septième pétale

Арсений задумчиво смотрел в окно, ногой покачивая кроватку, в которой мирно спала его 9-месячная дочь. На стекло падали холодные капли октябрьского дождя, от чего само стекло постепенно становилось ледяным. Меланхоличное настроение мужчины никак не совпадало с его температурой тела. Он приложился разгоряченным виском к оконному стеклу, и оно вмиг обожгло его своим холодом. Но больнее было от воспоминаний, которые всплыли в сознании: казалось бы, дела давно минувших дней.

***

Парень поставил на широкий подоконник еще одну подожженную свечку. Воздух постепенно заполнился сладким ароматом ванили. На кухонном столе расположилась бутылка красного полусухого, два блестящих бокала и большое блюдо, накрытое фольгой. Лист металла хранил тепло, любовь и хинкали. Ну, вот такая она, своеобразная романтика Антона Шастуна. Как может, так и делает, в конце концов. Главное — с любовью. Хлопнула входная дверь. Парень притаился в кухне, скрывая свое присутствие дома. — Тооош? Ты дома? — раздался голос любимого. Ответа не последовало. Видимо, сладкий аромат, доносившийся из кухни, вынудил Попова всё-таки зайти туда. — Огоооо… — только и сумел вымолвить впечатленный Арсений. — У нас праздник? — Да. — нежно произнес Антон, выходя из сумрака. — С тобой каждый день — праздник. Он положил руку на талию и по-хозяйски притянул парня к себе. Другая рука привычным жестом вцепилась в волосы. — Опять ты без зонта шляешься? — вздохнул Шастун, почувствовав капли на волосах любимого. — Ебана, Арс, ну заболеешь же… — С тобой не страшно. Вылечишь. — Арсений улыбнулся, как довольный котенок и потянул Антона к окошку. Целоваться на подоконнике было одним из их любимых пятничных развлечений. С продолжением, конечно же, если вы понимаете, о чем я… Антон, не отрываясь от поцелуя, усадил парня на подоконник. Арсений откинулся назад и резко ойкнул. Похолодевшее от дождя оконное стекло обжигало холодом разгоряченную спину даже через рубашку. — Арс, хинкали остынут… — невнятно промычал Шастун, когда шаловливые ручки потянулись к пуговке на джинсах. — А тебе бы только пожрать! — картинно-обиженно усмехнулся Попов, крепко чмокнул его в щеку и спрыгнул с подоконника. — Опять полусухое? — Антон кивнул. — Ой, давай сюда свою кислятину. Где мой любимый штопор?

***

Из оцепенения мужчину вывел только пронзительный писк Кьяры. Дочка то ли соскучилась по маме, то ли планировала одиночный пикет против мокрых подгузников, то ли просто выспалась и требовала положенный ей завтрак. Как ни старался молодой отец успокоить малышку, удалось это ему только благодаря вернувшейся из торгового центра жене. Оставив мать и дитя наедине, он пошел на кухню и уселся на тот самый подоконник, сжимая в руке телефон. Как и в тот прекрасный день, по крыше стучали холодные капли, стекая по окну и охлаждая его. Внезапно Арсений уловил запах ванили — это Алёна купила новые ароматические палочки для дома. Это стало последней каплей. Попов открыл контакты телефона и выбрал «Антоша». Нет, он не удалил его номер даже спустя столько лет. Даже после свадьбы. Даже после рождения дочери. Что-то внутри не давало разрешения.

***

Антон Андреевич Шастун, как и полагается образцовому молодому папаше, выгуливал новорожденного сына по парку. В Москве, в отличие от дождливого Питера, октябрь выдался на редкость теплым. Под ногами шуршали опавшие листья, светило солнце, маленького Сережу убаюкивал шум фонтана и пение еще не улетевших на зимовку птичек. Мужчина что-то тихо напевал себе под нос, любуясь красотами осени. Телефон пиликнул, разбудив малыша. — Тшш, Сережка, тихо. Мамка твоя, наверное, опять забыла что-то нам положить. — Шастун аккуратно качал коляску, чтобы успокоить сына, и разблокировал телефон. Но сообщение было не от жены Иры. Арсюша: А дождь на окнах рисует, напоминая о твоих поцелуях… Всё дело в том, что дождь ничем не рискует, А я боюсь, что потерял тебя… Что-то ёкнуло глубоко внутри. Так резко и так больно. Они не общались 5 лет, с того момента, как расстались. Он даже не стал забирать свою толстовку, которую забыл у него дома. Антон думал, что эту толстовку Арс выкинул или сжег. Но в этот самый миг Попов сидел на своем широком подоконнике в его толстовке, и писал ему эти строки. — «Как же глупо мы расстались…» — время от времени думал Антон в минуты внезапной меланхолии. Это были его лучшие отношения. И, в отличие от всех своих бывших, Арса он никак не мог забыть. Да и как-то не хотелось. Антон даже не стал удалять его номер из контактов. Даже не переименовывал. И тут, спустя 5 лет, такой вот «приветик» из прошлого. Он не хотел, но пальцы сами потянулись к кнопке «ответить».

