Dragon Ball Z: Катализатор

Вегета: Было невыносимо чувствовать, насколько сильнее Тарлес, каждый раз когда этот подонок, похожий на Какаротто, вспыхивал своей силой в разных точках планеты. А ему приходилось торчать здесь, со сломанной рукой, отчаянно пытаясь тренироваться, не усугубляя свою травму. У него был не обычный перелом, ему нужно было сращивать кости. Земляне вставили в его руку какие-то металлические стержни, которые якобы должны помочь его костям срастись, и на это нужны были месяцы. Месяцы, когда он терял драгоценное время. Он бы уже покинул эту жалкую планетку, если бы не это. Тренировки в космосе дали бы ему больше возможностей набраться сил, нежели торчание на этом комке грязи. Но на данный момент он отложил все эти мысли, потому что через несколько дней намекианцы соберут свои Драгонболлы, чтобы пожелать воскресить Какаротто и его друзей. Если Тарлеса трудно было терпеть, то Какаротто вообще был невыносим. Первый за тысячу лет Суперсайян — должно было быть его собственной судьбой, а не этим клоуном из третьего класса, который просто украл ее у него. Еще хуже, что он украл шанс отомстить Фризе. Тому, кто разрушил его родной мир, убил его отца и всех остальных просто потому что захотел. Но Какаротто тупица, как только он вернется, Вегета был уверен, с него можно будет вытащить все секреты суперсайянства. Третий класс был слишком глупым, он обязательно раскроет все, и тогда он быстро окажется во власти Принца Всех Сайянов, да. Тогда Тарлес, а также его жалкий брат Радиц быстро познают его гнев. Никто не сможет подвергнуть сомнению его власть над всей Вселенной. Это было правило, которое нельзя было оспорить. Дьявольски улыбаясь про себя, Вегета посмотрел на внешнюю часть здания Капсульной Корпорации, где он тренировался. До сих пор он пытался отточить свою ки, а не физически издеваться над своим телом, хотя бы для того, чтобы пощадить руку от усугубления травмы. Однако за его спиной послышались шаги. Прищурившись, Вегета за мгновение определил, кто это. «Проклятая женщина.» — Вегета, — сказала женщина, обходя его слева, чтобы посмотреть прямо на него, — На этой неделе нам нужно снова сделать рентген твоей руки, чтобы убедиться, что она заживает правильно. Сказать, что Вегету не впечатлили человеческие медицинские стандарты, было бы огромным преуменьшением. То, что считалось лекарством в этой отсталой куче грязи, было в лучшем случае варварством, а в худшем — некомпетентностью. У них даже не было нормального лечебного резервуара. Нет, вместо этого они разрезали вас и вставляли в руку штыри, а затем покрывали ее затвердевшим веществом, которое они назвали «гипсом». Когда эта проклятая женщина сказала, что они сделают для него все, что может позволить медицина, он подумал, что вернется в строй через несколько дней, а не через несколько месяцев. Раздраженным взглядом Вегета посмотрел на земную женщину. — Я сейчас занят, женщина, — ощетинился он, если бы у него были иглы, он бы сейчас был похож на огромного ежа. Синеволосая женщина была безжалостной и настырной, это нервировало и раздражало одновременно. Если бы такая ситуация возникла в Организации Торговли Планетами, он бы уже давно ее убил. Хуже того, пророчество этой жалкой галлюцинации не сбылось. Он не стал бессмертным благодаря ей, более того, он умер от рук Фризы, после того как спас ее. Так что это все должно было быть каким-то плодом его воображения или, что еще хуже, уловкой. [- Прости, что обманул тебя, Вегета, но ты был единственным, кто мог спасти эту временную линию от кошмара.] От неожиданности Вегета выпучил глаза и резко оглянулся, пытаясь понять, откуда звучал голос. Кто это был? Такой же голос, как в его видении на Намеке. — Ей, Вегета, ты меня слушаешь? Это важно! Если твоя рука не заживает нормально, то… Вегета? Вегета, ауу! Только принц больше не слушал, его глаза остекленели, мир для него начал погружаться в чернильную тьму, возвращая его в состояние, в котором он был после того, как Зарбон оставил его умирать на Намеке. «Что происходит…?»

