Соленые хризантемы.

      Жизнь является очень странной вещью и это подтвердит каждый. Она может быть как цветок антуриума — неординарной и страстной, непохожей на остальные, но также может быть, как георгин — непостоянной и капризной, желающей где-то насолить человеку, который ее проживает. Но на протяжении всего отрезка времени, отведенного на определенное воплощение, того или иного человека — жизнь меняется. Это неизбежно и чаще всего неожиданно. Так, ты можешь жить в серых холодных красках, а в один момент случится одно событие, и в миг цвета изменятся на яркие. Такие, что покажется, что можно ослепнуть.              Но бывает и наоборот, к сожалению.Никто не подготовлен к тому, что однажды можно потерять все, что ты когда-то любил и имел. В мгновение, когда того совершенно не ждешь. Все может обрушиться, как дом под натиском бури или, как плотина под напором сильных потоков воды.              Так и наш герой, проживал относительно размеренную жизнь. У него были родители, которые его любили и были готовы отдать ради него все. Они стремились к тому, чтобы у их сына было все и даже больше того, но конечно в связи с некоторыми «устоями», выстроенными в аристократических семьях, мальчику полагалось быть слишком сдержанным, даже замкнутым в себе.              В связи с данными обстоятельствами мальчик рос умным и любознательным, но тихим, не позволяющим себе задать лишний вопрос родителям или учителям. Он был озорником и задирой, но вечно копающимся в себе, обдумывающим тот или иной поступок, рассуждая над:«верно или неверно я поступил или высказался».              Сочетая в себе все, впитанные как губкой, правила аристократической жизни, мальчик был построен словно конструктор по подобию своего отца. Но ему посчастливилось, хотя бы во внешности, иметь мягкие черты матери.              Во-первых, «собранный» Драко никогда не отличался терпением. Если что-то шло не по плану, который был выстроен в его голове, то он тут же начинал раздражаться.       Он всегда был уверен, что все непременно должно быть именно так как он решил и сказал.       Конечно, Драко Малфой, был очень расчетлив и умен, поэтому все его раздражения всегда были обоснованы чем-то с той или иной стороны.              Помимо этого, ребенку всегда казалось, что абсолютно все, что ему желанно, должно приходить к нему в ту же секунду.              «Тебе не нужно напрягаться мальчик, все будет падать к твоим ногам, ты же Малфой.» — говорил ему отец, а совсем маленький Драко не понимал его слов и каждый раз лишь глупо хлопал глазами.              Только в подростковом возрасте, поступив в Хогвартс, он смог в полной мере осознать эти слова.              Ему неизвестна нежность в проявлении к другим людям, но он всегда получал ее от матери в полной мере. Драко всегда удивляло, как же такой хрупкой женщине хватает сил любить своего сына, мужа, цветущий сад и даже домашних эльфов.              Но размеренной жизни предстояло измениться. Изменения пришли без стука в жизнь подростка. Они были совершенно не безобидными, а такими, что пестрело в глазах яркими вспышками. Мальчик так и слышал шипение над ухом с примесью запаха гнилой плоти:«Вот, смотри, теперь все будет иначе. Ты должен исполнить долг, уготованный тебе и только посмей ослушаться. Твоя семья будет страдать от пыток и изливаться кровью до судорог. Детство закончилось, теперь привыкай убивать.»              Поэтому, подростку сначала пришлось привыкнуть к новому серому миру, с зелеными плевками смерти, где не было места прогулкам по саду и обсуждению прошедшего учебного года за ужином.       У тебя есть только один вариант выхода из ситуации: слушайся, убивай и не кричи, когда тебя наказывают за непослушание каким-нибудь непростительным проклятием, которое заставляет кости выворачиваться и ломаться на мелкие кусочки.       Живи, как дозволено, ходи по хлюпающей алой крови под ногами. А еще не забывай выслушивать одобряющее шипение ненасытных гнилых ртов, которые жаждут как можно больше вспышек агонии в твоем исполнении.       Ведь ты младший из убийц.       Конечно, можно попытаться сбежать и получить шанс на то, что благоразумие останется с тобой рядом, но яркий свет, салатового оттенка пронзит раньше, чем успеешь сделать шаг в сторону.              Казалось этот период навсегда и теперь в жизни подростка будет только тьма — всепоглощающая, вязкая, как грязь и вечно липнущая ко всем частям тела. Такая, что невозможно отмыться. Она словно паразит проникает везде и обволакивает до кончиков пальцев, что даже не слышно, как ты кричишь о помощи.              Но вот еще один сюрприз, перемена снова постучалась в дверь этой уже поломанной жизни. Теперь придется привыкать к тому, что несмотря на то, что ты был жертвой обстоятельств, ошибок отца — ты враг всего живого и движущегося.       Парню казалось, что даже цветы в саду матери теперь отворачиваются от него, не то, что люди. Теперь сделав шаг на улицу,надо привыкнуть к оскалам матерей, прячущих своих детей под мантиями. Все это, конечно, было второстепенно и не так важно для парня.       Он привык считать, что для него имеет значение только одобрение отца и улыбающаяся мать. Но даже это изменилось.              Безусловно Драко продолжал любить отца, но при этом теперь ему не нужно было его одобрение, которого так страстно желал мальчик из прошлого.Ему бы для начала простить его за все, то, что он сделал с его семьей. А что насчет матери, так теперь парню хотелось, чтобы она просто перестала быть настолько привязанной к мужчине, за которого вышла замуж. Отец тянул ее за собой на дно ямы, которую собственноручно выкопал и сидел теперь там, не вытаскивая головы.              Драко все больше ужасался тому, что может сделать жизнь и судьба со своим обладателем.              Она била по всем болезненным точкам самым заточенным ножом,образовывая кровоточащие раны. И, кажется, они никогда не затянутся.              Поэтому Малфой совсем не вспоминал о жизни, что была когда-то, и о прошедшей кровавой войне. Молодой человек пришел к тому, что необходимо утопить все воспоминания в подсознании. Ведь так будет, определенно, легче жить, нежели постоянно продолжать копаться в себе, как он делал когда-то в детстве. Теперь он еще больше походил на своего вечно сдержанного отца. Мягкие очертания во внешности, которые достались от матери, исчезли, оставляя только воспоминания о себе.       О нынешнем Драко Малфое ходило общественное мнение, что от него веет холодом и пахнет зимней сыростью вперемешку с морозом и снегом. Какая ирония. Но как бы это ни было клишировано, но он научился не обращать внимание на все колкости окружающего его мира, полностью пропуская их мимо ушей.       Не отличавшиеся большим умом даже начали говорить, что он оглох на войне от руки самого Поттера, на что парень только смеялся. Люди думали, что если реакции нет, то видимо он лишен слуха. Народ придумывал все, что только можно,лишь бы заставить общество ненавидеть чистокровные семьи попавшие под влияние тьмы.       Как предсказуемо.       Единственным оставшимся живым человеком, который надеялся, что Драко придет в себя и наконец выберется из этого состояния была его мать — Нарцисса Малфой.       Конечно же женщина не могла спокойно смотреть на то, как ее единственный ребенок просто существует в этом мире, а не живет, пытаясь изменить что-то ради «счастливого» будущего. Сам парень давно считает это предрассудком и списывает на сказки для самых маленьких.       Ни у кого в этом мире не бывает «счастливого» конца. Мать же продолжала ужасаться от пустого, совершенно безразличного взгляда сына, который жил по определенному распорядку дня и каждый день укладывался минуту в минуту, не ступая влево или вправо ни на шаг. Словно если осмелится сделать что-то иначе, то упадет в пропасть или куда хуже в яму, которую когда-то вырыл отец.       Кто бы мог подумать, что может произойти что-то еще хуже для матери, но жизнь преподнесла дополнительный подарок. Еще одну перемену, от которой женщина была бы готова, наверное, взвыть если бы не ее воспитание.       В один из вечерних ужинов, уже уставший Драко от вечно умоляющих взглядов матери заявил, что съезжает как можно дальше. Сердце матери пропустило удар или, возможно, даже остановилось.       Ее сын собирался оставить мать одну в огромном поместье. И пусть он не переставал говорить, что любит и каждое утро и вечер целовал в щеку, Нарцисса желала большего. Мать хотела, чтобы он общался с ней и говорил о том, что его волнует.       А что же будет теперь?       Когда Мэнор опустел и только ветер завывал где-то в коридоре, Нарциссе показалось, что она услышала смех маленького мальчика, который кричал, такое тёплое и родное — «Мамочка!»              Но увы это только отголоски прошлого.              Женщина выдохнула, уже в настоящем моменте, и с тяжелым грузом на сердце повернулась лицом к саду.              Раз, дует ветер.              Два, ветер заставляет цветы лаванды дрожать — «Никто не заменит тебя, ты навсегда в моем сердце.»              Она впервые молилась богу магглов хотя не знала ни одной молитвы. Узнай Люциус об этом он бы высмеял ее. В голове даже всплыл его образ и от этого она горько усмехнулась.              Женщина, кажется, даже почувствовала неприятный вяжущий вкус на языке.       Раз, дует ветер.       Два, ветер колышет розовые, пестрящие цветы камелии — «Я тоскую по тебе каждый день.»             Понедельник. 6 февраля. 2003.             6.45 утра.       Вероятно, этот понедельник не мог начаться еще хуже. Сначала Драко каким-то образом проспал будильник на целых пятнадцать минут, а потом обнаружил, что кофе в его квартире закончился. В добавок к этому его голова ужасно болела и складывалось ощущение, что виски лопнут от напряжения. Возможно, не стоило так налегать на огневиски вчера вечером с Блейзом.              Парень провел руками по лицу и отодвинул от себя уже опустевшую тарелку завтрака. С волос противно капала вода на футболку и за шиворот, а ступни предательски мерзли от соприкосновения с холодным паркетом.              Протяжно выдохнув и на мгновение откинувшись на спинку деревянного стула, в своей неприлично огромной для одного человека кухне, Драко нервно постучал по столешницеи поднял глаза на часы.              Время поджимает.              