, то ее нервному срыву не позавидовал бы никто. Единственный фактор, который позволял держать себя в руках, – это он. Сегодня Ксюша первый день была одна в квартире, на лестничной клетке дневал и ночевал конвой из людей Шмидта, но было не легче. Когда уже будет легче? И будет ли? Слезы стали стекать прямо на колени, когда девушка осознала, что сидит на полу и, к тому же, плачет уже битый час. Надо собраться. Витя скоро придет. Придется ему сказать про дядю Юру… Приступ истерики уже стал подходить к горлу, как девушка поднялась с пола, вытерла слезы ладонью, и смыла с себя все следы преступления. Но красные глаза все никак не хотели смываться. Чтобы отвлечься и успокоиться, Некрасова решила пообедать. Витя возился с ней, как с ребенком, прочитав перед уходом целую нотацию и обещав прийти и проверить, съела ли она хоть что-то за день его отсутствия. Решила не будить лихо, пока оно тихо, и все же поесть до прихода мужа. Осуществив задуманное, Ксюша опять погрузилась в работу. Код все никак не хотел подбираться, но она упорно сочиняла комбинации, которые, хотя бы и гипотетически, могли подойти. Девушка снова непроизвольно погрузилась в воспоминания.

DEAD BLONDE – Не такая, как все

Ксюша стояла перед зеркалом в своей съемной квартире, собираясь на посвящение в первокурсники. Она вспоминала свой разговор с Лидой, после которого мысли стали разрывать голову напополам. И сердце разрывалось также. Приятельница, которая была совершенно не в курсе ее любви к соседу по парте, уговаривала принять ухаживания от Максима, который настойчиво проявлял свое внимание к ней уже почти три месяца после их знакомства на первой неделе учебы. Лида аргументировала свое мнение тем, что пока не попробуешь, не узнаешь, твое или нет. Да и, конечно, сама личность парня играла не последнюю роль. Некрасова понимала, что приятельница права, да и она испытывала к куратору-старшекурснику симпатию. Почему не дать ему шанс? При первой встрече Максим показался ей высокомерным, но потом она пригляделась к нему – Ремизов был приятным в общении, имел отличное чувство юмора и, к тому же, прекрасно разбирался в своей профессии, ей было с ним интересно. Он ничем ее не отталкивал. Но подводным камнем во всем этом был тот факт, что… Она его не любила. Некрасова мучилась от конфликта между сердцем и мозгом, о котором раньше читала только в книжках. Кто бы мог подумать, что это когда-то произойдет с ней. Девушка не могла выкинуть соседа по парте из головы, но в то же время никак не могла себя заставить даже позвонить ему, как звонила остальным бригадирам, – боялась того, что расплачется от обилия разрывающих душу чувств прямо в трубку, – поэтому писала ему письма и отсылала открытки с видами Петербурга. Будто бы извиняясь за свое бессилие. Некрасова перебрала уже кучу вариантов, но остановилась на том, что… Клин клином вышибают. Может она действительно переключится и станет легче? Может ли вообще ей стать легче хоть когда-нибудь? Она накрасила губы яркой помадой, которой пользовалась лишь в исключительных случаях, поправила синее платье и отправилась в общежитие. Путь от ее петербургского дома до вузовской общаги занял не более получаса. За это время она уже десять раз порывалась вернуться обратно, чувствуя себя последней «предательницей». Но одна мысль все-таки постояно «одергивала» ее обратно. Почему Витя не чувствует себя предателем, меняя девушек каждую неделю, а она, даже не имея с ним отношений, «предала» его? Было ли кого «предавать», если ему все равно на нее, как на девушку? С таким настроем москвичка и зашла в общежитие, с которого вовсю доносилась «Комбинация». Некрасова пошла в сторону актового зала, который был прямо напротив входа. Стоило только зайти, как она увидела улыбающегося Максима, который помахал с другого конца зала и направлялся прямиком к ней. Ксюша не могла сказать, что не была рада его видеть, но камень на сердце все равно не давал покоя. Через полминуты Ремизов, в своей белоснежной