so close.

My thanks; My hands; My hope; My mistake; My traitor You’re mine

Где-то в начале восстания

      Уходить в офлайн — неожиданный и неконтролируемый — было так непозволительно с его стороны. Даже в собственном кабинете, несмотря на то, что он был окружён плотными стенами, встроенной системой защиты, да и лишь некоторые мехи знали коды доступа к нему — так шлаково глупо. Революция, а точнее война, доказала, что ты нигде не защищён, особенно от самого себя. Простая истина, но всё-таки он забыл об этом, забыл в тот момент, когда из-за работы загнал собственные системы до принудительного отключения. Была ли причина вся в этом? Возможно, но ведь всегда есть еще факторы, которые приводят нас к такому состоянию, которое мы пытается скрыть от окружающих, делая вид, что все в порядке, выполняя и дальше свои обязанности, сжимая манипуляторы до скрежета, лишь бы скрыть неконтролируемую дрожь.       В перезарядке его мучили кошмары: кадры из актива тех времен в Институте. Было ли это при Нове или Институт существовал ещё раньше — он не помнил, да и не хотел. Его актив начался там, а может в каком-то другом жутком месте, но после он попал именно туда, и, спасибо небрежности одного из сенаторов, свой деактив он там не встретил.       Старый Институт был уничтожен до основания, как и Сенат. Голова Протеуса, принесенная Старскримом в качестве подарка-доверия, теперь украшала его кабинет. Дествил не мог точно себе ответить, что она приносила ему, какие эмоции он испытывал глядя на неё: чувство отмщения, облегчения или… страх? Или же это была неудовлетворённость? Возможно ему стоило самому убить этого сенатора, самому снести ему голову или же вырвать искру, как тот мечтал сделать однажды с Дествилом. Столько нереализованных планов в виде шлема когда-то самого главного шлакового куска металла. Столько сожалений и боли олицетворяла одна вещь.       При отключении систем корпус наклонило вперёд, шлем брякнулся об стол, из-за чего ранее сложённые на краю стола датапады полетели на пол. Его кресло не имело встроенной системы перезарядки, поэтому максимум, что такое отключение могло принести, так это самый обыкновенный отдых систем. Левый манипулятор cвис с кресла, едва касаясь когтями пола, правым же он приобнимал себя за талию, а его головные кабели пока ещё мерно покачивались. Именно в такой позе застал его Глитч, сначала опешив, не решаясь ни зайти, ни уйти. В кабинет разведчика его привели благородные намерения: он хотел лишь поблагодарить того за новые манипуляторы. Конечно догадаться, кто ему их достал, даже несмотря на язвительный ответ Хука — «Какая тебе к шлаку разница откуда они? С дезактива сняли и кинули в мой ящик. Сиди и не рыпайся, иначе что-то нужное тебе отпилю». Но Глитч был не слаб процессором: манипуляторы новые, словно только сделанные, без единой царапины, смазанные и идеально работавшие. Чтобы такие достать, нужно было хорошенько постараться — пробраться на завод, что находился на территории автоботов чего стоит. Простыми словами: нереальное и глупое занятие, и совершенно не стоящее таких рисков. Точнее он не стоил таких рисков, как считал.       Идя к кабинету разведчика, он старательно обдумывал, что скажет. Ему не хотелось предстать перед ним неуверенным юнглингом, который и пары слов от волнения связать не может. Вот только эта «картина» выбила его из колеи, заставила перезапустить систему вентиляции, которая издала такой звук, словно поперхнулась. Мех за столом от постороннего звука вытянул когти и поскреб по полу, будто турболиса, оставляя следы, но приходить в онлайн видимо не собирался.       