***

Антоша: Не забудь про ароматы ванили и сладкой ваты клубы 💔 Арсений не верил происходящему. Он помнит? Он всё еще помнит? Ведь именно Антон был инициатором их расставания. Именно он прекратил общение насовсем, сказав, что так им обоим будет лучше. Арсений и не надеялся на ответ, а тем более в стиле их песни. Они познакомились под неё на универской дискотеке и именно она была своеобразным символом их отношений. Минут тридцать он собирался с мыслями. Но не смог упустить возможность. Не позволил себе её упускать, раз уж налажен контакт.

***

Арсюша: Я невозможно скучаю. Шастун не понимал, просто ли это строчка из их песни или же серьезное чистосердечное признание. Антон прислушался к себе. Скучает ли он? Кто-то маленький в глубине души ответил «да». Да, Тош, ты по нему скучаешь. Все эти пять лет. И да, ты жалеешь об этом расставании. Да, сейчас у тебя есть семья и у вас ничего не выйдет. Но не стоит врать любимому человеку. Что? Почему это любимому? А разве нет? Кого ты пытаешься обмануть? Ты всё еще любишь его.

Вы:

Я очень болен, я почти умираю

Спохватившись, Антон начал писать еще одно сообщение вдогонку, чтобы Арсений не волновался и понял, что это строчка из песни, а с ним, с Антоном, всё хорошо. Но не успел он нажать кнопку отправки, как прилетел ответ: Арсюша: А где-то ты и ничего не узнаешь… Шастун стёр написанные оправдания и написал единственно возможный ответ. К тому же, сердцем он понимал: не только в контексте песни, но и в контексте правды…

Вы:

И я боюсь, что потерял тебя…

«Отправлено» сменилось на «Прочитано» за пару секунд. Он ждал…

***

Арсений нервно поглядывал на часы. Почему же «Сапсан» задерживается? — Так ли ты переживаешь из-за поезда, или всё же из-за встречи с Антоном? Арс вздрогнул. Это был его внутренний голос. За 30 с лишним лет он так и не привык к нему и его внезапным фразочкам. А затем задумался. Какой он, Антон? Он ведь явно поменялся за эти пять лет. Не изменился только номер. Арсений слышал, он женился. Может, уже и дети есть даже… — С праздником! — послышалось за спиной. Попов и не заметил, как приехал поезд, и из него вышел двухметровый мускулистый мужчина с очаровательными кудряшками и веселым оранжевым рюкзаком на плече. Антон стоял за его спиной и протягивал ему букетик белых роз. Без всяких значений, просто это его любимые цветы. А из букетика выглядывал непонятный пакетик с надписью «с ароматом ванили». Арс растерянно взял букет из рук парня и протянул ему… Букет красных роз. Тоже без значений. Просто любимые цветы Антона. Попов потоптался с ноги на ногу, но всё-таки рискнул обнять бывшего парня. Шастун с радостью раскрыл объятия и прижал того к себе. Он действительно скучал. — А что за праздник? — робко спросил Арсений куда-то в плечо Антона. — С тобой каждый день — праздник. — усмехнулся тот. — А в пакетике вонючка в машину, как ты любишь. Попов расхохотался. С Антоном он чувствовал себя, как дома. Да, пожалуй, с Антоном он чувствовал себя больше как дома, чем, собственно, дома. — Пойдем, повесим? — махнул тот рукой в сторону парковки.

***

Алёне Антон был представлен как друг со студенческих времен, приехавший в Питер на пару деньков. И только трое знали правду: Арс, Антон и широкий кухонный подоконник в квартире Поповых.

***

— Арс… Арсюш… Мы никогда не сможем быть вместе. У меня жена, сынок, у тебя тоже семья… — Тшш… Ничего не говори. Я знаю. — Арсений накрыл ладонь Антона своей, призывая к молчанию. — Мы никогда не сможем быть вместе, это факт. Но… Может, хотя бы, будем рядом? Я боюсь потерять тебя снова…

***

Одно глупое расставание. И сколько сломанных судеб… Они не могут быть вместе. У них жёны. Жёны, не знающие любви своих мужей. У них дети. Дети, чьи родители спят в разных кроватях, но держатся «ради детей». Они оба глубоко несчастны. Кроме тех редких дней, когда приезжают друг к другу в гости и наслаждаются обществом друг друга. А всё могло быть по-другому…