рубашке, уже стоял напротив нее: – Привет, хорошо, что ты пришла. Пойдем, я занял нам места на первом ряду. Сейчас концерт начнется, потом будет дискотека. Парень взял Ксюшу за руку и потащил через ораву студентов к первому ряду. Звук открывающейся двери вернул ее в реальность. Временная хозяйка дома подорвалась в коридор, встречая фиктивного мужа с переговоров: – Привет, Вить, как все прошло? Пчелкин не успел ответить соседке по парте, как раздался стук в дверь. Ксюша тревожно сжалась, ожидая самого худшего. Наверное, у дяди Юры снова случился рецидив… Витя посмотрел в глазок и открыл входную дверь. Впускать в квартиру пришедшего он не стал, поэтому ожидающий на лестничной клетке человек не видел стоящую неподалеку Некрасову. Из-за двери послышался мужской голос: – Здравствуйте, я к Ксюше, она дома? Она моментально узнала этот голос. Некрасова как будто чувствовала скорую встречу, весь день вспоминая свою учебу в университете. Витя сразу же ответил пришедшему: – А вы простите кто? Что вам нужно от нее? Последовал незамедлительный ответ: – Я ее парень. Пчелкин изогнул бровь, переведя недоуменный взгляд на фиктивную жену. Она уже сделала шаг к двери, как гость продолжил: – Бывший, правда. Пришел к ней попрощаться, я уезжаю надолго. Витя не успел отреагировать, как Ксюша шепнула ему, что скоро вернется, и закрыла дверь прямо у него перед носом. Зная вспыльчивый нрав фиктивного мужа, она боялась, что ситуация выйдет из-под контроля. Только драки тут не хватало. Макс выглядел так же, как и когда она видела его в последний раз, но черное классическое пальто и строгий деловой костюм в тон сразу бросились ей в глаза. В Питере он не одевался так, предпочитая более молодежный стиль. Ремизов смотрел на нее с надеждой во взгляде, ожидая, видимо, что она как-то объяснится с ним. А что она могла сказать? «Прости, дорогой, я пыталась заткнуть дыру от неразделенной любви в сердце нашими отношениями, но у меня не вышло»? «Прости, милый, что, когда я вернулась домой после первого курса и увидела Витю, сразу поняла, что у нас ничего не получится?» «Прости, что был моим парнем так недолго и стал бывшим парнем так стремительно, а любимым так и не смог стать – ни тогда, ни сейчас?» Это она должна была сказать? Ситуацию с Максимом Некрасова считала позорной главой своей биографии. Ей было бесконечно стыдно перед ним за то, что дала надежду на взаимность и забрала ее почти сразу же. Сразу же после поездки домой после первого года обучения. Их общение было совсем не похоже на общение с соседом по парте. И даже близко не вызывало тех же эмоций. Но Ксюша, когда Максим прямо спросил, будет ли она его девушкой, спешно согласилась. Это было в январе на первом курсе ее обучения, а в июле она уже решила разорвать эти отношения, которые за это время даже близко не успели дойти ни до чего серьёзного. Некрасова целыми днями пропадала в компьютерном классе и в университетской библиотеке, а Максим проходил практику – ему тоже было не до перехода на новый уровень в отношениях. Сейчас Ксюша была этому даже рада. По крайней мере, ей хватило мозгов вовремя разорвать эти отношения. Хотя бы здесь она была честна с Максом. Отрефлексировав ситуацию, девушка поняла, что ее согласие на отношения с Ремизовым было продиктовано обидой на соседа по парте. Ей хотелось доказать, что он не прав. Что она действительно хороша как девушка, просто он этого не видит. И к чему это привело? Ни к чему хорошему. Клин клином так и не вышибся. Ксюша после приезда сразу встретилась с Максимом и прекратила эти фальшивые, с ее стороны, отношения, предложив остаться друзьями. Причину она так и не пояснила, а он был слишком тактичным, чтобы спрашивать. В итоге парень согласился на ее предложение, и это были не просто слова – они действительно много и часто общались до самого ее выпуска, даже когда Макс уже не учился в университете, – правда, только как друзья. И больше никогда не возвращались к теме их скоропалительных отношений. То, как Ремизов