Он встал и подошел к раковине чтобы сначала расправиться с грязной посудой, которая была прямым свидетельствованием того, что он любит заморачиваться над готовкой маггловским способом. Теплая вода приятно стекала по рукам, вызывая мурашки от перепада температур из-за замёрзших ног и ему даже пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы унять это ощущение в теле.       Следующим этапом его утра были сборы, на которые оставалось очень мало времени.       Раз, ряд рубашек.       Два, ряд брюк.       Он снял с перекладины белую рубашку и быстро стянул брюки с другой. Волосы уже были высушены и уложены заклинанием. Драко посмотрел в зеркало и, получив одобрительный кивок отражения, отправился навстречу длинному рабочему дню.              Раз, шаг в темноту коридора.              Два, шаг к двери.             7.00 утра.       Когда стрелка на часах встала ровно на двенадцать Драко вошел в просторное помещение, которое было усыпано людьми. Вокруг суетились и бегали работники, которые, как всегда, ничего не успевали. Казалось бы, приходи вовремя, делай свою работу на совесть и будет тебе счастье, но какой дурак будет следовать таким простым правилам, уж лучше делать все в последнюю минуту. Парень закатил глаза от мыслей и оглянулся вокруг чтобы оценить происходящее.              С одной стороны, был слышен гул от того, что кто-то не поделил место в очереди в лифт. Типично и неинтересно.              С другой стороны он слышал открытую брань из-за того, что было пролито кофе на дорогой костюм. Опять же типично и совершенно неважно.              Он шумно вздохнул и на мгновенье прикрыл глаза. Только на момент, чтобы не послать в кого-нибудь авадой от усталости, которая тут же нахлынула от всей суматохи и шума.              Раз, выкачай весь воздух из легких.              Два, вдохни, чтобы снова жить.       Малфой очнулся от своих мыслей и привычной уверенной походкой направился к лифтам. Очередь в это время была здесь дикая. А в лифте всегда складывалось ощущение, что вот-вот и их законсервируют. Например, как огурцы или рыбу.       Привычным образом он занял очередь и уставился в стену. Из-за своего высокого роста он мог разглядеть все, что творится вокруг и понять, кто перед ним стоит. Вот перед ним почти лысый Карл из отдела этажом ниже, а чуть поодаль стоит Анжелика, секретарша с черными, как смоль волосами, вечно строящая ему глазки.              Знакомых лиц было достаточно, но никто, слава Мерлину, не подошел. Потому что не хотел жертвовать своим местом ради пятиминутного разговора.       Спустя какие-то минут десять Драко зашел в лифт и встал в самом углу, где обычно всегда больше места. Парень сложил руки на груди и откинулся на стену позади себя, ожидая пока все, кто хотел, зайдут в эту небольшую коробочку. Вновь кто-то ругался и шипел из-за нехватки пространства. Вот, даме с красными волосами наступили на ногу и она, решила, что будет целесообразно ударить лысоватого Карла по голове своей папкой.       Мерлин, у него и так, почти, волос не осталось, дамочка, будьте милосердны. Так и складывалось ощущение, что он облысеет от болевого шока по макушке.       Неожиданно для самого Драко ему в живот впился до невозможности острый локоть. Хотя скорее это напоминало нож, нежели часть руки. Настолько костлявая была часть тела. Да и обычно вокруг него оставляли пару сантиметров, лишь бы не касаться и только несколько человек могли забить на этот обычай, которых парень мог на пальцах пересчитать. Он опустил подбородок вниз и увидел каштановую макушку.              Раз, запах крепкого кофе и ванили.              Два, непослушные кудрявые волосы.       Гермиона Грейнджер.       Эта заносчивая зазнайка, которая везде засовывала свой нос в школе, да и продолжала делать то же самое в работе.       —Грейнджер. Убери свой костлявый локоть. Ты меня убьешь им.       Она подняла на него свои большие, шоколадно-медовые глаза, тронутые испугом.              Но в тот же миг растерянность пропала с ее лица и былой азарт всплеснулся из-под длинных густых ресниц, когда Грейнджер осознала, кто именно перед ней стоит.              — Что, Малфой, неужели ты настолько нежен, что не можешь потерпеть десять секунд неудобства? — девушка усмехнулась и руки при этом не убрала.       — Нет, просто не хочу заразиться чем-то от грязнокровки.       — Ты видимо так и не повзрослел, застрял в подростковом возрасте. Удачи.              Девушка вышла,когда лифт остановился и Драко нервно сглотнул. Руки так и потянулись к рабочей мантии чтобы стряхнуть несуществующую грязь, которая осталась от девушки. Лишь бы стереть с себя запах, который она оставила.              Раз, тебе это не поможет.              Два, тебе нравится этот аромат.                          Четверг. 27 февраля. 2003.                   14.30 дня.       — Малфой, ты просто невыносим! — пискнула девушка и вздёрнула нос. Ему показалось, что ещё чуть-чуть и эта Гриффиндорская заноза достанет носом до потолка.       —Грейнджер, то, что мы должны работать вместе ещё не значит, что я буду допускать такое, — он обвёл захламлённый вещами стол указательным пальцем и пренебрежительно отвернулся.       Ему всегда казалось, что эта девушка одна из самых чистоплотных. Но на деле ей хватило всего трёх часов чтобы превратить их рабочее место в месиво.       На столе валялось несколько книг, на одной из них стоял недопитый кофе и Драко мог поклясться, что от кружки останется след. Бумаги были разбросаны вокруг и если бы не ножки стола, то он не смог бы сказать цвет дерева, из которого тот был сделан. А она ещё говорит, что Уизли донельзя неряшлив.              Парень усмехнулся и сощурив глаза повернулся на девушку. Она стояла, сложив руки на груди и сложилось ощущение, что перед ним ребёнок. Настолько сильно она надула губы и щеки, не хватает ещё тихого топота носком.       — Прибери здесь, я не буду работать в такой обстановке, — плюнул ей Драко выходя из кабинета.              Он захлопнул дверь и мог поклясться, что услышал, как она его материт, но в тот же момент зашелестели и бумаги.       Наверное, волнение внутри вызвано просто потому, что он смог усмирить саму Грейнджер с ее гриффиндорской упертостью. Надо отметить день в календаре.             Пятница. 14 марта. 2003.             18.30 вечера.       Ему показалось, что что-то изменилось за прошедший месяц. Он пытался проанализировать все, что происходило с ним, но никак не мог найти того недостающего кусочка, который бы открыл его глаза на то, почему он не чувствует себя как прежде.              Раз, дует ветер, оранжевая лилия колыхнулась — «Свободно ли твое сердце?»              Два, остановите непонятное ощущение в груди.              В тот же момент стук в дверь заставил его дернуться и выйти из размышлений. Раздался характерный звук, с особенной упорядоченностью:       «Тук. Тук. Тук-Тук.»       Он точно знал, что это она. Грейнджер. Только она стучала так в дверь. Почему он запомнил это? Возможно, ему стоит узнать это позже. Парень медленно поднялся с дивана и лениво направился к двери, чтобы открыть гостье, которую он совсем не ждал.       — Малфой! Нам нельзя опаздывать! — девушка начала эмоционально плескать руками и буквально ввалилась в его квартиру.              Парень проследил за летящими «кедами» в сторону.              Черные со звездой в кругу и на высокой платформе.              Странная обувь.              Парень взглянул на часы в коридоре и нахмурился. Он бы точно не упустил момента, когда придет время выходить из дома. У него еще как минимум был час свободного времени, и он не понимал, что же ей надо от него.       — Где твои манеры. Ни «здравствуй, Малфой», ни «можно войти»?       Девушка стояла в холле квартиры и энергично вертела своей кудрявой головой, абсолютно не слушая возмущения Драко. Грейнджер буквально пыталась уловить каждый угол квартиры, осматриваясь. На ней были черные маггловские джинсы, майка и рубашка в красно-черную клетку, а волосы так и намеревались разорвать резинку, державшую хвост.              — У тебя симпатично, — Грейнджер улыбнулась и провела рукой по мягкой ткани дивана, — я думала, что здесь все будет серо-зелёное.              Она подняла указательный палец к потолку и покрутила им по часовой стрелке.       Драко закатил глаза от ее комментария. — Что за стереотипы, Грейнджер? Если я со Слизерина это не значит, что мой любимый цвет зеленый.       — А какой же тогда? — она выглянула в кухню и нашла своими глазами Драко.       Парень усмехнулся.       — Думаю коричневый.              Раз, море волнуется.              Два, что-то меняется.                   Вторник. 18 марта. 2003.                   22.30 вечера.       — Придержи коней, Грейнджер. Как ты, вообще, так быстро перемещаешься на таких маленьких ногах, — парень пытался успеть за девушкой, которая протискивала их обоих сквозь толпу.       Свет в баре был приглушен и все цвета смешались в один. Со всех сторон слышны крики, завывания и смех. Софиты вызывают мигрень если долго смотреть на одну точку перед собой. Казалось, еще чуть-чуть и Малфоя стошнит. Вечер проходил очень странно и совсем не по плану, который был у Драко. Он никогда не ходил на такой тип танцев, где никто не соблюдает технику. В голове были слышны голоса того, как его отчитывает преподаватель по танцам за неправильный шаг или поворот головы. Здесь же, все двигались произвольно. Совершенно не обращая внимания на то, как это выглядит.       — Ну же, Малфой, не будь занудой, я так люблю эту песню. Потанцуй со мной! —девушка неожиданно схватила его за плечи и уставилась прямо в глаза.              Раз, не стой столбом.              Два, отведи глаза.       Гермиона улыбалась только ему в этот момент и Малфой не мог отвести от нее взгляда. Ее коричневые глаза шоколадного оттенка отливали мёдом. Лёгкий и завораживающий блеск вспыхивал с новой силой из-под век девушки, когда лучи софитов падали на них. Драко поймал себя на мысли, что хотел бы видеть это счастье в ее взгляде всегда.       Мягкие цвета осторожно обнимали пары молодых людей, которые плавно качались в такт музыке. Драко крепко держал Грейнджер за талию, словно она ускользнет от него в любую секунду и момент будет утерян, а Гермиона сжимала его плечи в надежде, что он останется с ней.              Они молчали, и только музыка играла. Мелодия разносилась где-то далеко и нежно гудела в голове. Кажется, молодые люди забыли, как дышать и им надо бы напомнить, что это необходимо чтобы жить.                                                                         ***       