И вот что Глитч должен был сделать? Как порядочный мех — закрыть за собой дверь и сделать вид, что его тут и не было, и ничего он не видел, а не входить, подавшись порыву прямиком из Искры, поставив дверь на внутреннюю блокировку. Теперь даже по коду доступа сюда никто не попадёт.       Обведя линзой кабинет и замирая на отдельных деталях, Глитч стал медленно подходить к согнувшемуся меху, сам не понимая, зачем делает это, но его словно тянуло к тому. Тянуло с того самого дня, когда сенатор Шоквейв притащил полуживого меха в Академию, еще одного найденыша, побитого системой, нуждающегося в защите и помощи. На тот момент действительно слабого меха, боявшегося всего и не доверяющего никому, пытающегося сбежать даже из места, где ему помогали, мечтающего о скорейшей смерти. Со временем он перестал бояться сначала сенатора Шоквейва, и вел себя спокойно и не боялся ни его присутствия, ни его прикосновений, да и с его одобренными учениками он нашел общий язык, хотя старался не оставаться с ними один на один. И лишь Глитчу понадобилось много времени, чтобы этот мех хотя бы перестал убегать от него, находясь в одном помещении и начал доверять. Сенатор списывал такое поведение на травмирующие воспоминания об Институте, а рыжий мех был ходячим напоминанием.       Дествил сам позже признался Глитчу, что дело было не в его эмпурате, а в его притягивающих полях, с которыми собственные хотели слиться, чего он позволить не мог. Они бы убили маленького меха. Никакие эксперименты Лоуба не проходили бесследно, если испытуемый выживал. Теперь его поля были опасны для окружающих, и он вынужден был постоянно сдерживать их.       Ах, да и кто же знал тогда, что тот почти деактив превратится во внушающего страх кона, от которого теперь сторонникам Сената и их системы придется защищаться. И отныне Дествил стал защитником для Глитча, который ничем не мог оплатить это… или мог? Ему кое-что предложили, но он не спешил с ответом.       Встав рядом с мехом, он приподнял манипулятор над головой разведчика, так и замерев: его конечность от волнения неконтролируемо дрожала. Имей бы он нормальный фейсплейт, точно бы облизнул капельку вступившего на губах хладагента, но он был лишен этого. Собравшись и кое-как уняв дрожь, он коснулся жестких лепестков на чужом шлеме, обводя их по форме кончиками пальцев и аккуратно поглаживая острые заострения. Хоть они и были знакомы не одни ворн, Глитч всегда удивлялся форме его шлема, его всегда интересовало при каких эмоциях Дествил взъерошивался настолько, чтобы эти пластины вставали дыбом. Был ли он похож на турболису в этот момент? Наверное, это было бы весьма будоражащее и привлекательное зрелище.       Глитч тряхнул шлемом, помогая себе уже вторым манипулятором, забираясь под лепестки, исследуя и массируя датчики под ними, без статики, просто поглаживая. Ведь он не хотел случайно разбудить разведчика, по крайней мере не так сразу. Он поддевал каждый лепесток, не оставляя ни одного без внимания, и плавными движениями двигался манипуляторами ниже к головным кабелям, слегка касаясь их кончиками пальцев. Под легкими движениями чужой шлем резко дернулся и вскинулся. Мутная оптика уперлась в единственную линзу Глитча. Рыжий мех инстинктивно сделал шаг назад, выпуская шлем разведчика из все еще подрагивающих ладоней и поднимая их перед собой, начал тараторить неразборчивые извинения. Он бы продолжил так щебетать, если бы разведчик не пришел в себя и не притянул его к себе, некрепко обнимая, давая шанс убежать, если тот захочет. Их лицевые оказались слишком близко, Глитч замер, мигая оптикой. Все еще не отошедший