представился, было отсылкой к отложенному на годы разговору. И Некрасова это понимала и принимала. – Привет, Макс. Я рада тебя видеть. Как ты меня нашел? Парень вглядывался в ее глаза, будто пытаясь прочитать в них что-то, а Ксюша не знала, куда себя деть. Ей было охота сквозь землю провалиться от стыда. – Приехал ненадолго к отцу, он тут работает, как ты знаешь. Я тебе звонил, но тебя не было дома, поэтому решил зайти. Твоя мама сначала настороженно ко мне отнеслась, но как узнала, что я с тобой учился в университете, то дала твой новый адрес. Она мне рассказала, что ты замуж вышла, поздравляю. Максим улыбался, но такой ломаной улыбкой, что девушке стало еще хуже. Она уже тысячу раз пожалела о своем согласии на эти отношения. Она ничем не лучше Вити, который топтался по ее чувствам столько лет. Она точно так же поступила с Максимом. Если не хуже. Некрасовой хотелось заплакать от того, какая она жалкая в своих собственных глазах. Всегда была оплотом нравственности среди своих друзей-бригадиров, наставляла всех на путь истинный, а сама-то как поступила? Кто ты после этого, Некрасова? Кто? – Максим, мне очень жаль, что я тебя обидела. Я никогда не хотела этого, никогда. Понимаю, что сделала тебе больно, но я просто хотела быть честной. Прости меня, если сможешь. На пару минут на лестничной клетке повисло молчание, но пришедший все же разбил тишину своим ответом: – Я всегда слишком тебя любил, чтобы обижаться. И всегда ценил, что ты не стала встречаться со мной из-за привычки и спекулировать моим к тебе отношением. После того нашего разговора я сразу осознал, что наше расставание как-то связано с тем, что случилось с тобой дома, в Москве. Теперь понятно, в чем было дело, – в твоем муже. Твоя мама сказала, что вы одноклассники и давно знакомы. Все встало на свои места. Некрасова не знала, что сказать. Ее подавленная истерика опять застряла где-то в легких и с каждым вдохом и выдохом грозилась выплеснуться наружу. Я всегда слишком тебя любил, чтобы обижаться. И всегда ценил, что ты не стала встречаться со мной из-за привычки и спекулировать моим к тебе отношением. После того нашего разговора я сразу осознал, что наше расставание как-то связано с тем, что случилось с тобой дома, в Москве. Теперь понятно, в чем было дело, – в твоем муже. Твоя мама сказала, что вы одноклассники и давно знакомы. Все встало на свои места. Максим продолжал свой монолог, взяв девушку за руку и вложив в нее записку: – Я пришел попрощаться, уезжаю на стажировку в Вену. Прошел отбор на работе и вчера получил визу. Не знаю на сколько уезжаю, время покажет. Вот мой новый номер, звони в любое время. Будь счастлива. Ксюша взяла из рук друга записку и обняла его. Максим обнял ее в ответ, да так сильно, что Некрасова почувствовала нехватку кислорода в легких. Или дело было все-таки в подавленной истерике? Чувства все же взяли свое, и одинокая слеза скатилась на плечо Ремизова, утонув в коротком ворсе пальто. Отношения у них не вышли, но друзьями они были великолепными, и ей будет не хватать Максима. В этом Ксюша была уверена на пятьсот процентов. – Я очень рада за тебя. Рада, что ты получил такую возможность. Никогда в тебе не сомневалась. Буду скучать, будь счастлив. Максим отстранился, сжав ее руку и мягко улыбнувшись, а Ксюше в голову ударило озарение: – Макс, ты же писал коды официальных баз для разных ведомства. Подскажи, пожалуйста, какую комбинацию я должна вбить, чтобы скорректировать выложенную там информацию? Я уже половину гипотетически подходящих кодов перебрала, но не нашла пока подходящий. Дело жизни и смерти. Она в ожидании смотрела на парня, который удивленно уставился на нее, но в тот же момент посерьезнел: – Ксюша, ты неглупая и сама понимаешь, какой это риск. Но, если это действительно так важно, я тебе его продиктую, запомнишь? Девушка кивнула. В памяти всплыла фраза мамы, которую та периодически любила повторять. Некоторые люди приходят в нашу жизнь, чтобы указать на правильный ответ.