«When there's love inside

I swear I'll always be strong.

Then there's a reason why.

I'll prove to you we belong.

      

I'll be the wall that protects you

From the wind and the rain,

      

From the hurt and pain. »

***

      

«Когда внутри живёт любовь,

      

Я клянусь, я всегда буду сильным.

Этому есть причина.

      

Я докажу тебе, мы единое целое.

Я буду стеной, которая защищает тебя

От ветра и дождя,

От обид и боли.» *

            Пятница. 2 мая. 2003.             10.00 утра.       Чертова Грейнджер. Свалилась на его голову и в один момент разрушила всю стену, которую он так тщательно строил. Вот надо было ей увязаться за ним и лезть везде, куда вздумается.              Она и ее гребанный синдром спасателя, в котором Драко не нуждается.              Казалось, что злость на нее необходима сейчас. Ему хотелось переложить ее на кого-нибудь чтобы не испытывать это чувство к себе.              Сегодня годовщина победы над Темным Лордом, и Грейнджер поджидает его под дверью с шести утра.       Флешбэки четырёхлетней давности начали всплывать и все, что он так тщательно прятал почему-то воскресло.       Чертова Грейнджер.       Но он виноват сам. Ведь именно Драко так тщательно прятал это все в памяти вместо того, чтобы поделиться своей тревогой с кем-то.       Как бы хотелось забыться, унять это ноющее чувство в груди, которое накрыло его с головой. Драко вспомнил с какими выражениями лиц на него смотрели в день суда. В день, когда его отца приговорили к смерти.              Истерика и слёзы матери.              Кажется ее крик он слышит до сих пор в своих кошмарах. Она умоляла их, но они даже не стали рассматривать его дело, да и было за что. Они были предателями, которые следовали за Темным Лордом. Матери и ему повезло больше, чем отцу. Всем известен исход: она должна была сидеть в поместье в течение пяти лет под пристальным присмотром, а его в качестве ещё ребёнка отпустили при условии того, что в течение двух лет его палочка будет еженедельно проверяться на использованные заклинания.       Сейчас он был бы рад быть приговоренным к смерти.              Раз, ты не заслуживаешь жить.              Два, ты должен уйти.       Что этой Грейнджер нужно от него. Неужели, девчонке, так хочется спасти утопающего, что она готова сидеть под дверью в течение всего дня. Драко показалось, что ей нравится, когда делают больно. Словно она знала, что будь она здесь, то ее оскорбят, выгонят и пошлют. За этим Гермиона и пришла.              Ошибка.              Картинка, того, что происходит за массивом резного дерева всплыла в его голове. Он представил хрупкую, маленькую девушку с непослушными кудрями в несуразных кедах, которая сидит на холодном, сером камне пыльных ступенек. Грейнджер смотрит, то на красное дерево слева от себя, на которое опирается плечом, то на салатовые, ядовитые деревья, буквально пестрящие и кричащие своим цветом. Она вглядывается в них, стараясь рассмотреть мелкие детали лишь бы отвлечь себя от подступающих слез, которые как предатели собираются в уголках глаз.       — Малфой, ну давай поговорим, ты не должен переживать это один, я хочу помочь.       — Себе помоги, Грейнджер, мне не нужна твоя благотворительность.       — Я никуда не уйду, я знаю, как тебе плохо и хочу быть рядом, — воцарилась минутная тишина, — мы ведь друзья… —Малфой, открой чёртову дверь, ведёшь себя как ребёнок.              Воцарилась тишина,которая, кажется,длилась около минуты.              Гнев взялся откуда-то из глубин подсознания.       — Ты все портишь, тупая грязнокровка, я сказал, что мне ничего от тебя не нужно, — Драко не выдержал и даже пнул входную дверь от нахлынувших эмоций.              Как он оказался около двери?       — Ты ещё пожалеешьо своих словах, но я не буду обижаться на тебя. Знай, что я всегда рядом и готова подставить свое плечо.       Грудь быстро поднималась и опускалась от резкого дыхания. Злость бурлила в глотке парня и казалось, что он должен почувствовать облегчение от того, что прогнал ее.              Раз, шаги отдаляются.              Два, красное резное дерево становится одиноким.             Четверг. 5 июня. 2003.             19.45 вечера.       — У нас будет ребёнок! — Рыжая девушка чуть ли не взвизгнула, произнося эти четыре слова.       Джиневра буквально умоляла Драко позволить ей рассказать об этом именно в его день рождения по причине того, что они давно не собирались вместе и кто знает, когда все смогут освободиться от дел в следующий раз.       Драко приподнял свой бокал с виски в поздравительном жесте и криво улыбнулся для Джинни, которая подмигнула ему.       — Джинни! Гарри! Господи, какое счастье! — Грейнджер бросилась обнимать друзей и, казалось, ещё чуть-чуть и они повалятся втроём на пол.              Они не разговаривали с начала мая, но она почему-то сегодня здесь. Вероятно, это было вызвано тем, что друзья Грейнджер пришли. Так ему хотелось думать. Не могла же она прийти ради него, это абсурд. Драко сделал все, чтобы она даже не смотрела ему в глаза. Чтобы обходила его стороной, стараясь не касаться даже случайно.              А обещала не обижаться.              Не держит обещаний.              Большой яркий зал, украшенный многочисленными шарами несуразных ядовитых цветов, давил со всех сторон и, казалось, вот-вот размажет по стенке. Яркие пятна кричали на парня и вызывали мигрень. Драко хотел скрыться от происходящего здесь и сейчас. Это все выглядело настолько глупо и по-семейному, что хотелось рассмеяться, как подобает сумасшедшему. Так, чтобы весь воздух сбежал из грудной клетки и не возвращался до того момента пока не потемнеет в глазах. Пока не начнут летать белые мушки вокруг. Ровно до того момента, когда организм предаст его желания чтобы спасти себя, забывая, кому он должен служить.       Поднялся слишком большой шум в помещении. Все начали поздравлять будущих родителей, а у Драко зазвенело в ушах так, что хотелось поднести руки к голове и уставиться в пол пока все не прекратится. Но от этих мыслей его выдернул толчок в правое плечо. Забини недовольно уставился на него и кивнул, обращая внимание на пару. Намекая на то, чтобы Малфой подошел и поздравил их как следует.       — Поздравляю, Уизлетта, надеюсь твои дети не будут такие рыжие, как ты, — с язвительной улыбкой он обнял ее.       — Вообще-то я давно уже Поттер, Малфой, — Джинни закатила глаза и тихо усмехнулась, позволяя себя обнять.       Драко пожал руку Поттеру и отошёл немного в сторону от общей толпы. Ему не хотелось, чтобы Рон Уизли или ещё кто из их слоновой компании отдавил ему дорогие туфли. Его взгляд упал на Грейнджер, и улыбка тут же спала. Он смотрел на небольшую фигурку вдали ото всех. Гермиона всматривалась в происходящее на улице. Небо медленно теряло свой ярко голубой оттенок. Луна, уютно устраивалась на своем месте, ожидая своих ярких сестер, которые совсем скоро засияют и будут перешептываться, делясь тем, что видели на другом конце света, пока здесь сияло солнце.              Малфой сделал пару шагов в сторону девушки, и она тут же обернулась будто почувствовала его присутствие, но скорее всего просто увидела отражение в окне. Он не смог уловить медовый блеск в ее глазах, сложилось впечатление, что они черные, как приближающаяся ночь.       — Привет, — Драко провёл ладонью по своей шее и шумно выдохнул.       — Серьезно? Привет, Малфой?! — она раздраженно фыркнула и сместилась со своего места, направляясь как можно дальше от него.       — Постой.              Гермиона остановилась.       — Тебе есть что сказать? — она сложила руки на груди и подняла одну бровь. — Если нет, то не задерживай меня, я хочу провести время с семьей, а не в компании не уважающих меня людей.              — Что ты тогда вообще здесь делаешь сегодня?              — Я хотела увидеть тебя, думала ты сожалеешь, и мы поговорим как цивилизованные люди!              — Это я сожалею?! Я же говорил,…              — Говорил ты! Ах, да, тебе же не нужна…              — …что мне не нужна помощь…              — …благотворительность от грязнокровки, …              — Я просил оставить…              — что я все порчу, может ты вообще пользовался мной все это время пока мы общались?!              — меня, как ты не понимаешь, я хотел побыть один…              — Ах, Лорд Малфой, простите что…              — и не говори ерунды! Пользовался я ей, а то, что ты…              — полезла к вам, негоже мне, со своей поганой кровью с вами…              — лезла не в свое дело, как обычно засовывая свой острый нос во все щели!              — одним воздухом дышать! Да что ты говоришь, дружеская поддержка теперь считается таковой?!              — Ты опять за свое…              — Я не могу разговаривать с тобой, Малфой!              Раз, глубокий вдох до хруста костей.              Два, искренние слова.       — Прости меня,Гермиона.             Четверг. 19 июня. 2003.             Точное время не определено.       Малфой влетел в двери кабинета, в котором он работал над совместным проектом с Грейнджер. Драко увидел, что она уже на месте и над чем-то усердно работает. Сегодня на ней был лиловый костюм и белая блузка. Он поймал себя на мысли, что этот цвет ей крайне идет.              — Доброе утро, — устало выдохнул Драко и протянул Грейнджер картонный стакан с кофе. Она медленно и с опаской приняла его, немного прищурив глаза.       — Что? Не волнуйся там не отрава,— он издал нервный смешок, — там всего лишь капучино с двойным шотом эспрессо и чайной ложкой сахара, как ты любишь.              Раз, дует ветер, белый нарцисс вздрогнул — «Я оказываю тебе внимание.»              Два, повторный порыв воздуха, красный тюльпан пошатнулся — «Верь мне.»       — Спасибо, а я на самом деле тоже кое-что принесла, — она звонко рассмеялась и достала бумажный пакет из сумки, — это круассаны из французской пекарни за углом, как ты любишь.       — Откуда ты знаешь? — он удивился и широко раскрыл глаза.       — Могу задать тебе тот же вопрос, Малфой.       Они рассмеялись в унисон.             Среда. 23 июля. 2003.             Точное время не определено.       Драко показалось, что его грудь наполнилась водой и он перестал дышать от осознания того, что произошло. Четыре дня назад он буквально сбежал от Грейнджер после того, как та призналась ему, что влюблена в него. Это было похоже на детский испуг, ведь ранее, никто, кроме матери, не признавался ему в любви, а будучи подростком он просто пропускал все признания мимо ушей.       А другой причиной могло служить то, что он не считал себя достойным ее чувств. Это казалось смешным. Ведь раньше у него была привычка считать, что раз он Малфой, то достоин всего самого лучшего в этом мире и оно непременно будет падать к его ногам.              Но от чего-то внутри образовалась непонятная пустота, а море в его сознании переживало такую бурю, которую он не знал со дня окончания войны. И все это было вызвано лишь одними коричневыми глазами оттенка шоколада. От одного воспоминания ее лица у него затрепетало в душе. И даже показалось, что он слышит, как она зовет его по имени.              Воздух с треском врезался в легкие и начал звонко стучаться сквозь ребра.       Парень подорвался с дивана так резко, что потемнело в глазах и показалось, что вот он упадет и больше уже не встанет.       