Забвение

      Вокруг столько народу, что воздух кажется густым и тяжёлым. Лёгкие отказывались работать и он падает на холодный пол. Не то плитка, не то просто камень, отдаёт холодом, словно самого северного полюса, ибо конечности вмиг закоченели. По ушам бьёт гул голосов, знакомых, и не очень. Кажется, будто он на какой-то станции метро, все куда-то спешат, однако при попытке разглядеть хотя бы чьё-то лицо, он видит лишь размытые черты.       Он хватает ртом густой воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Такой же беспомощный сейчас. Он не может надышаться, тело перестаёт подчиняться и парень безвольной куклой продолжает лежать. Сквозь душную поволоку, Руслан вдруг слышит смех. Он кажется ему красивым. Чистым и звонким, играющим в гуле тысячи голосов. Смех принадлежит девушке. Она хохочет и хохочет, и Руслан готов бы слушать этот смех вечно, задыхаясь здесь, на холодном полу в толпе безликих людей, однако смех этот сменился. Теперь это не радость. Это насмешка. Пренебрежение и злоба. Он уже слышал его однажды. Теперь ему уже не важен воздух. Руслан сворачивается в позу эмбриона и зажимает уши, но это совсем не помогает. Этот смех въелся намертво. Руслан до боли зажмуривает глаза, и сжимает челюсти до хруста, но он всё не утихал.       — Замолчи! — кричит что есть сил Руслан, — Заткнись! — она всё ещё смеётся и столь злобно, что даже тошно. Внутренности скручивает в резком приступе тошноты, — заткнись! — кричит он что есть сил вновь. Горло обжигает болью, но он продолжает истошно кричать.

***

      Руслан подрывается с пастели, кажется, задевая кого-то рядом стоящего. Парень тут же перевёл взгляд на человека сбоку. Это оказалась полноватая медсестра. Женщина на вид была… раздражённой. Видимо, Руслан её задел достаточно сильно.       — Молодой человек, вы в норме? — спрашивает она, и Руслан тут же заметил за её спиной стойку для капельницы, — кричали как сумасшедший, всю палату перебудили.       — Ага, — выдыхает Руслан, его всё ещё била дрожь после кошмара.       — «Ага», — тут же возвращает ему его же безразличие медсестра, — лежить спокойно, игла в вене будет.       — Угу.       Руслан следил, как каждая капля какой-то жидкости стекала по прозрачной трубке. Медленно. Очень медленно. Барсов вдруг вспомнил вчерашний день. Антон сидел здесь. Сидел и ждал, пока Руслан взглянет н него или что-то скажет. Однако Рус слишком погряз в своей обиде. В чём заключалась обида, парень и сам понять не мог, но обида была. Она подлым змеем окутала его горло и сдавливала. Упорно и неотвратимо. А Антон. Чёрт его знает, что делать сейчас с Антоном. Руслан понимал, что виноват перед братом, но и вину брата тоже видел.       «Антон знал о своём дружке. Он сказал ему, где я… Он… это всё он…» — думал Руслан, и тут же начал закипать.       Люди в палате. Как же бесит. Они всё смотрят и смотрят. Сейчас Руслан хочет только сдохнуть. Да ещё и ломка зудит. Ещё чуть-чуть и он разнесёт эту чёртову палату. И плевать, что это ему аукнется.