от резкого выхода в онлайн, двигатель разведчика перебито порыкивал, работая сейчас явно с перебоями. И такие звуки сильнее напугали меньшего меха, заставляя собственный корпус мелко потряхивать, на что Дествил недовольно рыкнул (скорее на самого себя) и нагрел свои ладони, стал поглаживать спинные сегменты Глитча, согревая меха, дабы успокоить, показать, что все хорошо. Его действия, которые не подавались логике, лишь сильнее напугали Глитча, его коленные шарниры подогнулись, и он вынужден был найти поддержку в чужих плечах, вцепившись в них своими маленькими манипуляторами, только недавно покрашенными в цвет корпуса. Они стали еще теснее к друг другу.       Горячий воздух, выдохнутый разведчиком, коснулся аудио-сенсоров Глитча. Мелкий корпус задрожал уже от смущения, и бывший автобот приподнял шлем, встречаясь с алой оптикой кона. Сперва он даже не услышал, что тот что-то говорит.       — ...ался, — Глитч неосознанно дернулся в сторону, но разведчик притянул его обратно и ткнулся своим лбом в его, притираясь. — Ты попался, Глитч…       Вжимающий в свой корпус чужой — такой хрупкий и маленький — Дествил ошибался. Глитч был пойман давным давно — еще тогда, когда его бросили на поле битвы друзья и напарники, оставленный умирать в одиночестве с пожираемым чувством безысходности, пока энергон медленно вытекал из него. Он попался, когда десептиконы прижали его в камере, с явным намерением развлечься с маленьким автоботом. Он попался, когда шагающий мимо камер кон, заметив открытую, по воле странного чувства в Искре поспешил к ней. Он попался, когда манипуляторы этого самого кона, покрытые энергоном своих сознаковцев, подняли его и прижали к своему капоту, унося далеко от этого места, где могла закончиться его история. Он попался, когда смог взглянуть в эту оптику и согласился принять помощь. Эта была надежда, в которую он вцепился и которая со временем рассыпалась на мелкие песчинки.       Но сейчас… сейчас Дест устал, до шлаково устал, и его красная оптика начала мерцать и тухла с каждым кликом все сильнее. Он был перегружен этой резней вокруг, неопределенностью и неправильностью происходящего, прошлой жизнью, что не переставала напоминать о себе и неспособностью спокойно офлайнить. И какие только глупости не приходят в измученный от боли и воспоминаний процессор, который неосознанно ищет надежду, руку помощи, отвергая при этом все близлежащее.       Сколько было пережито и сколько еще ждало его, ждало их всех: решения, приводящие к потерям; ошибки, приводящие к спасению. Терзаемый выбором, словно раздирающий на две части. Не подходящий ни одним, ни другим. Потерянный и сломленный он был оставлен среди звезд, что угасали.       Так устал.       Что-то было не так, Глитч понял это слишком поздно и, едва успев скорректировать падение, был придавлен чужим корпусом к полу. Манипуляторы разведчика снова его обняли и прижали, пока его оптика тухла, фейсплейт разглаживался, и начавшая тихо работать вент-система намекала на очередное произошедшее отключение. Рыжий мех попытался вылезти из-под тяжелого корпуса, но крепко сжимающее кольцо рук не дало ему это сделать, и он смирился со своим положением.       — Когда-нибудь и я тебя поймаю, — подавшись моменту, Глитч ткнулся в разгладившийся фейсплейт, словно целуя, и после спрятался в чужих шейных магистралях. Его манипуляторы облепились вокруг головы кона, защищая от дурных симуляций. Как однажды ему дали надежду, как сейчас он давал надежду сам. Пока от мира, погруженного в войну, их отделяли хрупкие стены, они были в безопасности.       Но однажды придется проснуться.