Он рывком надел, подаренные Грейнджер кроссовки, которые сам бы в жизни не купил, и вылетел на улицу. Ночь встречала летней прохладой, которая подбиралась со спины, намереваясь вызвать табун мурашек. Драко казалось, что он летит по мощенной дороге, а не бежит. Грудь неприятно жгло, а под языком чувствовался привкус железа от неправильного дыхания ртом.       Драко стал тарабанить дверь с такой силой, что могло показаться он ее выбьет со следующего удара. Времени отдышаться у него не было и от этого кружилась голова, но это было меньшее из его проблем. Сейчас он молился всем, кому только мог, что она окажется дома в данный момент и будет одна.       — Господи, что такое, Гарри это ты? Опять Джинни выгнала из-за того, что от тебя слишком сильно пахнет одеколоном? — послышалось знакомое бурчание по ту сторону и щелчок замка.       Он задержал дыхание.       Внутри море всколыхнулось настолько, что к горлу подступил черный сгусток страха. Драко почувствовал, что его вот-вот стошнит прямо на ее порог.       У него затряслись руки.       Он замер и не мог отвести от нее взгляд. Драко бегал глазами по ее лицу и не мог понять, что же она думает. Выглядела она очень уставшей. Кудрявые волосы были в полном беспорядке, футболка была растянута и под ней даже не было видно шорт и эти нелепые тапки розового цвета, которые по ее нескромному мнению были в виде «зайцев». Они навеяли воспоминания о том, как он увидел их впервые и смеялся так долго, что Гермиона превратилась в помидор от злости.              Но при этом всем, для него она была прекраснее всех на свете.              Сердце колотилось как бешенное и это не от того, сколько он пробежал.       Пауза испуга и негодования, длившаяся вечность, прекратилась. Девушка покрылась красными пятнами от шеи до кончиков непослушных, кудрявых локонов.              — Чего тебе Малфой? — Гермиона начала было закрывать дверь, даже не услышав ответа на вопрос, но Драко одним рывком преодолел небольшую лестницу и залетел в квартиру.       — Прости меня, Гермиона. Я поступил как полный идиот.       Девушка отшатнулась от него и уставилась своими, почти как ночь темными, глазами на него.              — Ты не думаешь, что слишком часто говоришь это? Я уже устала. Эти эмоциональные качели выводят меня из себя, — выдохнула Гермиона и прикрыла на момент глаза, закрыв лицо руками, — я не могу так жить…              Вдох. Выдох.       — Если ты пришёл ради этих слов, которые так часто мне повторяешь последнее время и надеешься, на то, что я прощу снова, то проваливай, я не хочу тебя видеть, — она говорила на одном дыхании и остановилась, чтобы вдохнуть и начать кричать на него с новой силой, — или ты думал, что Гермиона Грейнджер ничего не вспомнит, что она скажет что-то и можно пропустить мимо ушей, а потом просто пойти по своим делам?! Так катись к своему гребаному планеру, раз он важнее меня и моих чувств!       Он молчал, как провинившийся ребенок и не мог вымолвить ни слова.       Но что-то неожиданно щелкнуло. Его море затихло, и он ощутил покалывание в кончиках пальцев. Ледяные большие ладони потянулись к лицу Гермионы. Драко нежно обхватил лицо девушки руками и поцеловал ее. Казалось, что вокруг били тысячи фейерверков и они вызывали яркие цветные точки в глазах. Он целовал ее медленно, боясь, что она оттолкнет, закричит и пошлет.              — Драко… Я…              — Тихо, не говори ничего, — Малфой снова поцеловал девушку и почувствовал, как ее ладони перемещаются по обратной стороне его предплечий, поднимаясь медленно к шее, тем самым вызывая тысячи мурашек.              Гермиона шумно всхлипнула и поцелуй наполнился солью.       — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.              Раз, белая фиалка пестреет в темноте — «Давай попробуем быть счастливыми.»              Два, ты нужнее воздуха мне в этой жизни.             Пятница. 5 сентября. 2003.             Точное время не определено.       — Так какой фильм хочешь посмотреть? — Гермиона протянула Драко коробку из-под обуви с кассетами, и сама пошла на кухню за какао. Оставив озадаченного парня вертеть этот картон в руках. Он не понимал почему она держит не обувь в коробке. А что еще важнее, что эти прямоугольные, черные, как она выразилась,«кассеты» способны показывать «кино».              Магия и только.       — Хочешь сказать, что с помощью этих прямоугольных коробочек с ленточками внутри, мы будем смотреть что-то на твоём аппарате, — он вертел одну из кассет в руке и указал пальцем на телевизор.       — Да, Драко, именно так, — она рассмеялась над ним и поставив кружки на столик перед диваном, села к нему на колени.       Малфой наблюдал за девушкой, которая сидела на его коленях. Гермиона перебирала кассеты и внимательно читала названия фильмов.              — Так что ты думаешь? — она уставилась на него вопросительным взглядом и захлопала ресницами ожидая ответ.       — Что ты сказала?       — Драко Малфой! Ты что меня совсем не слушал?! — девушка закатила глаза. — Чему я вообще удивляюсь, — она было попыталась встать, но парень резко прижал ее к себе.       — Я просто слишком влюблён в тебя и засмотрелся в твои сверкающие от счастья глаза, — Драко поцеловал девушку в щеку, и она мечтательно вздохнула. — Ах, ты льстец! — Гермиона рассмеялась и поцеловала его.       — Раз так, тогда я хочу, чтобы мы посмотрели это, — она показала ему кассету, и он прочитал название. — Гермиона, ну уж нет… Там, наверное, сопли будут одни.       — «Знакомьтесь Джо Блэк» это мой любимый фильм! — запротестовала Грейнджер. — Не обсуждается.       — Зачем тогда вообще меня спрашивала, — молодой человек провел руками по лицу и тихо цокнул.       Гермиона резко обернулась к нему и немного нахмурилась.              — Не думай, что я этого не заметила, — девушка погрозила указательным пальцем и присела возле него, чтобы он мог обнять ее.              Квартира Гермионы Грейнджер была полной противоположностью той, где жил Драко. Здесь было больше ярких цветов и преобладал желтый с красным. Как по-гриффиндорски. Гостиная с телевизором была совсем небольшой, но донельзя теплой и уютной. В ее каждом уголке чувствовалось присутствие девушки. На полках у стены были расставлены в должном порядке книги, а у окна сидел рыжий, огромный кот и Драко всегда удивлялся тому, как под ним до сих пор не обвалился подоконник. За телевизором, на светло желтом фоне, красовалось множество колдографий вперемешку с маггловскими фотографиями. На них была изображена счастливая Гермиона с друзьями и семьей. Казалось, что в этом сжатом пространстве могло поместиться все его счастье, которое было необходимо. Это грело душу и вызывало покалывание в кончиках пальцев.       — Драко Малфой, ты что плачешь? — шепнула девушка и поцеловала тыльную сторону ладони парня, которая лежала на ее плече.       — Нет, тебе кажется, — Драко фыркнул и посмотрел на Гермиону.       Грейнджер с прищуром уставилась на парня.       — Ладно! — онвсплеснул свободной рукой. — Я считаю этот конец несправедливым…       — Ох, как же так…— Гермиона тихо хихикнула и поцеловала парня.              Раз, нет ничего красивее ее улыбки.              Два, это самый теплый сентябрь в его жизни.             Среда. 24 декабря. 2003.             Точное время не определено.       Если бы Драко кто-то сказал во время учебы в Хогвартсе, лет так в одиннадцать, что когда-то в будущем рождество он будет справлять с главной заучкой курса, то он бы начал браниться и рассмеялся в голос. Но на деле, маленькая проныра Грейнджер, суетилась на их кухне, попутно борясь со своими волосами, которые, то и дело, лезли ей в лицо.       — Напомни мне, почему ты не соберешь свои волосы в кучу, чтобы они не попали в нашу еду, — молодой человек поднялся со стула и подкрался к девушке со своей волшебной палочкой, желая напугать каким-нибудь безобидным заклинанием.       — О, самое то! — Гермиона чмокнула его в щеку и ловко закрепила на затылке его палочкой волосы.       — Это же варварство! Грейнджер! Ты поимела мою палочку! — Драко в ужасе уставился на ее волосы, в которых теперь беспомощно болталась его волшебная палочка.       — А для чего еще ты с ней ко мне подкрался? — Грейнджер развернулась к нему лицом и оперлась на столешницу поясницей.       — А это останется моим секретом.       В голове помимо радостных мыслей ворошились, словно тараканы и мрачные, пугающие. Они подстерегали в уголках его сознания чтобы ударить в самый неподходящий момент, а именно тогда, когда он был беззаботно счастлив, ровно как сейчас. Его мама пригласила их на ужин, где соберутся все самые приближенные семьи чтобы провести сочельник вместе. Казалось необходимо радоваться, ведь все друг с другом уже давно знакомы, да и мама смирилась и приняла тот факт, что теперь их семья может перевернуться с ног на голову.       Гермиона вытерла свои руки и оставила недоготовленный завтрак в покое, чтобы подойти к Драко, который стоял и неотрывно смотрел в окно. Девушка медленно подкралась к нему сзади и обвила маленькими руками его талию. Ее голова легла ему на спину чуть ниже лопаток, и Малфой был уверен, что она слышит то, как его сердце колотится с бешеной скоростью.       — Я не понимаю, что так сильно тебя тревожит, — она выдохнула и начала рисовать круги указательными пальцем по его животу.       —Все эти изменения настолько резкие, что я боюсь потерять подаренное в один миг, — Драко положил одну ладонь поверх ладони Гермионы и продолжил всматриваться в происходящее за окном.       —Я ни за что не позволю этому случиться, — она поцеловала его между лопаток в ткань хлопковой футболки и шумно выдохнула.       Парень усмехнулся и прикрыл на мгновение глаза, чтобы запечатлеть этот момент в памяти.              Жизнь Драко вновь подкинула ему изменения, и он благодарил Мерлина за то, что в этот раз они светлые. Теперь его жизнь была наполнена запахом крепкого кофе и ванили. Каждое утро он просыпался, чувствуя медовый свет на себе. Дни наполнялись искренним девичьим смехом и маггловской музыкой. Теперь действительно хотелось жить, а все ради того, чтобы на веснушчатом лице всегда был розовый румянец и улыбка. Конечно, Малфоя все еще не покидала тревога неизвестности, он продолжал помнить слова отца о том, что в неподходящий момент ему могут подкинуть подлянку. Такую вязкую, темную и неприятную из которой сложно выбраться, а отмыть вообще почти невозможно. Но в настоящем парень отбрасывал возможное будущее на второй план, хотелось жить тем, что происходит сейчас и наслаждаться тем, что ему было даровано.              Раз, лучи солнца пробиваются в окно.              Два, это дарит надежду на счастье.       — Грейнджер, сколько можно тебя ждать? — Драко нервно переступал с одной ноги на другую.       — Ничего страшного не произойдет если мы опоздаем на пару минут. Мерлина ради, это же не официальный прием, а просто семейный вечер, — Гермиона вышла из спальни попутно застегивая сережку.       Драко оглядел девушку с ног до головы. На ней было легкое изумрудное платье, шелковая ткань которого струилась до колен. Рукава заканчивались на локтях, а небольшой вырез открывал вид на острые ключицы. Она выглядела так словно сошла с обложки популярного волшебного журнала. Скажи кто-нибудь ему в прошлом, что та Грейнджер будет выглядеть так, то он бы ни за что не поверил.       — Что-то не так с моим платьем? — Гермиона заправила локон за ухо и посмотрела парню в глаза.       —Что? Нет! Ты прекрасна, уверена, что нам стоит идти, мы можем остаться здесь, — Драко лукаво улыбнулся и обнял девушку за талию.       Грейнджер шуточно толкнула Драко в грудь, направляя в сторону камина.       — Не пытайся даже, мы отправляемся к твоей матери! — девушка усмехнулась и залезла в камин, ожидая Драко.       — Иногда я чувствую себя так, словно у меня две матери… — пробурчал парень себе под нос, но послушно взял горсть пороха в кулак и буквально через пару секунд они растворились в зеленых языках пламени.       Гермиона выскочила из камина быстрее, чем Драко смог сообразить, что они на месте.       — Вы заставили меня понервничать, молодые люди! — Все давно ожидают в столовой только вас.       — Это моя вина, Миссис Малфой, я долго выбирала украшения, которые подошли бы к моему наряду.       — Дорогая, называйте меня Нарцисса, прошу, мы давно знакомы.       — Да,конечно… Нарцисса, — Гермиона неловко улыбнулась и слегка обернулась на Драко в ободряющем жесте.       — Вот и славно, дорогая, ступай в зал. Тинки проводит тебя. — А я пока поздороваюсь со своим единственным сыном.       Драко проследил за тем, как удаляется Гермиона и посмотрел на мать.       — Я соскучился, мама.       — Милый, я не потерплю чтобы ты так долго отсутствовал впредь, — мать начала разглаживать несуществующие складочки на его пиджаке, — Тинки! — Выкрикнула хозяйка,— принеси мне коробочку с моего журнального столика.       Драко был озадачен.       — Хозяйка! — эльфийка протянула небольшую черную коробочку Нарциссе и удалилась. Нарцисса взяла своей правой ладонью сына за руку и подняла ее, поднося к черному бархату, а левой открыла коробочку. Внутри оказалось кольцо, которое когда-то Люциус Малфой преподнёс юной Нарциссе Блэк. Оно представляло из себя танец изумрудов с черными бриллиантами, которые образовывали очертания бутона прекрасного цветка. Украшение не было громоздким и вычурным, наоборот, было настолько аккуратным и небольшим, что идеально бы подошло на аккуратные пальцы.       — Я хочу, чтобы будущая Леди Малфой, носила именно это кольцо.       Теперь он понял.       — Мам, но оно же тебе так дорого, я не могу принять его, — Драко снова взглянул на кольцо и закрыл свободной рукой коробочку.       — Он так же смотрел на меня, как ты смотришь на нее, Драко, — Нарцисса взяла свободную руку сына и обхватила ею черный бархат. — Теперь оно будет символом вашей любви и напоминанием для меня, что Люциус всегда рядом со мной. Я буду видеть тебя, Гермиону и в вас будем отражаться мы. Такие же беззаботные, счастливые. — Только прошу не совершай тех же ошибок, что и мы когда-то, — прошептала женщина и дотронулась до щеки сына, смахивая слезу. — Ты моя главная любовь, сынок. Сделай меня счастливой и подари этому кольцу новую жизнь, как сделала это она для нас с тобой.       — Я люблю тебя, мама, — Малфой поцеловал Нарциссу в щеку и вытер слезы с ее лица, — а теперь, пошли праздновать, не будем заставлять гостей ждать! — Он быстрым и ловким движением уменьшил коробочку, а потом спрятал в карман пиджака, оставляя мать одну чтобы та пришла в чувства.       — Драко! Вот ты где! Я уже думала отправляться на твои поиски! — Гермиона подбежала к нему и обхватила за талию, плотно прижимаясь к груди. — Все в порядке?       — Да, любовь моя, я в полном порядке, — Драко поцеловал ее в лоб и поднял голову, осматриваясь по сторонам, — всем привет! О, Уизлетта, да ты стала еще круглее чем я помню! — Смотри не лопни!       Гермиона удивилась как в первый раз от их манеры общения и отошла от Драко тихо цокнув.       — Мы виделись неделю назад. — А ты, я вижу, усох еще на пару сантиметров, хорек, — Джинни широко ему улыбнулась и рассмеявшись обняла. — Кстати Джеймс уже пинается, хочешь потрогать? — она немного отстранилась и дала Драко прикоснуться к животу.       — О, чувствуешь? Кажется он будет разбойником.       — Да уж, и попадет в те же неприятности, что и его шрамоголовый папаша.       —Это что такое, неужели мой сын позволил даже Малфою?! Мне он до сих пор не дал ощутить пинки, сколько бы я не пытался его уговорить!       Гарри шуточно оттолкнул Драко в сторону и прикоснулся к животу жены, но в ответ ему было бездействие по ту сторону. Опять.       — Никто не переманит тебя, дружок, на сторону Слизерина.       —Поздно.       — Малфой, не зарекайся тут.       — А то, что, Поттер. Натравишь беременную жену? — рассмеялся Драко. — Так вот, огорчу, она меня обожает, и я будущий крестный.       Победа.       — Так, вообще-то это мой сын в первую очередь, он полезет из меня через несколько месяцев! — И вообще давайте уже ужинать, умираюс голоду, а Миссис Малфой обещала мне соленых огурцов и мороженого, — прощебетала Джинни и отправилась к столу, оставляя ошарашенных парней одних.       Вечер проходил донельзя гладко и казалось, что Драко попал в рождественскую комедию, которую он недавно смотрел с Гермионой. Все было приторно сладко. Все эти улыбки, смех. Искрящиеся глаза с привкусом мороженого и печенья с шоколадом. У него давно не было настолько теплого ужина в близком кругу. Это был еще один подарок от его жизни, но ком плохого предчувствия, что так не может быть вечно, встал поперек горла.       — Могу сказать миссис Малфой, что ваши эльфы готовят просто божественно, — Джиневра довольно прикрыла глаза и откинулась на спинку своего стула, — мы с Джеймсом остались довольны.       — Эй, Драко, а ты чего такой притихший, — Блейз кинул в парня булочкой и в ту же секунду получил два подзатыльника: один от Пэнси, а другой от Джинни за кидание едой.       — Что не так? Он бы меня не заметил иначе!       — Драко, ты в порядке? — Гермиона слегка дотронулась до руки парня и заглянула ему в глаза.       — Я в порядке, — просто задумался немного, — Драко улыбнулся и накрыл свободной ладонью ее руку.       — Итак, дети, предлагаю переместиться в гостиную и посидеть, пообщаться там. — А юного Тедди можно уложить в одной из спален, думаю там найдется детская, — прошептала Нарцисса и кивнула на ребенка, который сопел на ковре рядом с елкой.       — Уже такой большой, но засыпает так рано, прямо как его покойная мать, — Андромеда усмехнулась и начала вставать.       — Что вы, отдыхайте, Дромеда, я уложу Тедди, — Гермиона вскочила со своего места и пошла в сторону мальчика.       — О, спасибо, дорогая, я и в правду уже, не молода, чтобы держать такого большого мальчика на руках, а уж тем более подниматься с ним по лестнице.       Гермиона медленно подняла мальчика чтобы он не проснулся и как только Тедди обхватил своими маленькими ручками ее шею,начала плавно двигаться в сторону холла.       Уж слишком натурально она выглядит с ребенком и это вызывало покалывание в кончиках пальцев у Драко. К своим детям он уж точно не готов и не знает когда будет. Его всегда пугало то, каким родителем он может стать имея такое прошлое. Безусловно, Малфоя любили в семье, но, родители делали непростительные ошибки, на которые он закрывал глаза из-за любви, но сам он бы ни за что не хотел сделать того же для своего ребенка. Уж слишком хорошо он помнит какие чувства сопровождали его на протяжении многих лет. Это было ощущение предательства, когда его родной отец пустил вязкую, несмывающуюся тьму в их светлый, счастливый дом. Это навсегда запятнало его и даже сейчас Драко ощущал ее.       — Драко, ты же знаешь, где гостиная, поэтому сходи за Гермионой, а то она не станет звать Тинки, будет искать путь сама, — Нарцисса улыбнулась сыну и встала из-за стола.       Малфой медленно вышел из-за стола и обойдя огромную елку вышел из дверей в длинный коридор. Проходя мимо комнат и картин, он задумался о том, как его сын или дочь, бегали бы здесь, шлепая маленькими ступнями по полу. Парень словно услышал этот детский смех и призрачное очертание Гермионы, которая несется за ребенком в след. Возможно, только возможно, он бы дал жизнь новому началу с Грейнджер. Его ребенок был бы ее зеркальным отражением, и только сверкающая платина выдавала бы родство с Малфоями. Они бы спорили о том, какой факультет будет у ребенка. Драко подговаривал бы к Слизерину, а Гермиона бы шептала о том, что факультет совсем не важен, но при этом тайком намекала на величественный Гриффиндор, где училась она и дядя Гарри с Роном.       Блуждая в своих мыслях, он даже не заметил, как оказался возле двери спальни, где спит малыш Тедди и рядом с ним сидит Гермиона.       — Спи дорогой, пусть тебе снятся самые светлые сны, — девушка поцеловала ребенка в лоб и подняла голову, замечая Драко в дверях.       — Следишь за мной? — прошептала девушка. — Когда мы дошли до комнаты, он проснулся и потребовал историю про маму и папу, — она грустно улыбнулась, — а ты чего тут?       — Скучаешь по ним?       — Не было и дня,когда что-то не напоминало бы мне о них… Я так сильно скучаю по всем.       Драко обнял девушку и, наверное, еще пару минут они так и стояли в тишине при приглушенном свете ночника.       — Мама сказала сходить за тобой, со словами о том, что ты станешь искать гостиную сама и не позовешь Тинки.       — А это она верно подметила.       — Пошли,я думаю нас заждались уже.       Зайдя в большую гостиную Драко, обнаружил уже почти спящую Джинни в кресле возле камина и мило смеющихся тетю с матерью. Блейз сидел и что-то читал, пока Тео лениво зевал, пытаясь закинуть ноги на первого.       — Ну наконец-то, Драко, я думал, мы вас не дождемся, — Тео крикнул возможно слишком громко, ведь Джинни подпрыгнула в своем кресле и начала часто моргать, чем вызвала волнение у Поттера, который переживал за каждый вздох жены.       — Господи, Тео, ну зачем же так громко мы все и так их видим,— Пэнси цокнула языком и подала бокал с виски своему жениху, — держи.       — Драко, ты чего не садишься, что-то случилось? — Гермиона обернулась на него и наклонила голову на бок.       — У меня для тебя ранний рождественский подарок.       — Вот оно что, а это интересно, — девушка усмехнулась и недоверчиво прищурилась.       Драко усмехнулся и взял руки Гермионы в свои, когда она подошла к нему.       — Ты чудо Гермиона Джин Грейнджер, которое, к сожалению, я раньше не замечал и потерял столько времени. Но несмотря на это, ты ворвалась в мою жизнь, и я благодарен всем волшебным и маггловским богам за то, что они подарили мне тебя и иногда…              — Смотри куда идешь, Грейнджер, — сказал Драко и небрежно стряхнул несуществующую грязь с плеча за которое его случайно дернула девушка.              — Сам смотри, Малфой. Ослеп совсем в своих подземельях, не удивлюсь если твой патронус — это крот!              Послышался смех со стороны Поттера и Уизли, а Драко, кажется, вот-вот взорвется от недовольства.              — Ничего более остроумного не придумала? А тебя еще называют умнейшей ведьмой на курсе! — он задрал нос к верху, повторяя манеру девушки и развернулся на каблуках своих туфлей.              Кажется, она продолжает что-то говорить в след, но какое это имеет значение для Драко Малфоя. Эта выскочка опять позволила себе распустить язык в его адрес.       — Иногда я задаюсь вопросом, почему же я заслужил тебя. Ты ведь такая чудесная, словно луч солнца. А потом понял, что именно ты мой свет во тьме. Ты ворвалась в мое сердце, распахнув окна, впустив яркие лучи в мою жизнь.              Драко гладит девушку по волосам и шепчет что-то невнятное только чтобы не разбудить ее в такое раннее утро. За окном уже начало светать и сквозь тонкие, белоснежные шторы пробиваются теплые лучи солнца. Они нежно целуют девушку в щеку, которая не скрыта за телом парня и даже ласкают по волосам, едва касаясь кисти Малфоя.              — Ты прекрасна… — Шепчет он и старается запечатлеть этот момент в своей голове.              — Честно, я бы никогда не поверил, в то, что Уизлетта станет моей подругой, а я крестным, ее, еще не родившегося, сына.              Драко шумно выдохнул и перевел дыхание.              — Гермиона, ты подарила мне новую жизнь, да, черт, ты и моей матери ее подарила. Ты осчастливила нас, помогла увидеть мир под другим углом, вспомнить, каково это было. Любовь моя, ты даже сама не осознаешь, насколько ты значима для меня и что я готов до конца своих дней целовать твои ноги, пусть ты этого и не позволишь, а только подзатыльник дашь за попытку.              — Мамочка, это что все для меня? — маленький Драко забегает в большой зал и несется на всех ногах к большой изумрудной елке.              Она была украшена всевозможными игрушками. Внизу по рельсам проезжал зачарованный паровоз, в точности, как Хогвартс-экспресс. Каждое украшение несло какой-то особенный смысл и выполняло некоторое действие. Вот, танцующие бутоны роз, хрупкие как хрусталь. А вот, пара, кружится в вальсе и, кажется, если прислушаться, то можно услышать мелодию. Но больше всего мальчик любил большой светло-голубой шар, внутри которого была башенка с часами и елкой, вокруг которой было много подарков разных цветов, а зачарованный снег аккуратно падал вниз, застревая на элементах картинки. Он любил наблюдать за ним, каждый раз, словно в первые.              — Да, дорогой, все для тебя, но смотри не открой мой или папы. Внимательно прочитай имена на них и найди свои.              Драко наклонил голову к левому плечу и озадачено посмотрел на мать.              — Я еще плохо читаю, ты мне поможешь, мамочка? — прошептал малыш и присел возле елки рассматривая ближайшую к нему коробку.       — Я клянусь своей жизнью, что буду всегда любить тебя. И все твои родинки, и небольшие шрамы, даже самые глупые, как например тот, над бровью слева, который оставил Рональд, когда спихнул тебя со скамейки в Большом зале во время обеда, когда тянулся за очередной куриной ножкой…              — А потом, я упала, что по всему залу раздался грохот, — Гермиона подняла руки вверх, — все так резко замолкли и уставились на нас.              Грейнджер звонко рассмеялась и коснулась небольшого шрама над бровью.              — Я встала и сначала даже не поняла почему Гарри с таким ужасом смотрит на меня, пока не почувствовала кровь на языке, — она вновь засмеялась с новой силой.              — О, господи, ну у вас и дружба, а Уизли что? — Драко рассмеялся и дотронулся до шрама Гермионы.              — Ооо… Рональд потом еще целый месяц ходил и извинялся передо мной, будто бы я обижалась на него. Он испугался больше всех.              Она вновь рассмеялась воцарилась минутная тишина, в которой она еле держала себя в руках чтобы не засмеяться.              — Он подумал, что выколол мне глаз.              — Я клянусь, что буду любить твою любовь к мятному мороженому с шоколадной крошкой, даже если для меня оно на вкус, как дешевая жевательная резинка. Обещаю, терпеть твою любовь к мелодрамам и рассказывать тебе после просмотра о том, что я почувствовал.              — Как ты ешь эту дрянь?! — Драко пренебрежительно отодвинул от себя ведерко мятного мороженого и уставился на довольную Гермиону.              — Мне нравится сочетание мяты и шоколада, — девушка пожала плечами и снова зачерпнула мороженое ложкой.              — Ты извращенка.              — Ой, ну и не ешь. Мне больше достанется.              — Я клянусь любить тебя всю, Гермиона, чтобы не случилось с нами, как не повернулась бы жизнь к нам боком или даже задницей, я найду тебя везде, даже если придется нарушить пару законов и путешествовать во времени ради тебя.              — А ты можешь представить, что он пожертвовал всем чтобы вернуть ее… — Гермиона всхлипнула и продолжила смотреть титры на экране телевизора.              — Я бы поступил точно так же.              — Чтобы потом загреметь в Азкабан?              — Если бы это спасло тебе жизнь, то да, — Драко поцеловал девушку в лоб и шумно выдохнул.              — Я не смогла бы тебе простить такое. Тогда на мне было бы непомерное чувство вины…              — Я надеюсь мы никогда не узнаем, — шепнул он ей в висок.              — Ведь я так, черт, сильно люблю тебя, что боюсь, всей жизни не хватит чтобы тебе этого доказать. — И кто-то может сказать, что слишком рано для всего этого, но я не смогу больше ждать того момента, когда смогу сделать тебя моей целиком и полностью.              — Не хочу даже представлять себе жизнь, в которой ты была бы с другим.              — А ведь на самом деле, в какой-нибудь параллельной вселенной я могла бы быть скажем с… Роном, а ты с… Асторией, например, — ты бы любил ее, а я его, и мы бы даже не подозревали о том, как счастливы могли бы быть вместе.              — Мне не нравятся твои мысли. Уизли, серьезно?!              Гермиона рассмеялась. — Ну а что, ты только представь, у меня были бы рыжие дети, — но я думаю мы в любом случае бы нашли путь друг к другу, даже через наших детей.              — Это точно, твоя дочь была бы такой же прекрасной как ты и мой сын бы неудержался.              Они рассмеялись в унисон.              Возникла минутная тишина.              — Нет, забудь, я не готов делить тебя с кем-то еще.              — Как и я тебя…              — Драко…       — Тихо, я не закончил, опять ты меня перебиваешь, прекращай с этой привычкой. — парень отступил на шаг и достал черную бархатную коробочку.              Гермиона, кажется, забыла, как дышать и приложила руку сначала к груди, а потом ко рту, начиная вновь плакать.              — Гермиона Джин Грейнджер,ты выйдешь за меня?              Казалось, он произнес эти слова так тихо, что услышала только она и никто больше в этом мире.              — А помнишь, как тогда в баре я надел тебе на палец луковое кольцо? — Драко рассмеялся и положил руку на свой живот.              — Это тогда, когда мы впервые танцевали вместе? Да, я помню, —надо было видеть мои глаза полные животного страха.              — Я на полном серьезе сделал тебе предложение, а ты… — Драко пытался отдышаться от смеха.              — А я сказала: «О боже, только не это!»              — Ага, и потом дополнила: «Не луковым же кольцом, хотя бы серебром!» — Драко попытался повторить в точности мимику и движения Гермионы с того воспоминания.              Молодые люди вновь рассмеялись и еще долго не могли успокоиться.              Их общий свет распространялся, кажется, на весь мир вокруг. Он искрил и наполнял теплом, таким родным и сладким, с привкусом крепкого кофе и ванили.              — Ну конечно же да! —она села напротив Драко и вновь всхлипнула попутно улыбаясь, наблюдая за тем, как он надевает кольцо на ее палец.       — Я так сильно люблю тебя.       Раз, дует ветер, слышен шелест красной розы — «С каждым днем я люблю тебя все больше.»       Два, дует ветер, белая астра колышется в густой, склизкой тьме — «Скажи, что любишь еще раз.»             Время не определено.              Небо было слишком серым и тяжелым. С каждым мгновением казалось, что оно становится все мрачнее и мрачнее, а дождь только усиливается. Погода стояла промозглая и ветреная несмотря на начало осени, когда лето еще не сдало позиции. Тем не менее в этом году холод пришел раньше. Зеленая трава уже была не такая яркая, а листья во всю стремились покончить с этой жизнью, стремительно падая, обретая желтый, мертвый оттенок.       Раз, шепни мне слова любви.       Два, где ты в самый нужный момент.       Это была весьма мрачная пора для Уилтшира. Вязкие лужи, перемешанные с грязью. Небо буквально сливалось со стенами поместья. Не хватает только молний и грома чтобы добавить смертельности картине. Розы матери уже давно потеряли свои цвета, а теплицы, за которыми нужен был глаз да глаз, были забыты.       На каменных дорожках вокруг поместья были серые и липкие следы от дождя. В их отражении мэнор казался еще более громоздким и устрашающим. А то, что они были совершенно не тронуты следами человека, говорило о том, что никто давно не выходил за пределы здания. Или же его вообще никто не посещал…       Но нет, это ложное суждение.       Возле большого и широкого окна, которое запотело от перепада температур, стоял Лорд Малфой. Об стекло бились тысячи капель, желающих разбиться и быть забытыми в тот же момент. Мужчина стоял и нервно крутил кольцо на безымянном пальце левой руки. Что-то безусловно беспокоило его и это было видно в его взгляде и сложенных руках на груди.              Раз, желтый нарцисс увядает — «Когда я был рядом с тобой всегда светило солнце.»              Два, будь со мной в этот холод.       Конечно, непривычные пижамные штаны и обычная серая футболка не добавляли его виду суровости, но холодный взгляд и острые черты лица выдавали его. И пусть сквозь запотевшее окно совершенно ничего не видно, но что-то гипнотизировало мужчину, зазывало. Глаза нервно бегали по стекающим каплям, а желваки на скулах бегали от напряжения так, что казалось вот-вот его зубы треснут. Ртуть блестела, и совсем не понятно, от чего именно: от отражения дождя, от слез или каких-то еще насущных проблем, которые метались в его голове словно тараканы.       Внезапно, взгляд Лорда перестал бегать и остановился на запотевшем стекле и руки потянулись к нему сами. Он вырисовывал буквы, словно под гипнозом и даже кажется улыбнулся сам себе или своим воспоминаниям. Его любимая жена с сыном любят оставлять такие послания на стеклах для него или общаясь между собой. Ему показалось, что он даже услышал шепот и детский тихий смех о секретах, которые будут знать только мать, сын, дождь и окна Мэнора.       — Тут я напишу, как сильно я люблю тебя и твоего папу, — прошептала Леди Малфой.       На стекле стали появляться слова «Я люблю тебя».       — Мамочка, а можно сердце? — прошептал малыш на руках девушки в ответ.       — Конечно, дорогой, где хочешь.       Рядом появилось кривоватое сердечко, нарисованное неумелым детским пальчиком.       — О чем вы тут шепчитесь? — Лорд Малфой подкрался сзади и обнял жену с сыном.       — Мы пишем признание, папочка, — мальчик протянул руки к отцу.       — Вот оно, что, — мужчина взял ребенка на руки и поцеловал девушку в висок, — тогда и я добавлю, что-нибудь от себя.       Рядом появилась роза.       — Что значит цветочек? — спросил малыш и дотронулся до стекла чуть ниже рисунка отца.       — Это признание, сынок, — шепнул Малфой.       На стекле появилось очертание солнца.       — А это зачем, мамочка? — кажется у малыша мозги работали с бешенной скоростью, как и у матери, пытаясь найти смысл во всем.       — Это напоминание о том, что во всем есть свет, любимый.       Неожиданно для мужчины в дверь кабинета раздался слабый, глухой стук. Он вышел из своих мыслей, оставив окно и повернулся в сторону двери.       — Ты уже проснулся? — сказал он хриплым голосом, открывая дверь и практически садясь на холодный пол, чтобы быть на одном уровне с ребенком.       — Папочка, я тебя побеспокоил? — ребенок осмотрел отца и наклонил голову на бок, — я просто проснулся и стало так холодно, что решил найти тебя…       — Чтобы рассказать тебе,что мне приснилось, — он прошептал тихо чтобы слышал только отец, будто кто-то еще мог слышать.       — Братец, как же ты можешь мне помешать, — отец играючи дернул малыша за нос, — мы же с тобой заодно и всегда поддерживаем друг друга, помнишь?       — Лучшие друзья, да, папочка? — мальчик улыбнулся.       — Да, дорогой, самые лучшие, только дяде Блейзу и Джеймсу не говори.       — Но я точно знаю, что ты не только сон хотел мне рассказать, — Драко взял сына на руки и выпрямился в полный рост, — рассказывай, что ты хочешь?       — Ну ты же помнишь, что сегодня мой день рождения, да, папочка? — малыш дождался кивка отца и продолжил, — так вот, мне исполняется целых пять лет, и я хотел бы послушать одну историю.       Малыш был умен совсем не по годам и рассуждал совершенно как взрослый человек. Наверное, именно такой была его жена в детстве, потому что никак иначе Драко не мог это объяснить.       — Почему так устроен мир, папочка? Что кто-то должен умирать, а кто-то остаться?       Малыш сидел на коленях отца и смотрел на камин, оттягивая черный пиджачок, который мешал ему двигаться.       — К сожалению, иногда жизнь приносит такие перемены в жизнь, которые совершенно несправедливы и необъяснимы.       — Но ведь, становится так одиноко, это неправильно, — возразил мальчик, — я совсем не согласен!       — Как бы это не было неправильно, но это жизнь и придется справляться с теми сложностями, которые она приносит… — но, эй, нас двое, а это значит, что нам все по плечу.       — Знаю, папочка, но морозец внутри все-равно есть, прямо как в той сказке.       Мальчик и вправду умен не по годам и чувствует, что ощущают взрослые и это заставляет сердце отца ныть каждый раз.       — Ну и так случилось, что свои интересные истории, в качестве подарка я уже получил от тети Джинни, дяди Гарри, крестного Блейза, Тео, тети Пэнси, Рона, — малыш продолжал загибать пальцы на руках снова и снова, перечисляя имена, иногда коверкая их, так как даже будучи в пятилетнем, теперь уже, возрасте иногда путался в произношении, — так вот, теперь очередь твоя, папочка, я хочу послушать тебя.       — Я же тебе и так каждый вечер рассказываю что-то, — мужчина улыбнулся.       — Но папочка, эта история особенная, — мальчик слегка надулся.       — Скорпиус, ну если ты считаешь, что достаточно взрослый то так уж и быть,но сначала дойдем до кухни и сделаем какао, договорились? — мужчина направился в холл и с прищуром посмотрел на мальчика.       — Если он будет с зефирками, то я не против, — провозгласил мальчик, — и с двойной порцией! — мужчина рассмеялся, смотря подноги на ступеньки. — Конечно, сегодня можно, — Драко задумался на секунду, — двенадцать штук устроит юного Лорда Малфоя? — Скорпиус скорчил гримасу, словно думает над чем-то, и мужчина снова усмехнулся с того, как этот платиновый блондин с кудряшками был до жути похож на мать.       — Да, я, пожалуй, соглашусь, на твое предложение, Лорд Малфой старший!       Драко посадил сына на высокий стул, а сам принялся за приготовление какао, доставая нужные ему ингредиенты из шкафчиков. — Папочка, ты же тоже будешь какао? —Скорпиус сидел и болтал ногами, пытаясь усидеть на месте и не кинуться «помогать» отцу.              — Конечно, разве мы не всегда его пьем вместе? — мужчина оглянулся на сына и поймал его слегка озадаченный чем-то взгляд, — что такое, Скорпиус?       — Ты очень часто пропадаешь на работе, и я последние, — мальчик стал считать свои пальцы, — пять дней пил его с бабушкой Цисси и Тинки.       — Ну ты же знаешь, что у папы очень сложная работа, но я обещаю, что скоро все вернется к привычному порядку, хорошо? — мужчина подошел и дернул сына за нос чтобы тот улыбнулся и вернулся к приготовлению напитков.              — Скорпиус, ты почему здесь и не спишь до сих пор? — мужчина зашел в свой кабинет и остановился на пороге.              — Я ждал тебя, папочка, — мальчик поднял книгу, — чтобы ты прочитал мне сказку перед сном.              — Бабушка не смогла? — Драко подошел к дивану, на котором сидел сын и присел напротив.              — Я хотел, чтобы ты, — Скорпиус потупил взгляд и уставился на книжку в руках, — я соскучился по тебе…              — Прости меня, приятель, у меня сейчас столько работы, — Малфой шумно выдохнул, — я стараюсь ради тебя.              — Я могу обойтись без подарочка, папа, главное ты будь рядом со мной, — шепнул мальчик и протянул руки к отцу.              — Буду, всегда…       — Так, приятель, — Драко наложил согревающие и левитирующие чары на две кружки какао и снова взял сына на руки, — пойдем в гостиную.       — Я же скоро тоже так смогу, да? — мальчик указал пальцем на кружки и глазами полными энтузиазма посмотрел на отца. — Конечно, дорогой, совсем скоро, — Драко посмотрел на сына и открыл дверь в гостиную с камином.       Комната была относительно небольшая, по крайней мере для Драко привыкшего к большим пространствам залов Мэнора. Возле левой стены располагался большой книжный шкаф, который был буквально засыпан книгами, но они были упорядочены и по алфавиту, и по году выпуска, и даже цвету. На противоположной стене красовались два больших окна со светлыми, совершенно невесомыми занавесками, такими непривычными для поместья. Мужчина поставил сына на пушистый, бордовый ковер возле дивана и Скорпиус тут же самостоятельно запрыгнул на мягкую поверхность, хватая свой любимый плед зеленого цвета со звездами, пока Драко разжигал камин.       — Папочка, а ты заметил мою новую пижаму, которую подарила бабушка Цисси? — мальчик оттянул свою ночную рубашку и вытянул ногу вверх чтобы обратить внимание отца.       — Конечно, Скорпиус, это замечательная пижама, а что это на ней? — мужчина улыбнулся и присел рядом с сыном чтобы выслушать его восхищение.       — О, ну, — мальчик был слишком взбудоражен и не мог связать слов, чем вызвал широкую улыбку на лице Драко, — здесь есть метлы. — Скорпиус показал пальцами на небольшие метлы на его белой рубашке и штанах, — а вот снитч! — провозгласил малыш, указывая также пальцем на несколько золотых шариков с крыльями.              — А еще тут есть кольца, в которые охотники забрасывают квоффл, — малыш слегка задумался, — они тут тоже где-то были! — Он начал вертеться в поисках квоффла на пижаме и победно улыбнулся, найдя парочку узорных мячей на пижаме,— вот, папа! Правда круто? — малыш засмеялся от щекотки отца и принял кружку какао.              — Он точно вырастет в ловца, посмотри на него, дорогая, — Драко усмехнулся на бурчания жены.              — Конечно, когда родной отец с самого рождения то и дело говорит о Квиддиче,— Гермиона выдохнула, — я не переживу если он упадет с метлы, которую ты ему подарил.              — Она детская и не поднимется выше метра, я тебе уже объяснял.              — Все равно может пораниться!              — Ты до сих пор боишься летать и думаешь, что все непременно убьются? — Малфой поцеловал девушку в висок.              — Конечно нет, просто это ну…Опасно…              — Со мной он в безопасности, а настоящую метлу он получит только в одиннадцать лет, обещаю, — Драко рассмеялся, а Гермиона закатила глаза.       — Заверни меня в плед! — малыш аккуратно приподнял руки, наклонившись на грудь отца.       — Конечно, Скорп, — отец бережно укрыл ребенка пледом и вздохнул, — ну что?              Драко вытер пену от какао с носа сына и улыбнулся. — Тебе комфортно?       — Да, папочка, — малыш закивал головой, — я готов к истории!       Драко Малфой вздохнул и на момент прикрыл к глаза.       Раз, в груди что-то ноет.       Два, избавьте от этого чувства.             Понедельник. 10 марта. 2008.             Точное время было удалено.       Вероятно, это был один из самых мрачных дней. Именно его Драко боялся. Он не хотел, чтобы он наступал. Но несмотря на душевное состояние, погода располагала к себе и лучи солнца грели лицо. Зеленой травы пока не было видно, а почки на деревьях только начали сигнализировать о зарождении новой жизни. Температура воздуха уже заметно теплее и можно отказаться от теплых перчаток, но пальто, которое согревало в последний месяц зимы, снимать еще не хотелось.       — Папа! — малыш тянул руки смотря вверх на мужчину, — руки, на руки! — Драко улыбнулся.       — А какое слово ты должен сказать для этого? — из сада показалась Гермиона.       — Пожалуйста? — Малфой одобрительно кивнул и поднял сына наверх.       — Верно, мой маленький ловец, — Драко усмехнулся от взгляда жены и подмигнул ей.       — Лорд Малфой старший, ему еще рановато думать о квиддиче, а ты только и делаешь, что говоришь об этом, — Гермиона поцеловала мужа в щеку и играючи дернула сына за нос, — давайте присядем.       — Папочка, у мамочки голова вьется? — малыш еще не совсем разбирался в словах, часто путая их.       — Да, малыш, но ничего скоро пройдет, пойдем посидим с мамой перед сном.              — Но я не хочу спать, — запротестовал мальчик, — я уже большой!       — Не уж то, — Гермиона засмеялась и посадила сына себе на колени, — настолько большой, что сможешь помочь маме в теплицах?       — Конечно, мамочка, — мальчик сладко зевнул и лег на грудь Гермионы, а она издала протяжный вздох, когда Драко обвил ее плечи своей рукой, — буду во всем, всем.       — Ты устала, но ты все равно красивая, — прошептал мальчик и прикрыл глаза, удобнее устраиваясь на груди матери.              — Скорпиус Малфой любит тебя, — Гермиона улыбнулась на его слова и погладила по светлой голове.              — Гермиона Малфой любит тебя.       — Давай посидим так пару минут, хочу запомнить этот момент, — прошептал Драко и наклонил голову к жене.       Гермиона повернула голову в ответном жесте и дотронулась своим лбом его.              — Я люблю тебя.       — Как бы я хотела провести с ним чуть больше времени, Драко, — девушка слабо улыбнулась, — и с тобой тоже, у нас было столько планов на эту жизнь.       Мужчина нахмурился, а Гермиона протянула руку к его лицу. — Не хмурься, не надо, мы знали, что этот день придет.       — Давай я возьму его, — он протянул руки к ребенку.       — Нет, я хочу донести его сама.       Драко посмотрел в след удаляющейся девушке и быстро нагнал ее, взяв под локоть. Они шли по узкой дорожке сада, минуя еще спящие кусты роз. Парень поднял голову, отрывая взгляд от жены,и увидел ожидающую мать в дверях. Нарцисса уже протягивала руки к спящему внуку и мягко улыбалась.       — Давай, я его возьму и уложу, вам надо побыть вдвоем, — женщина взяла мальчика на руки и аккуратно уложила на свое плечо чтобы не разбудить, — мой прекрасный мальчик…       — Спасибо вам, Нарцисса, — Гермиона улыбнулась женщине и повернулась лицом к Драко.       — К морю? — шепнула девушка и улыбнулась.       — К морю.       Парень кивнул матери и пара бесшумно испарилась. Нарцисса же стояла еще пару минут на месте, смотря в пустующий сад, где еще совсем недавно был слышен радостный смех ребенка.       К сожалению, даже в современном магическом мире не все были рады союзу магглорожденной и чистокровного. Поэтому помимо счастливых поздравлений приходили и гневные, плюющиеся грязью письма от чистокровных толстосумов, которые негодовали от того, как же сами Малфои могли опуститься так «низко».       Молодые люди, конечно, не обращали на это внимания, они наслаждались своей совместной жизнью. Гермиона часто проводила свободное время в саду или распивала чай с Нарциссой на террасе. Драко же нашел себе дело по душе и уволился из аврората. Он начал варить зелья для собственного бизнеса и души, постоянно экспериментируя. Так, ему удалось избавить любимую жену от ее шрама, который она часто скрывала под длинными рукавами, но постоянно утверждала, что он совсем ее не волнует. А потом, девушка настояла на поисках удаления его метки. Они работали вдвоем день и ночь над этим, пока спустя полгода удача не улыбнулась им и его левое предплечье не стало выглядеть так, словнотам ничего не было.       