***

      Когда, наконец, весь этот отвратительный рабочий день подошёл к концу, Антон поспешил покинуть офис. Однако когда Барсов принялся спускаться с крыльца, в глазах вдруг потемнело. Парень каким-то чудом смог ухватиться за железные перила, но на ногах устоять не вышло. Видно, резкая попытка вернуться к работе, хоть и не физической, обернулась вот этим. Антон надеется, что такое случается в первый и последний раз. Очень сильно надеется, ибо сейчас было совсем не до этого.       Не прошло и пяти минут, как Антон поспешил на остановку. За руль автомобиля он ещё побаивался садиться, так как предполагал подобные случаи с потерей сознания, или просто потемнением в глазах. На дороге такие «нюансы» легко могут стать причиной ДТП. Умереть Антон пока не согласен. В автобусе душно, не смотря на паршивую, холодную погоду. Огромное множество людей с уставшими лицами, периодически заваливаются друг на друга, затем ругая водителя, что так неосторожно затормозил. Тот кричит на них в ответ. Антон закатывает глаза. Где-то в конце салона слышны звонкие смешки подростков, что перекидываются между собой понятными только им шутками, от которых совсем скоро появится раздражение у большинства пассажиров. Надо же, какое-то количество времени назад Антон со своими немногочисленными друзьями делали так же. Хохотали как сумасшедшие с глупейшей шутки, которая зачастую и шуткой-то не была. Кто-то уставится в одну точку и просто скажет «а» — и это уже удавшаяся шутка. Разумеется, не для всех, но давным-давно в компании Антона, из которой сейчас он не общается ни с кем, это было невероятно смешно.       Остановка. Антон достаточно быстро идёт в сторону больницы. Так сказать, «летит на крыльях». Даже прошлая неудавшаяся встреча не омрачала предстоящее «свидание».       Больничное здание, ресепшн и та же угрюмая женщина, которая вновь сухим голосом попросила паспорт, который Антон без проблем предоставил. Барсов вновь застыл на пару секунд перед белой пластиковой дверью. Страх вдруг зародился где-то в теле. Вновь. Страх равнодушия, этого холодного взгляда заставлял руки Антона трястись.       «Соберись, чёрт возьми!» — пронеслось в голове Антона. Это лишь неудачная попытка отогнать холодный страх. — «ладно, это же Руслан…» — выдохнул Барсов и наконец вошёл в палату. Взгляды пациентов тут же устремились на посетителя. В том числе и взгляд родных серых глаз. Руслан, кажется, был удивлён.       Странно, Антон ведь предупреждал его о своём визите…       Молодой человек прошёл по палате, вскоре волоча по холодному больничному полу стул, с которого пришлось убрать чей-то электрический чайник. Видно, его хозяин куда-то ушёл, а остальные ничего толком и не сказали. Все были заняты своими делами. Книги, смартфоны и даже у кого-то ноутбук. Неплохо, но немного неудобно, как показалось Антону.       Вновь молчание. Руслан отвернулся от брата опять. Смотрел куда-то в окно, словно избегая зрительного контакта.       — Рус… — подал, наконец, голос Антон, — мы можем поговорить…? — Руслан продолжает молчать. Упёрто. Словно немой. От этой тишины Барсов старший начал вновь нервничать. Что говорить? Как себя вести? Возмутиться? Или опять трусливо уйти?       Слишком много вопросов…       — Вали отсюда, — вдруг говорит Руслан. Антон даже вздрогнул. Настолько неожиданно прозвучала для него эта фраза. Таким холодным тоном, полным какой-то обиды и злобы…       — Что? — последняя надежда. Быть может, Антон просто ошибся?       — Я сказал: «Вали отсюда».       — Ч-что? Я не понимаю… Прекращай, Руслан. — требует Барсов, из последней надежды на благоразумие своего собеседника. Он совсем ничего не понимает…       — Прекратить? С чего бы? Уходи. Как тебе ещё, чёрт возьми, сказать?! — Руслан сжимает кулаки, и приподнимается, принимая сидячее положение на пастели.       — Что произошло? Что я сделал снова? — кажется, совсем немного и Антон перейдёт на крик.       Почему, почему, почему всё так?! ПОЧЕМУ?       — Да ну? Своего дружка подослал, а теперь из меня теперь ещё и идиота делаешь? — усмехается, явно для вида. Руслан нуждается в превосходстве. Он хочет видеть раскаяние, но, увы, даже и тени в глазах брата он не видит. Жалость? Может быть, а может быть печаль. Но только вот Русу сейчас они совсем не интересны. «Чтение людей» доступны ему только сейчас. Возможно, Руслан просто хочет видеть всё это в своём брате. Однако… Он всё ещё не видит раскаяния.       — Дружка? Ты можешь мне сказать, о чём ты, чёрт возьми? — ужасная догадка, — Ян? Это он… всё…       — Прекрати. Актёр из тебя мерзкий, — фыркает он, закатывая глаза, обрамлённые покраснением.       — Я не понимаю…       — Ты идиот. Сразу видно.       Очевидное оскорбление пропущено мимо слуха. Внутренности похолодели, будто их только достали из морозильной камеры. Ян? Да быть того не может. Он хоть и относится к Руслану не лучшим образом, но чтобы распускать руки…? Нет же… Ян выше этого. Точно выше. Он же врач, не злобный совершенно. Капризы пациентов он выслушивает на протяжении достаточно долгого времени, а Руслан не самый уж и отвратительный. Для Антона отвратительность Руслана даже не совсем реальна. Да, он не лучший человек, но и не самый плохой. Рус — ребёнок, который просто запутался — именно так и считал Антон, и отступать от своего мнения не собирался.       Кажется, Антон слишком углубился в раздумья. На столько, что не заметил, как Руслан встал на ноги, и в упор пододвинулся к его лицу.       — Ты хотел отомстить? Отомстил?       — Мне нет смысла тебе мстить, Рус. Я искал тебя. Попросил Яна помочь…       — А, значит, мне просто привиделся твой дружок! Я же обдолбанный постоянно. Так ты думаешь, да?! — вдруг переходит на крик Руслан. Соседи по палате что-то крикнули в ответ, ибо никому не интересны разборки этих двух. Антон вдруг схватил брата за руку и, едва не упав со стула, выволок его в коридор.       — Перестань, Руслан! — требует Антон, — мне нет смысла тебе мстить! Ян… Я уже и не знаю, кому верить сейчас, я не хочу тебя обманывать.       — Какое благородство… — закатывает глаза Руслан и хмурится, словно от зубной боли.       Антон отвёл взгляд в сторону. Ему было очень плохо. Нет, не тошнота или что-то подобное… Его жгло изнутри, будто раскалённым металлом.       — Мы можем поговорить спокойно, Рус? — наконец произнёс Антон. Однако сказал он это как-то чересчур виновато, или, даже, опечалено. — пожалуйста?       — О чём?       — Обо всём, — отступает на шаг, — всё что происходит… Абсолютно всё. Мы… Я виноват перед тобой. Прости. Я хочу узнать о тебе больше…       И до чего же смешно звучит. Узнать больше о своём родном брате. Смешно, или, быть может, очень печально… Он совсем запутался. Антон не понимает. Ничего не понимает. Совсем.       — Надо же… Какой ты хороший. Любимый сыночка, добившийся чего-то в отличие от меня. Какой же ты «идеальный». Не то, что я, да? Тупой наркоман, который готов на всё ради дозы. Что ты хочешь узнать обо мне? Да, я наркоман. Да я ублюдок, да я отправил тебя на больничную койку, потому что хотел. Просто захотел. Ты запер меня, а я не хотел сидеть взаперти.       — Я не обвиняю тебя, — качает головой Антон, — у меня повода как такового нет.       — Тогда что сейчас происходит?       — Я пытаюсь тебя понять… Правда пытаюсь.       — Мне не нужны твои попытки. Просто скажи, как ты меня ненавидишь и дело с концом.       — Ты мой брат, Рус. Я не хочу… всего этого…       Руслан усмехается. Так горько, что Антону становится чуть ли не физически больно. Так было всегда. Руслан редко когда улыбался искренне, без злобы или разочарования. Он лишь усмехался. Всегда.       — И вот опять идеальный брат пытается наставить младшего брата-недоумка на праведный путь.       — Перестань так говорить. Это не так.       — А как тогда? — Руслан прищурился, — ну, порази меня.       — Я не сдержал обещание, которое дал родителям, и сейчас прошу прощения у младшего, потому что виноват.       — Мне плевать на твои извинения, — Руслан разворачивается, и собирается скрыться в палате.       — Перестань, Руслан. Я не понимаю… Ни черта не понимаю, чёрт возьми! Почему мы не можем поговорить?       — В этом нет смысла! — вдруг взрывается Руслан.       — А в чём есть?! — кричит в ответ Антон, кажется, совсем наплевав на людей вокруг, — в сковороде, которой ты ударил меня по голове?!       — Видимо, мне самое время пожалеть о том, что я тебя не убил! — затем дверь в палату громко захлопывается. По ту сторону слышны крики недовольных соседей Руслана. Медперсонал хмуро смотрел на Антона, который, кажется, не сдвинулся с места и на миллиметр.       Руслан пожалел о том, что не убил Антона…       Антон не хочет в это верить. Это просто эмоции. Руслан не совладал с эмоциями, да и всё…