***

Где я?…. Опять это. Вокруг него была та же чернильно-черная тьма, которую он помнил раньше. Сайян оглянулся, пытаясь найти этого мелкого ублюдка, что привел его сюда. И что будет в этот раз? Какое-то объяснение? Для него это не имело значения, обман Великого Принца Вегеты был быстрым способом умереть. Быстро обернувшись, он почувствовал еще чье-то присутствие. Подняв руку, Вегета собрал энергию в огромный шар в правой руке. Затем он остро взглянул на темную фигуру перед ним и выстрелил. Но синий шар был разорван пополам легким движением запястья молодого человека. Две половинки энергии разлетелись в стороны в этой странной, чуждой среде. Принц застыл на месте, расширив глаза и не сводя взгляда с фигуры, что остановила его атаку, как будто это было ничто. «Еще один… только не еще один сильнее меня…» — Ты уже закончил, Вегета? — спросил подросток разочарованным голосом, — Ты понятия не имеешь насколько важно то, что произойдет, потому я должен попытаться предупредить тебя. — Так же загадочно, по-детски, как ты пытался предупредить меня раньше? Снова пытаешься манипулировать мной? — недоверчиво спросил Вегета холодным голосом. После полной дезинформации, которую ему в первый раз скормили… Вегета вообще не имел никакого желания слушать какого-то идиота, кем бы тот ни был, даже если этот идиот был чертовски силен. Если он так силен, то пусть сам разбирается с какими-то мнимыми проблемами. Зачем он вообще ему нужен? — Послушай, я не могу прибыть на вашу временную линию прямо сейчас, но там все разваливается. Есть три существа, прыгающие через измерения и временные линии прямо сейчас. Они прибудут на вашу временную линию через несколько лет, во время или после того, как случится еще один серьезный кризис. Тебе нужно работать с Гоку, чтобы… Для Вегеты этого было достаточно. Работать с Какаротто? Нонсенс. Он вздернул подбородок и полностью пропустил мимо ушей все, что говорил этот мелкий дурак. — Через несколько лет я уже буду Суперсайяном, мальчик. И займу свое место сильнейшего воина во Вселенной. Никто не сможет бросить мне вызов, и уж тем более этот тупой дурак Какаротто! Или другие сайяны! А теперь, если ты закончил нести всякую чепуху, мне пора тренироваться. После такого резкого ответа незнакомец на мгновение потерял дар речи, не зная что ответить. Затем шагнул вперед и схватил Вегету за лицо. Вегета увидел на мгновение голубые глаза, прежде чем его разум заполонили ужасные видения. Крича от боли, принц отступил, схватившись руками за голову. Бессмысленные видения наводнили его разум в разбросанном, хаотичном порядке, его мозг не мог понять ничего из того, что он видел. За короткий миг он увидел больше, чем должен был увидеть за десятилетие, он не мог воспринять сразу столько информации, и так же быстро как это все появилось, оно исчезло. — Что… ты… такое?!.. — Если ты не послушаешь меня, Вегета, то попадешь в настоящий кошмар. Тарлес и Радиц могут стать угрозой для Земли, и ты тоже. В вашу временную шкалу идут три демона, и я просто оставлю тебя с тем из них, за кого ты в ответе. В кромешной тьме фигура незнакомца медленно начала исчезать, оставив Вегету барахтаться во тьме и хаосе в собственном разуме, пытаясь справиться с чужими воспоминаниями. Наконец, одно из видений превратилось в ясность, которую он мог видеть и понимать, оно было коротким, очень коротким и искаженным, но Вегета мог видеть знакомое свечение ауры Суперсайяна. Вокруг было пламя и крики жалких, слабых людей. Среди всего этого хаоса стояли три фигуры, но он не мог разобрать двух из них. Но ту, что стояла впереди он увидел хорошо. Она стояла с кривой, уверенной, самодовольной улыбкой. И выглядела очень знакомо, как будто он смотрел в зеркало. Но ее волосы, вместо черных, были золотыми, а вокруг талии этой молодой девушки был обернут пушистый сайянский хвост. Со смешком она указала пальцем на горящую в огне фигуру, которую Вегета не мог разглядеть. Единственные слова, которые он услышал, были… — Этот мой. Волна энергии смыла это жалкое создание. Суперсайянка, поразительно похожая на него, за исключением пола. Постепенно до Вегеты дошло, кем она могла быть. Угроза из будущего, за которое он нес ответственность? Над ней, над двумя другими затененными фигурами, парящими над пламенем, Вегета мог видеть темную фигуру, чей смех эхом раздавался во тьме, казалось целую вечность. На мгновение Вегета подумал, что это Какаротто. Но ему понадобилось совсем немного, чтобы понять, кто на самом деле это был. Тарлес.