*** Несколько ворн спустя База десептиконов: тренировочный полигон

      Термоядерная пушка, возведенная и направленная на чужую искру, начала накапливать заряд, а ярко-красная оптика прожигала такую же, но только тусклую, едва мерцающую. Последний удар в фейсплейт снес забрало и повредил гибкий металл лица, от чего энергон маленькими ручьями стекал, пачкая темную броню в розовых разводах.       — Ты попался, Дествил, — танкокон отпустил манипулятор с пушкой, правда никуда не ушёл, продолжал смотреть на разведчика, будто стараясь что-то разглядеть в нем и словно не находя, его поля начинали сильнее давить на оппонента.       Разносящийся весёлый гул вокруг, окутавший их аудио-сенсоры, доставлял неприятный зуд, но от него некуда было деться. Эти тренировки всегда проходили на глазах у всех не только для того, чтобы учиться на ошибках других, но и чтобы потом использовать эти ошибки против них же и составить список, разделив его на две колонки: мехи, на которых можно наезжать и мехи, к которым лучше даже не подходить. И критерии не зависели от проигрышей или победы, а от того, как дерётся мех и что использует.       Разведчик впервые увидел этого кона и совершенно не ожидал, что он окажется шестифазником, который одним своим голосом мог устроить ему коллапс искры с превеселым фейерверком в качестве кульминации. С каждым орном все больше и больше удивляешься таким «талантам». Но всё-таки Дествил заглянул на полигон чисто понаблюдать за новыми лицами, и никак не ожидал, что кто-то из них кинет ему вызов и заставит его напрячься. Интересный - да, но не стоящий кого-то особого внимания мех. И эти его раскрытые поля, полные желания раздавить противника и что-то доказать, нервировали в течение всего боя и до безобразия отвлекали.       — И вправду, победа за тобой, эм…Тарн, — разведчик махнул манипулятором, склоняя шлем, признавая своё поражение, и направился в сторону довольно ухмыляющегося Хука, игнорируя упершийся в его спину тяжёлый взгляд шестифазника. — Медсестричка готова поработать сверхурочно?       Оплавок, называвшийся доктором, показательно сплюнул ротовую смазку под ноги кону.       — О да, жду не дождусь того джоора, когда снова смогу полапать твой искореженный корпус, — недовольно гаркнул Хук, поверхностно осматривая полученные повреждения этого шарка. Кому же, как ни ему, потом все это чинить.       Повезло же им когда-то свестись вместе, встреча из разряда тупых шуток: покалеченный разведчик и такой же покалеченный доктор, которые оказались зажаты под обломками на несколько орн. И кто-то бы подумал об жарком интерфейсе, но нет, они на протяжении этого времени занимались долбёжкой друг друга в процессор, которая почему-то кончилась крепкой дружбой, хоть и со своим уровнем подъебов.       — Можешь и полапать, только маску мне почини, — разведчик провел по лицу, пытаясь убрать следы энергона, но лишь сильнее его размазал.       — У тебя всегда было туго с намёками, — все так же недовольно произнёс доктор, развернувшись, зашагал в сторону выхода, поманив разведчика за собой. Краем оптики он подметил все еще стоящего на месте шестифазника, наблюдающего за еле перебирающим ноги разведчиком. Вот чье-чье, так его внимание не стоило привлекать, и смотрел так на Дествила, словно тот перед ним с открытой интерфейс системой щеголял.       — Прям как с моим портом, — Дествил игриво кольнул статикой в область таза конструктикона. Тот дернулся, замахиваясь, только неловко остановился, заметив уже на себе взгляд и весьма недобрый. Так вот оно что, и чем только эта ржа привлекает шестифазников? — И с основным и с резервным.       — Знаешь какая моя самая большая ошибка? — разведчик вопросительно посмотрел на него, не сбавляя шаг. — Что я неосознанно свёл тебя с Оверлордом. Он тебя испортил.       — Не до конца, раз я ещё нетронутая машинка, — прозвучало как достижение, на которое Хук в очередной раз фыркнул.       — По процу сильно прилетело?       — Очень, все кружится и чувствую себя Скайварпом из-за такого уровня юмора, — он приобнял дока за манипулятор, притираясь к зеленому корпусу. — Скорее чини меня, моя ненаглядная медсестричка, я начинаю ощущать стыд и терять связь с реальностью!       Хук все-таки не выдержал и закинул себе на плечо это недоразумение, игнорируя мощный всплеск чужого поля, оставшееся за спиной. Он доктор, причем личный, так что ему можно вытворять все, что заблагорассудится. Даже в порты полезет, если придется, хоть это и дело уже другого лечащего меха.       — Как твои поиски? — тихо поинтересовался конструктикон, конечно не надеясь на ответ, но чем Юникрон не шутит.       — Проще найти правду в словах Старскрима, чем его, — как-то жалобно ответил разведчик, растеряв весь свой веселый настрой, обнимая за спинные сегменты зеленого меха, устраиваясь поудобнее на «транспорте». — Возможно он уже мертв, возможно он вернулся к автоботам, возможно Новый Институт… Его нет, Хук, его нет.       Кон молча кивнул, покрепче сжимая чужое серво и до самого кабинета не произнес ни слова, как и его ноша.