Вскоре, по прошествии двух лет, родился маленький кудрявый мальчишка. И в сердце Драко поселилось нечто новое. Ранее ему неизвестное. Он с таким трепетом смотрел на этот еще сморщенный комочек и улыбался от того, как тот чихает или скрипит от недовольства.       Малыш был совершенством. Он совмещал в себе резкие черты отца с мягкостью матери. На его носу была привычная для Драко россыпь веснушек, а волосы вились непослушными кудрями Гермионы.       Но, конечно, жизнь не может быть всегда светлой, найдутся и темные, сквозящие дыры. Ненавистники их союза нашли способ добраться до Гермионы на улицах Лондона. Это был пасмурный осенний день, и она спешила к точке аппарации, чтобы поскорее вернуться домой к сыну и вместе с ним ждать мужа с работы. Девушка громко стучала каблуками по камню и что-то искала в сумочке, даже не смотря по сторонам, что было совершенно не по ее натуре. Грейнджер не успела даже пискнуть, как перед ней появился человек в черном капюшоне с палочкой и наслал проклятье. Луч грязно-зеленого цвета пронзил ее грудь. Она упала на холодный камень переулка.       Только спустя сорок минут, ее нашла Джинни Поттер, которая по счастливой случайности шла к той же точке, куда направлялась и она.       Проклятье оказалось сложным и сильным, никто ничего не мог сделать. Гермиона пролежала в волшебной коме около недели, а потом, еще в течении двух, восстанавливалась на холодной койке больницы. Драко был в растерянности, он искал любые способы снятия проклятья смерти с жены, но все было тщетно. Даже его прирожденные способности зельевара не помогали и как бы Гарри ни помогал искать преступника, тоже ничего не выходило.       Их жизнь рушилась как карточный домик.       Ей дали максимум год при условии того, что она будет принимать подавляющие зелья, на которые у нее оказалась положительная реакция. Драко смог вновь дышать от надежды, которая подступала к горлу. Он подумал, что если нашлись склянки помогающие подавить состояние жены, то и антидот будет найден. Парень не спал ночами и не поддавался на мольбы Гермионы. Пока та в один вечер не забилась в истерике, что она потеряет его быстрее чем он ее, если не прекратит. Девушке было больно на него смотреть. Он выглядел как смерть с впалыми щеками и черными мешками под глазами. Она умоляла его остановиться и прожить этот год с ней так, чтобы они его запомнили. Чтобы их сын был счастлив, ведь безусловно малыш чувствовал абсолютно все, что было на душе у родителей и от этого часто капризничал.       Дни сменялись со скоростью света и болезненный ком в горле подступал, не давая парню дышать. Конечно, он не забросил поиски антидота, но теперь он подключил нескольких знакомых в дело, в том числе и крестного отца сына, который мог достать все, что угодно и кого угодно. Так было до этого случая.       Но тем не менее, время уходило, а решение загадки так и не появилось. Девушка угасала на глазах и когда-то искрящиеся, счастливые медово-коричневые глаза все чаще и чаще отливали черным, мертвым оттенком. Ее руки теперь были холодными, а не жгучими, согревающими. Каждый раз осознавая все перемены, Драко Малфой кричал внутри себя и бушевал от несправедливости, которая была подарена ему жизнью снова.       Перемены, которых он не ждал. Которых он боялся.       Раз, дует ветер, цветок ириса срывается с хрустом, присущим костям — «Надежда потеряна.»       Два, дует ветер, цветок лотоса тонет — «Долгая совместная жизнь нам не светит…»       Они аппарировали к домику на склоне прямо напротив морского берега. Погода была чудесной и ясной. Птицы уже возвращались домой и щебетали над ухом, а солнце так и норовило ослепить своими лучами. Драко проводил жену к скамейке под деревом в их небольшом саду почти у самого края склона. Оттуда открывался самый чудесный вид на море.       Сегодня оно было спокойно.       Жаль, что внутри не было так. Ему было безумно страшно.       Драко не был готов к тому, что было неминуемо.       — Чего же ты стоишь, садись рядом, — девушка улыбнулась ему и указала на место слева от себя, — посиди со мной, обними меня, поцелуй. — Гермиона подняла на него свои глаза, и он заметил давно затерявшийся медовый блеск в ее карих глазах.       — Пожалуйста.       Ее руки были такими жгучими, горячими, как раньше. У него даже проснулась надежда на то, что она не уйдет сегодня. Но ее слабый вздох и синяки под глазами говорили об обратном и Драко нервно сглотнул.       — Я не готов отпустить тебя, — он выдохнул, сдерживая порыв подступающих слез, — еще рано, нам предстоит отправить сына в Хогвартс, спорить о его распределении.       — Ты же знаешь, что я буду рядом во все эти моменты и не покину вас, — Гермиона провела по напряженной скуле Драко рукой, и парень вновь покрылся мурашками от ее горячих прикосновений, — не сдерживай эмоции, я хочу увидеть их.       — Я так устал, — он нервно сглотнул, — как мы будем без тебя.       — Нет никого сильнее в этом мире чем мои мальчики, я знаю, что вы справитесь со всем, что уготовит для вас судьба.       Драко целовал ее снова и снова, запоминая губами все к чему прикасался. Он оставлял поцелуи на скулах, бровях, глазах, веснушках. Ему было страшно, что он сможет забыть блеск ее глаз и звук голоса, то, как она смеется или кричит на него. Парню так хотелось раскричаться и разреветься.       — Расскажи мне, о чем ты думаешь, дорогой? — Девушка улыбнулась и оставила легкий поцелуй на щеке парня.       — Я думаю о том, как сильно люблю тебя и как мало говорил тебе об этом.       — Мне не обязательно слышать эти слова от тебя, я всегда знаю об этом, — девушка положила голову на плечо Драко и погладила тыльную сторону ладони, которая покоилась на ее правом плече, — я вижу ее каждый день, во всех твоих действиях, а самое главное в глазах нашего с тобой сына, которого ты подарил мне.       — Разве не должно быть наоборот, это же ты его родила, — Гермиона слабо посмеялась над словами Драко.       — Тебе действительно надо рассказать о том, как это работает?— они оба рассмеялись.              Возникла минутная тишина.       — Мерлин, я даже не услышу, как ты даешь ему советы о том, как поговорить с девочкой и не выслушаю его историй о первой любви, — она томно вздохнула, — прошу будь его лучшим другом во всем, чтобы он поделился этим с тобой.       — Он уже мой лучший друг, — Драко улыбнулся, — с того момента, как появился на этот свет.       — Я люблю тебя, Драко.       Девушка набрала полную грудь морского воздуха и отвернулась посмотреть на закат.       — Как же здесь красиво.       Вся жизнь, кажется, пронеслась у него перед глазами. Сначала, то, как он увидел ее впервые в одиннадцать лет в поезде, когда она помогала искать жабу. Потом, как он оскорблял ее и ее друзей. И наконец, как он впервые понял, что любит ее и мчался по кварталам к ее квартире.       — Ты же помнишь, как мы пересеклись с тобой в том лифте, — она усмехнулась, — я так хотела тебя треснуть по твоей красиво уложенной голове.       Драко горько посмеялся и, кажется, даже почувствовал неприятный вкус на языке.       — Я люблю тебя, — последовал поцелуй в нос парня, — люблю бесконечно сильно.       Солнце было уже совсем низко, а они продолжали говорить о жизни, прожитой вместе. Делясь воспоминаниями и секретами, которые преследовали их в разные периоды времени. Казалось, еще немного и они потеряются в этом моменте. Драко пытался восполнить все то время, что предстоит провести без нее.       Он, конечно, понимал, что все те годы, что проживет без Гермионы, наверстают их бесчисленные разговоры, но в данный момент парень отгонял эти мысли прочь.       Они говорили о будущем, словно оно уже случилось. Он хотел подарить его Гермионе, чтобы она ощутила, то, что не сможет увидеть глазами. Драко говорил ей о взрослении сына, о том, как Скорпиус наверняка влюбится в дочь Поттеров. О том, какая у них будет дочь, которая будет похожа больше на него, и она будет, безусловно, папиной дочкой. Гермиона же говорила о свадьбе Скорпиуса, а Драко начинал браниться, когда она упоминала имя младшей Поттер.       — Я так устала, — шепнула девушка и слабо улыбнулась парню.       — Ничего, любовь моя, отдыхай…       — Я всегда с тобой в глазах нашего сына и твоем сердце, — Гермиона прочистила горло, — если станет одиноко, то просто взгляни на нашего Скорпиуса.       — Мерлин, я так мало побыла с ним, не дай ему забыть о его матери. Рассказывай обо мне постоянно, напоминай, как сильно мама любит его.              «Обязательно» так и застряло в горле парня, осталось не озвученным.       Они сидели тихо и солнце неумолимо спускалось к горизонту, будто намекая на приближающийся конец. Пара смотрела на закат и море. Драко повторял слова любви жене, кажется еще сотню раз, и она изредка говорила то же самое, по мере сил, которые еще были у нее.       — Я люблю тебя и ни на миг не сомневалась в тебе, чтобы не происходило в этой сумасшедшей жизни.       — Как же я мог заслужить тебя. Спасибо, что выбрала меня, — Драко поцеловал жену, — я люблю тебя, а теперь отдохни, тебе надо вздремнуть.       Девушка слабо кивнула и вновь повернулась к морю, перед этим мимолетно поцеловав мужа уже охладевшими губами. Драко уловил ее последний вдох и запомнил тот самый момент, когда хватка на его руке ослабла, а глаза Гермионы закрылись навсегда.       Малфой сдержал подступающий к горлу животный рев, словно он мог разбудить ее им. Он держал и держал ее в своих руках, не принимая то, что произошло.       Его море бушевало, словно кипело, пенилось и билось о скалы, но спустя пару мгновений утихло.       Ее маленькое продолжение все еще ждет папу дома.       Раз, дует ветер, желтая хризантема прогнулась — «Наша любовь была слишком хрупка.»       Два, моя любовь к тебе не умрет никогда.                          Время не определено.       Малыш поежился в руках папы и попросил поставить кружку на стол.       — Я скучаю по мамочке.              — Я тоже, Скорп, каждый день, — он улыбнулся сыну, — но я смотрю на тебя и вижу ее, сразу становится легче.              — Твои истории о мамочке еще не закончились? — мальчик поднял глаза на отца.              — Конечно, нет, у меня их столько, — мужчина показал руками размер, — так что не беспокойся.              — Но я все же не понимаю, ты же обещал вернуться даже во временик ней, если будет необходимость в этом, помнишь?              Мужчина задумался на мгновение.       — Конечно помню, но потом появился ты и…       — Понимаешь, время такая штука, что ты никогда не можешь быть уверен, к чему приведут действия, ведь сделай я то, о чем ты думаешь,— Драко прочистил горло, подбирая слова, — можешь исчезнуть ты, а может быть я или бабушка Цисси, я не могу так рисковать.              — Но я бы все равно попытался, схватил маховик времени и.., — малыш завертел руками, — я чувствую, что все бы получилось.              Мужчина усмехнулся.              — Если это не сделаешь ты, папочка, то я вырасту и спасу маму сам, — провозгласил мальчик и серьезно посмотрел на отца, на что тот только рассмеялся.              Конечно, это была бы уже другая история.              А в тот самый момент, когда отец и сын сидели, смеясь над чем-то, в окно пробились лучи жгучего солнца и прошлись по лицу обоих.              Она здесь, и всегда будет.