***

Вегета распахнул глаза и отчаянно огляделся, а затем понял, что лежит в комнате. Он увидел знакомое медицинское учреждение, в котором он был, когда ему чинили руку. Но до того, как все это произошло, он разговаривал с проклятой синеволосой женщиной, а потом… Очевидно, она отнесла его в это жалкое учреждение. Взглянув на свою руку, Вегета понял, что она выглядит полностью зажившей. С ухмылкой на лице сайянский принц медленно поднялся с кровати, оглядев себя. Затем вырвал капельницу из руки, странно, что им пришлось протыкать его иглой… Внезапно Вегета осознал, что произошло что-то очень неправильное, если ему поставили капельницу. Мгновение спустя дверь открылась, и сайянский принц повернулся, чтобы увидеть, как синеволосая женщина шагнула в проем, а затем чуть не подпрыгнула от шока. — В-Вегета! — выдохнула она, — Т-ты проснулся? Вопрос подействовал ему на нервы. Вегета почти зарычал в ответ. — Ты что, сумасшедшая и не видишь что я не сплю? Иначе как бы я тут стоял? — раздраженно огрызнулся он. Шок быстро покинул синеволосую женщину, и она угрожающе посмотрела на него в ответ. Было ясно, что ему только что удалось спровоцировать ее вспыльчивый характер. Это тоже раздражало, но, по крайней мере, его могло позабавить, когда она выставляла себя дурой. — Ты идиот! Ты был в коме неделю! Никто не мог понять, что с тобой не так, — сердито закричала она, — Но я думаю, такой примитивный придурок, как ты — даже не стал бы спрашивать, почему очнулся в больничной палате с капельницей в руке. Неделя? Этот вызывающий жалкие видения мальчишка-тень ухитрился поместить его в кому на целую неделю? Почему? Как? Полная неделя без тренировок?! Полная неделя означала… КАКАРОТТО! — Где Какаротто? — спросил Вегета, его глаза сверкали серьезностью, — Когда он вернулся? Я должен поговорить с Какаро… Выражение лица женщины каким-то образом сказало ему то, во что он не мог поверить. Какаротто не вернулся. Это означало, что либо Дракон не смог вернуть его, либо… — Гоку жив, но он еще не хотел возвращаться домой. Все это время он был в космосе, пытаясь получить контроль над своей новой силой. Он пообещал всем, что вернется, как только сможет! И я уверена, что Гоку… — Его зовут Какаротто. Его братья зовут его Какаротто, я зову его Какаротто. Он сайян, так что обращайся к нему по сайянскому имени. Если будет нужно, я сам пойду и найду этого проклятого дурака сам, — прорычал Вегета и встал перед Бульмой. — Уйди с дороги, — приказал он, после чего синеволосая женщина отошла от него, выглядя слегка испуганной. Хорошо, что она хотя бы знала, когда нужно отступить. В этом проклятом комплексе был корабль, над которым работал ее отец. Его рука почти зажила, значит, пришло время тренироваться, но, что еще лучше, пришло время найти этого мягкосердечного слабоумного Какаротто. После того, как он найдет его, Вегета был уверен, что ему не потребовалось бы много времени, чтобы самому стать Суперсайяном. Тогда этот мир может сгореть, как и мальчик-тень с его нелепыми пророчествами. Не было причин доверять ему после того лживого обещания бессмертия. Он даже не понимал до конца, чего хотел, но сейчас это было неважно. Через несколько мгновений Вегета был снаружи и приближался к двери космического корабля, приближался к воротам в свое будущее как самого могущественного воина во вселенной.