*** Сейчас (за ворн до свержения Зеты Прайм)

      Десептиконское подразделение правосудия — проблема не сколько для автоботов, сколько для десептиконов. Будь верный делу и может быть (может!) у тебя не будет проблем с ними. Ты можешь даже никогда не увидеть их, слышать — да, но посмотреть на них собственной оптикой нет — если только ты не предал Мегатрона или его движение.       Но почему-то Дествилу в этом плане «везло» больше всех. Сначала несколько ворн назад вызов на бой, потом спустя какое-то время лидер ДПП чуть было не сконнектил его голосом на пару со Скайварпом, а потом эти два ржавых до протоформы шарка оставили его на платформе — разогретого и текущего из всех стыков — словно подарок для Оверлорда. Конечно с одной стороны их стоило поблагодарить за подлатанные отношения теперь уже официально с партнером, но издеваться так над ним никто не смел. Поэтому все последующие разборки взял на себя Овер, который со всей Искрой повеселился, пытаясь поймать прыгающего Скайварпа и отмахиваясь при этом от «поющего» Тарна.       Так что же изменилось и что так напрягало сейчас? Одним словом — Тарн. В его процессоре словно в какой-то момент щелкнуло или же скорее сломалось, что теперь он не стеснялся выражать свой интерес к Дествилу. Правда делал он это своеобразно: нависал при всех, зажимал по углам и… дарил поцелуи. Горячие и быстрые, в то же время такие трепетные, пронизывающие до самой искры, взбудораживающие ее, заставляющие разгораться, но такие короткие. Тарн словно ими пел и так чарующе. Разве такое возможно?       Его схема была до смеха проста и лаконична: зажать после собрания в углу, когда уже все офицеры разошлись, приподнять собственную маску и так профессионально и легко отщелкнуть чужую и целовать. Целовать, пока разведчик не придёт в себя, пока не начнёт упираться своими изящным, но опасными манипуляторами в грудные пластины танка, пытаясь оттолкнуть. Уголки губ Тарна всегда приподнимались на такое сопротивление, он прекрасно чувствовал желание чужой Искры, а эти попытки — лишь напоказ.       Дествил бы себе не признался, но его Искра всегда трепетала от его внимания, от его редких, но жадных поцелуев, уничтожающих в конечном итоге любое сопротивление. Потом Тарн разрывал поцелуй резко и быстро, и также уходил, оставив ничего не понимающего разведчика разбираться самому со своей пульсирующей Искрой, что обжигала изнутри от нахлынувших чувств.

***

      — Ты случаем недавно не проводил ремонтные работы на ДПП?       Не то, чтобы он надеялся на конкретный и четкий ответ на свой вопрос от своего медика. Это скорее был вопрос, чтобы разбавить тишину. Когда в тебе роются, заменяют детали и закрывают повреждения, отключая при этом нейросеть, начинаешь понемногу нервничать. Лучше бы он чувствовал боль, но у Хука было свое мнение на этот счет.       — У них есть свой медик, — фыркнул оскорбленно конструктикон, поддевая повреждённые пластины на правом манипуляторе разведчика: работы немного, но времени займет прилично. — А к чему такой вопрос?       — Тарн странно себя ведёт. Я вот и думал, что это ты ему своим «ремонтом» помог, — от удара манипулятором с ключом его спасла реакция. Дествил рассмеялся, поднимая свободную руку в защитном жесте. — Ахаха, успокойся. Шучу, я шучу. Ты лучший медик, которого я знаю.       — Тебя не спасёт эта глупая и бездарная лесть, Дествил.       — От тебя или? — на его глупую улыбку ответили молчанием и уколом статики в больное место, где нейросеть еще не успели отключить. Кому-то сегодня явно не до шуток.

***

      Выходки продолжались, и Дествил стал потихоньку к ним привыкать, точнее он теперь старался успевать отвечать на поцелуи: иногда у него получалось, иногда он мазал, запечатывая их на чужом подбородке. Эти шершавые от шрамов губы были нежны и аккуратны, сменная чужие, они сводили с ума, пленяли. И как же начал урчать движком Тарн, когда ощущал отклик на свои действия: его поцелуи становились жаднее и голоднее. Он впечатывал чужой корпус в стену, крепко стискивая в своих объятиях и целуя снова и снова, пока нечто важное не отрывало их друг от друга.       Каждый уголок базы был свидетелем их поцелуев, и они хранили их минуты уединения. Собственная Искра Дествила тянулась к Тарну также сильно, как она тянулась к Оверлорду. Его бросало в дрожь, когда она пыталась донести ему, что им нужны эти мехи вместе и никак иначе, что все будет хорошо, но только втроем. И он слушал ее, пока уже ставшие родными губы целовали его, распаляя внутренние системы.       Но была проблема: эти два шарка поубивают друг друга, лишь бы не делиться.

