Те, что прячутся в шкафу

Я впустил Йозефа первым, и закрыл дверь. Запирать её бесполезно, это, к сожалению, я понял ещё в первые сутки. Кто захочет навредить — войдёт, минуя замки, кто неопасен — постоит, подождёт. Всякая нечисть давно уже обучилась исскуству взламывания замков, а те кто помельче могли бы и через окно проскочить. Другими словами — запирай, не запирай — результат одинаков.

Когда я пришёл на кухню, Йозеф вовсю хозяйничал над плитой. — Тебе это необязательно, я сам справлюсь… — пробормотал я, но Йозефу это бормотание было, так сказать, до лампочки. Насчёт хозяйничества, Йоз в относительных ладах с материальным миром. То есть, он вполне способен самостоятельно открыть дверь, держать в руках что-нибудь и тому подобное. Руки у него необычно длинные и костлявые, за шерстью их не видно, и я рад этому факту. Не по себе становиться от взгляда на эти конечности, будто обтянутые чёрной кожей, с длинными ногтями. Бррр.

Я посмотрел на часы и заключил, что ещё раннее утро. В присутствие Йозефа все часы останавливаются, но это не особенно мешает. Так что, следуя своей новой привычке, я поставил завариваться чай. В этом месте привычки нужны хотя бы для ощущения стабильности. Потому что иногда даже цвет крыши соседнего дома меняется. Возможно, я излишне нервный, ведь это единственные значительные изменения, но привычки всё равно хорошая штука.

Особенно, когда у тебя больше ничего не осталось.

Тучи по-прежнему не хотели выпускать лучи солнца из серой тюрьмы, и мир выглядел будто накрытым большим одеялом. Йоз гремел посудой, в кухонном шкафчике кто-то шуршал. Мне захотелось прогулятся, посмотреть, как изменяется мир вокруг меня. Я постарался как можно более неслышно выскользнуть из кухни, и вроде бы мне это удалось.

Я проверил наличие ножичка, сухариков с изюмом и фонарика в карманах куртки, после чего накинул её на себя и вышел из дома. С сухариками всё просто, задабривать всяких четырёхглазых тушканчиков, вроде Пушистика. С ножичком тоже, оборона, плюс никогда не знаешь, когда пригодится что-то острое. С фонариком ещё проще — многие существа боятся света. А я боюсь их.

Я постоял на дорожке из мелкой гальки в саду. Еще не прошло и недели, а этот дом уже довольно мною обжит. Сад я, правда, пока как следует не исследовал, это серьёзная брешь в обороне. Мало ли, какие твари там водятся. Сад большой, с огромным количеством укромных мест, кустов, деревьев. Есть заросший ряской прудик, замшелые дорожки, в глубине сада были старые скрипучие качели, и, я мог поклятстся, однажды на них кто-то качался. К тому же, в саду были также и скворечники, которые могли бы быть идеальными убежищами, например, для гнезда огромных пауков.

Поэтому я решил начать с больших кустов неизвестного растения со светло зелёными листиками. Я подошёл, осторожно раздвинул ветки, и сбоку послышалось шуршание. Через секунду у меня чуть не остановилось сердце.

Из листвы выглянула голова. Почти человеческая. «Почти» заключалось в отсутсвие носа и ушей. Также она была лысой. Непритязательное зрелище. Распологалась голова на длинной шее. Стандартный детский кошмар, скажете вы. А я отвечу, что кошмары, пусть даже и детские — стандартны, пока не кажутся реальными.

 — Что тебе здесь надо, а?! — произнесла голова хриплым стариковским голосом. Шея немного извивалась, будто змея. — М-мне хотелось… исследовать с-сад… — произнёс я, немного запинаясь. — Вот и исследуй себе на здоровье, тоже мне, нашёлся тут исследователь! Радуйся, что я не голоден! — и с этими словами голова нырнула в кусты.

Я постоял, пытаясь оправиться. Нда, весёленькая встреча. Бррр. На всякий случай я вытащил сухарик из кармана и положил его поближе к кустам. Может быть, меня всё же не съедят.

Несмотря на пугающее проишествие, я пошёл глубже в сад по тропинке, попутно размышляя на тему, не могут ли все здешние создания быть просто чужими страшными снами. Пришёл к выводу, что нет, так как мне непонятно, коим образом эти сны стали явью. Дорожка вела меня по саду, я прислушивался к тихому шелесту неопавшей листвы на холодном ветру, надеясь не услышать среди него звуки чужих шагов.