***

Дом Гоку. Тарлес: — Если я перенесу того, кто известен как Гоку, в Небесную Канцелярию, он умрет. — Это невозможно сделать. Тот, кого зовут Гоку, отказывается возвращаться и говорит, что вернется позже. Слова Вечного Дракона даже сейчас насмешкой вертелись в его уме. Не только потому что он сам хотел стать суперсайяном, но и потому, что такого поведения он не понимал. Сайян, известный как Тарлес, сын Бардока, брат Радица и Какаротто, НЕ ПОНЯЛ. Предположительно Какаротто должен был быть образцом добродетели, но вместо того, чтобы вернутся, он решил оставить свою жену и ребенка в этом мире без защиты, за исключением какого-то слабого намекианца и его еще более слабого брата?! Что вообще Какаротто себе думал? Что Вегета или он сам не воспользуются его отсутствием? Понятно, что Какаротто был полным идиотом, который долго не продержится на вершине. Хотя, конечно, сам Тарлес не осознавал иронии ситуации, заключавшейся в том, что он вообще не воспользовался отсутствием Какаротто. Он тренировался, но это давало ему очень мало, и так же он не добился прогресса в становлении суперсайяном. Шагая через темный дом, Тарлес продолжал размышлять о Какаротто. Великий Какаротто, который, по словам его собственного отца, якобы был лучше него. Какаротто, спаситель галактики и мститель за их расу. Какаротто, идеальный сын. Конечно, Тарлеса беспокоило не то, что Бардок думает о Какаротто, совсем нет. Его беспокоило то, что, несмотря на то, каким сильным стал он сам, несмотря на то, что он был на грани стать легендой, он был никем для того старого дурака. А хуже всего было то, что он не мог просто заблокировать Бардока, это было просто невозможно. Теперь он прибыл в дом Сон, поздно ночью, чтобы ограбить их кухню и уснуть в комнате, которую он выбрал для себя, вопреки желанию стервозной жены Какаротто. Его поражало, как любой человек, не говоря уже о сайяне, может вытерпеть такую стерву. Возможно, Какаротто купился на красивую внешность или ее способность готовить? Хотя если честно, Тарлес все чаще начинал думать об этом как об очередном подтверждении глупости со стороны его брата. Сейчас Тарлес был одет в костюм-двойку, такой же темно-серый, как раньше. Он как раз схватился за ручку холодильника, когда в четвертый раз на этой планете услышал самый раздражающий вопрос во всей галактике. — Гоку? — прошептал усталый голос, — Это ты? Было темно, в доме не было света, кроме того, что давали звезды снаружи. Но, конечно же, своими сайянскими глазами Тарлес точно увидел, кто это был. Закутавшись в домашний халат и выглядя измученной, но полной надежды, Чи-Чи стояла и смотрела в темноту с каким-то странным рвением. Это было то, чего он никогда не понимал. В первый же день, когда они встретились, она также назвала его земным именем Какаротто, и теперь, когда она услышала, как он вошел ночью, она позвала его снова. Позади нее в гостиной на диване спал Радиц, наполовину растянувшись на полу своим огромным телом. Сочувствие Тарлеса к нему по этому поводу было весьма отдаленным. Тем не менее, когда Чи-Чи сделала шаг вперед, его внимание снова сосредоточилось на ней. — Я не Какаротто, женщина, почему ты не можешь вбить это себе в голову? — разочарованно огрызнулся Тарлес. Сразу же ее поза стала жесткой и оборонительной, она выпрямилась и кинула на него такой взгляд, как будто хотела проплавить в нем две дыры. Но ему было достаточно легко проигнорировать это. — О, это ты, — ледяным тоном произнесла Чи-Чи. Каждый раз, когда она смотрела на Тарлеса, как только понимала, что это он, а не ее муж, ей становилось не по себе. Сходство между ними было поразительным. Если бы они выросли в одном мире, они, вероятно, выглядели бы совершенно одинаково. — Ты будешь ждать здесь этого нелепого дурака Какаротто, пока не умрешь от старости, не так ли? — прямо спросил Тарлес, поворачиваясь к ней и закрывая дверцу холодильника. Вопрос был, конечно, рассчитан на то, чтобы ее оскорбить. Но вместо ответа она просто гордо стояла, подняв подбородок и смотрела на него. Его слова не произвели на нее никакого эффекта, не было ни стыда, ни страха, просто сила. На мгновение Тарлес даже почувствовал порыв отступить, но затем стиснул зубы и остался на месте. — Уже поздно, тебе пора спать, — сказала ему Чи-Чи после нескольких напряженных секунд, — Утром мы позавтракаем, и если ты вовремя проснешься, то тоже сможешь поесть, прежде чем Радиц съест все сам. Что, черт возьми, было не так с этими людьми? Все они были странные. Они намеренно позволяли себя унижать? На этой планете был какой-то великий заговор, чтобы сводить сайянов с ума? Минуту назад он был уверен, что будет скандалить с этой женщиной, а сейчас она стоит и предлагает ему поспать и поесть? Это было ошеломляюще для него, он был в десятках разных миров, и никогда не видел такого отношения. Через мгновение, внимательно посмотрев в ее почти черные глаза, Тарлес наконец-то кивнул, как будто понимая. Она хотела мира в своем доме и старалась быть «хорошей» хозяйкой. Это был обычай, который он видел у других цивилизаций, хотя то, как люди это понимали, было неудобным. Тем не менее, на краткую секунду он больше не думал об этой стерве как о сумасшедшей, а скорее о Какаротто, как ее недостойного. Затем, не выдавая своих мыслей, Тарлес ухмыльнулся, напустив на лицо свое обычное злобное выражение, шагнул к ней, а затем, закатив глаза, прошел мимо. По пути в комнату он принял решение убедиться в будущем, чтобы ребенок Какаротто начал получать правильные уроки о том, как быть сайяном. Несомненно, мальчик возненавидит его после того, как он убьет Какаротто, но дело было не в этом. Ребенок был следующим поколением. Несмотря на его происхождение, сайяны, такие как Гохан, были будущим для их вида. Он открыл дверь в комнату и плюхнулся на заправленную кровать. Еще одна вещь, которую он не ожидал увидеть, это то, что женщина Какаротто, даже подумает о том, чтобы содержать его комнату в чистоте. Это был приятный сюрприз, если не сказать больше. Тарлес тихо закрыл глаза, еще не понимая, какую агонию принесет грядущий сон.