***

      — Хотел спросить, пока есть возможность, — он передал медику скальпель, привлекая к себе внимание. — Ты слышал когда-нибудь о тройных союзах? Или это только прерогатива сикеров?       — Тройные союзы бывают не только у сикеров, Дествил, — ответил Флэтлайн, убирая на место инструменты и приводя в порядок рабочее место. Хотя лучше было бы провести генеральную уборку, но сил как-то не осталось после нахлынувших пациентов, а тут еще и этот приперся капать на процессор. — И как твой медик, смею предложить тебе проапгрейдить и резервный порт. С учётом его неиспользования и «узости», боюсь принять в себя что-то больше стандарта он не сможет, а пихать все в основной неразумно. Попросту кольца и стенки деформируются: удовольствия будет мало как тебе, так и твоим партнерам. Но если сделать апгрейд и основного, то без проблем примешь двух, а то и трех шестиф...       — Хватит, Флэтлайн, я тебя услышал, хоть и не хотел.       Как разведчик умел доводить Хука, так Флэтлайн умел доводить Дествила.       — И ты не сохраняешь конфигурацию в порту, это… — звук разогревающийся пушки заставил его прерваться. Он глянул на неё скептически и спокойно отвёл от себя дуло в сторону. — Повторюсь: я твой медик. По крайней мере по внутренним делам. Так, что?       — Ты прекрасно знаешь ответ, но если тебе так хочется услышать это еще раз, то вот тебе поподробнее и поярче, — Дествил сел на платформу, откидываясь на манипуляторы и разводя широко серво. — Мои сенсоры в порту очень чувствительны к стимуляциям, поэтому я предпочитаю, когда во мне двигаются, а не подключаются. Обожаю, когда Оверлорд растягивает меня своей огромной глоссой снова и снова, что аж внутренние кольца дрожат от удовольствия, но этого недостаточно, даже его пальцев недостаточно, чтобы растянуть меня под его размеры. И каждый раз, когда он входит в меня, я ощущаю весь спектр ощущений растягивающихся стенок моей приемной системы, — под конец он перешел на шепот, но последнюю фразу буквально прошипел. — Но этот шлаков певун доводит меня этими своими поцелуями и так сильно, что я подтекаю каждый раз все больше и больше. Да и спокойно становится от его пения.       — И поэтому ты решил узнать о тройных союзах, потому что течешь от «чмоков» Глитча? — невзначай спросил медик, отходя чуть подальше от кона, деловито прикрываясь датападом.       — Моя искра реагирует на него также, как на Оверлорда и… что ты сказал?       Разведчик выпрямился на платформе, неверующие смотря в оптику Флэтлайна. Это ведь очередная не смешная шутка дока, правда же? А если и нет, то насколько же он слепец, что не заметил этого.       — Навряд ли ты поверишь моим словам, но вот отчет Шоквейва о смене корпуса, — разведчик робко принял датапад, которым ранее прикрывался доктор. — А что касается остального, то как твой лечащий врач скажу: тебе нужно два партнера — один одним фотом заставляющий твои коленные шарниры подрагивать, а другой одним своим голосом успокаивающий и приводящий в порядок процессор. Не вечно же Саундвейву следить за тобой, — Флэтлайн говорил дельные вещи, только Дествилу оставалось принять их для себя. — Да и Оверлорд, может первое время и поерничает, но согласится на тройной союз. Тем более не так давно эти двое коннектили друг друга на регулярной основе, — проговорил медик, присаживаясь за свой стол, постукивая по нему и явно намекая, что кому-то пора покинуть его апартаменты. — Ссоры будут, но уже центром их будешь ты.       Манипуляторы разведчика прошлись по кромке датапада, хранящего в себе ценную информацию о мехе, которого он так давно разыскивал. Но ему не нужно было просматривать эти данные, он и так видел, что Флэтлайн ему не врет. Немного успокоившись, Дествил вернул датапад доктору и поднялся, чтобы уйти, но напоследок спросил:       — Ты думаешь получится?       — Может да, а может и нет. Я не психолог, — спокойно проговорил Флэтлайн, подавая команду на открытие двери. — А теперь проваливай из моего кабинета!