***

      Гипнотизируя стакан спиртного перед собой, Антон о чём-то думал. Долго, минут пять на самом деле. Нос щекотал запах спирта. Дешёвый коньяк из соседнего магазина, купленный только для того, чтобы упиться вусмерть и забыться хотя бы на какое-то время.       Однако что-то мешало. Что-то надрывно кричало в его голове, выказывая свой протест, отчего Антон и не мог взять в руку стеклянный стакан. Парень злится. Злится на Руслана, на Яна, на всё вокруг. В особенности, он злится на себя. Каким же надо быть слабаком, чтобы не удержать в узде своего младшего брата? Почему Ян так злиться на Руслана? Он ведь не виновен! Пусть винит Антона, если хочет!       Злость бурлит в крови, грозясь вот-вот вылиться за пределы дрожащих от злобы рук. Глаза смотрят на желтоватую жидкость, не моргая. Пульс бьётся в ушах, отдаваясь в затылке. Всё разрушено. Сыплется меж пальцев, неуловимо летя по ветру.       Антон стоит так ещё несколько секунд. Для чего он старается держать себя в руках? Руслану плевать на него. Он уже срывался, для чего возвращался в исходную точку? Зачем наигрывать добродетель?       Барсов смахивает стакан с дешёвым алкоголем со стола. Стекло разлетается по кухонному полу. Злость застилает его разум. Он, словно обезумевший, бросает бутылку в стену, где тут же растекается мокрое пятно, отвратительно пахнущее спиртом.       Если он не прекратит свою истерику, то соседи вызовут участкового… Плевать.       Всё в руинах. Ничего не осталось…