***

«Это не сон…» Оглядевшись вокруг себя, Тарлес точно узнал, где он находится. Это был Намек. Конечно, обычно это подразумевало, что это сон. Но один маленький фактор указывал на обратное. Среди пустоши с синей травой присутствовало знакомое лицо. Лицо, идентичное его собственному, кроме оттенка кожи и шрама на левой щеке. Бардок, его очень любящий отец, который предал его и бросил умирать на планете Намек. Он буквально умер из-за интриги этого старого ублюдка. Крепко сжав кулаки, Тарлес начал приближаться к нему. Тому, кто украл его шанс убить Фризу и переделать всю Галактику по своему желанию. Его шанс быть сильнейшим, тем, кому никто не сможет противостоять. И ради чего? Чтобы эту роль получил Какаротто?! А он сам превратился в «пищу для червей», как выразился Бардок. — Бардок, — прорычал Тарлес, его лицо исказила едва сдерживаемая ярость. «Снова здесь. Я не могу ему ничего сделать здесь» Лицо Бардока было таким же холодным, как у Тарлеса, когда он посмотрел на сына в ответ. Несмотря на враждебность, существовавшую между ними двумя, было интересно, что именно Тарлес убил Додорию, отомстив за команду Бардока, и нашел частичку души, защищая будущее одного из членов своей семьи. Но на данный момент они противостояли друг другу. — Турлес, — натянуто ответил Бардок. Вздрогнув, прежде чем стиснуть зубы, он прорычал в ответ: — Я Тарлес, идиот! Бардок закатил глаза и небрежно пожал плечами, было видно что его не особо заботит запоминание имени своего сына. — Турлес, Тарлес, для меня это одинаково звучит как ошибка, — со смешком произнес он, а затем вздохнул. Значит, у Бардока была причина для созыва этой небольшой встречи. Все потому, что ему снова что-то нужно. Может, Бардоку следовало это учитывать до того, как он отправил его на смерть? Негодование, пронесшееся в сознании Тарлеса по этому поводу, было почти непреодолимым. — Выкладывай, старик, — процедил он. — События по-прежнему в движении, все хаотично, — сказал Бардок, как будто Тарлес знал, что он имел в виду, или вообще заботился об этом, — Скоро ты станешь суперсайяном. Это было то, что Тарлес слышал раньше, и в последний раз это обещание стоило ему жизни. Он ни в коем случае не возьмет это на веру снова. Ни единого шанса. — После того, как ты станешь одним из них, ты должен работать с Какаротто, или все умрут. Работать с Какаротто? После того, как он станет суперсайяном, ему нужно работать с Какаротто? Ну уж нет. Когда он станет суперсайяном, он сломает Какаротто каждую кость в теле. Тарлес понял уже для чего старик явился сюда — чтобы снова нянчиться с Какаротто и уберечь своего любимчика. Было просто ошеломляющим, как много Бардок делал для этого идиота. — Я буду защищать его так же, как ты защищал меня на Намеке, старик, — парировал Тарлес с ядом в голосе. В ответ он получил небрежное и, возможно, немного раздраженное пожимание плечами, что заставило Тарлеса ощетиниться. День, когда он сможет избавиться от этого телепатического бреда с Бардоком, станет поистине великим днем. Но, к сожалению, это не сегодня. — Не думал, что ты все еще будешь ныть по этому поводу, — сказал Бардок, явно не заботясь о чувствах сына, — Значит так, Турлес, очень важно чтобы ты… ург… Предложение прервалось, когда Тарлес схватил отца за горло и поднял в воздух. Однако через несколько мгновений Бардок широко ухмыльнулся. — Ты действительно думаешь, что я позволю тебе причинить мне вред здесь? Лучше опусти меня, пока я не стал серьезным, — слова его «отца» были в лучшем случае унизительными. С разочарованным рычанием Тарлес уронил его, прекрасно понимая, насколько это все бесполезно. — Не буду повторяться, Бардок, меня зовут Тарлес, — повторил он срывающимся голосом, — И я уже устал от всех этих твоих жалких предупреждений и приказов. Однако Бардок, казалось, едва заметил этот комментарий. Вместо этого все, что мог видеть Тарлес, это то, что он продолжает с того места, на котором остановился. — Очень важно, чтобы ты работал вместе с Какаротто. Меня не волнует, что у тебя на него какая-то непонятная обида. Если ты этого не сделаешь, то вас там всех поубивают, и этим все закончится. Да скорее ад замерзнет, прежде чем он это исполнит, особенно после последней интриги, которой он подвергся, когда имел дело с Бардоком и его нелепыми видениями! Нет, в этот раз он будет делать все, что захочет. Все, что сделал старик — это подтвердил, что именно он будет угрозой для Какаротто. И что именно он испортит его драгоценные планы. Медленно на лице Тарлеса расползлась зловещая улыбка, и он посмотрел на своего отца. — Ты закончил, или у тебя есть что-то еще? — Да, держись подальше от женщины и сопляка Какаротто, — сказал Бардок. — Я уже говорил тебе это раньше, но ты плохо слушаешь. Прищурившись, Тарлес решил не обращать внимания и на это предупреждение. — Ну, спасибо за великолепную проницательность, Бардок, но ты забыл один важный момент. Я делаю то, что хочу. Когда я стану суперсайяном, я отброшу изуродованное тело Какаротто на обочину, а затем поставлю на колени Вегету и Радица. Я хочу посмотреть, смогу ли я сделать из мальчишки настоящего сайяна. А женщина готовит еду для меня. Так какого черта я должен тебя слушать? Затем Тарлес фыркнул и продолжил. — Ты просто старый дурак, убитый Фризой. И ты это заслужил! Я собираюсь стать тем, кто вернет славу всей сайянской расе. История запомнит меня как величайшего воина во вселенной, которого все боялись, а тебе повезет если тебя запомнят как моего отца, и ничего более. Это было жестокое отражение слов, которые Бардок сказал ему несколько месяцев назад на Намеке. Каждое слово явно вбивало гвоздь все глубже и глубже в гордость Бардока. Нахмуренный взгляд его отца доставлял Тарлесу невероятное удовольствие. — Еще одно. Не соглашайся ни на какие сделки с Радицем, — отрезал Бардок, — Это просто создаст больше проблем для всех. Это самое важное, Тарлес. Не заключай сделку, когда Радицу будет нужно, чтобы ты…

***

Глаза Тарлеса сразу же распахнулись, когда маленькая рука слегка потормошила его, пытаясь разбудить. Он со стоном сел и стряхнул с себя сон, прежде чем оглянуться и посмотреть на племянника. Ребенка, рядом с которым Бардок запретил ему находиться. Это означало, что, возможно, он оказывает какое-то влияние на сопляка Какаротто. И что в этом плохого? Он будет делать все, что хочет, и плевать на предупреждения. — Что такое, малыш? — Еда готова, — просто сказал ему Гохан. Услышав про завтрак, Тарлес на мгновение почувствовал порыв выбежать из комнаты сразу же, сбив Гохана с ног, но он сдержал себя, встал и начал одеваться. Поспешно ввалившись в кухню минуту спустя, все еще заправляя рубашку, он увидел своего огромного брата, который в данный момент поглощал еду центнерами. — Радиц, ублюдок! — заорал Тарлес, — Оставь мне немного, скотина! Большой длинноволосый сайян оторвался от миски с лапшой, тупо посмотрел на него, проглотил оставшуюся лапшу, и ответил отрыжкой. О какой, черт возьми, сделке говорил Бардок?