***

      С полученными данными было сложно смириться, столько ворн поисков, а он был как на ладони. Ему стоило сильнее трясти Шоквейва, не жалеть его из-за старых воспоминаний, тогда эти ворны поисков и одиночества можно было бы избежать. Нет, конечно он не был один, но всё-таки Искре всегда чего-то не хватало, зато теперь стали понятны ее импульсы от нахождения Тарна рядом. Ты попался, Дествил. Всего одна фраза, которая должна была быть прямым намеком на личность меха перед ним, а он ее не понял. Какой глупый разведчик оказался.       Стоя перед дверью в чужую кварту, Дествил нехарактерно для себя начал нервничать. Он тут ещё ни разу не был, да и чем она могла отличаться от других? Ничем, кроме личности его хозяина. Если уж гнев Оверлорда он как-то пережил, то и это тоже переживет. Вот только что «это»? Танкокон все это время топтался рядом с ним, словно зверокон сканировал территорию и пытался найти точки доступа к разведчику, который лишь поверхностно относился к таким обхаживаниям в начале и только недавно начал отвечать взаимностью. Столько ворн впустую, и просто из-за того, что Дествил, даже не смотря на свои таланты, не заметил, не увидел, не понял. Будут ли обвинения из-за слепоты? Примут ли его, когда он наконец-то все узнал?       На звонок никто не ответил, но дверь в кварту открылась с тихим шипением, пропуская гостя вперёд. Дорожка, а по-другому это не назовёшь, мигающего счета вела к дальней комнате. От нее до рецепторов донесся запах свежего и высококачественного энергона. Любой бы другой на его месте развернулся и ушёл, в страхе, чтобы не стать частью этого разлитого энергона или что там было за дверью, но Дествила наоборот же заинтересовала эта таинственность.       Он, не думая, подошёл и открыл дверь, заходя в окутанное сладким запахом энергона помещение. Перед оптикой предстал огромный резервуар наполненный до краев розовым топливом, почти переливающимся через порог. Такая ровная гладь ни могла не притягивать к себе, и Дествил поддался ей, подходя к самому краю. Звуки хлюпающего энергона под ногами разнеслись по помещению и тут же затихли, окутывая его обманчивой тишиной. Он лишь на миг отвлёкся на мысль «а туда ли он пришёл? Может он ошибся и это вовсе не отсек Тарна?», но она покинула его, стоило ему отвлечься на эту спокойную и безмятежную поверхность. Казалось, что он словно попал в другой мир, где нет войны, где нет коррупции и беззакония, а лишь эта тишина и спокойствие, которое не могло нарушить ничего во вселенной. Как бы он хотел остаться в этом моменте навсегда.       Пока он поддавался этой обманчивой атмосфере и не замечал ничего вокруг, нечто, вылезшее из-под этой глади, обвилось вокруг его серво. И лишь когда оно плотнее сжалось до противного скрежета металла, он заметил их, но было поздно. Его утащили в энергон, погрузив в него по самые антенны, но почему-то сопротивляться не хотелось. Это необъяснимое нарушило покой этого места, волны, поднятые от корпуса, спешили покинуть резервуар, и разведчик тоскливо подумал, что не это существо нарушило этот хрупкий мир, а он сам, когда вторгся на чужую территорию без разрешения. И если за свою непочтительность его ждал дезактив, то он примет его, он заслужил.       Только нотки апатии хотели подступить к его процессору, как знакомые губы, накрывшие его собственные под этой толщей жидкости, вернули его в реальность. Эти нежные касания, такие бережные и трепетные, которые он так полюбил. Щупальца, что до этого так ревностно выдернули его из маленького мирка и погрузили в собственный, обвились вокруг него, теснее прижимая к чужому и горячему корпусу. Ещё пара кликов таких поцелуев, способных разжечь Искру до невиданных температур, и его вытащили на поверхность, укладывая поудобнее и придавливая сверху разогретым корпусом. Ему дали немного времени, чтобы прийти в себя.       Тарн любовно наблюдал за попытками Дествила откашлять лишний энергон из верхнего шлюза, и прильнул к нему, выцеловывая вытекающие подтеки из-за рта. Щупальца снова обвились вокруг разведчика, проникая под стыки брони и раздразнивая чувствительную проводку. Ноги, хоть и под маленьким давлением чужих мани, разъехались в стороны, давая фиолетовому меху больше места, чтобы пристроиться между ними. Он не хотел спешить с проникновением, хотелось доставить ласку, довести до криков одними поцелуями. Да, Тарн знал о любви Дествила к поцелуям и поэтому хотел подарить поцелуй каждой части его корпуса, чтобы ничего не осталось без их внимания. Но разведчику не понравилась эта медлительность, слишком долго он этого ждал, и поэтому подал команду на раскрытие интерфейс-панели и жалобно всхлипнул, когда одно из щупалец случайно задело его разгоряченный и сильно подтекающий порт.       Манипуляторы разведчика обвились вокруг шеи танкокона, притягивая к себе ближе, чтобы прошептать со всей страстью забытое так давно имя, и с рыком партнера принять в себя чужое желание. Вся эта осторожность и медлительность потонула в резких и грубых толчках, так приятно заполняющих нутро и подталкивающих их разгоряченные Искры к слиянию. И даже после того, как оно закончится, Дествил еще долго будет нашептывать имя «Дамус», пока его обладатель будет петь для него.