Убийство в четырёхсотом экспрессе

Обложка: https://i.imgur.com/REzGN67.png Утро было пасмурным и прохладным. Наверное, не лучшая погода, чтобы спать с открытым всю ночь окном. Такая глупая и тривиальная мысль о сне в теплой постели могла прийти в голову любому жителю общежития, кроме Оксаны. Живя на полную катушку, она ломала устои и всегда ставила на Ломакина. Это заключалось во всём: полисорб — так полкило, спать с открытым окном — так в минус тридцать. И хоть на улице было не так холодно, постель была приятно прохладной, и лежа в ней, не хотелось вставать, даже пошевеливаться. Ни свет ни заря позвонила подруга Ангелина. Оксана вздрогнула. Её сон прервался на самом пикантном моменте. Взглянув на часы, Оксана подняла трубку. — Бля ты че? — зевнув и устало промямлила Оксана, — На часы смотрела? Семнадцать ноль две! — Мы едем в Красноград. Нас ждут в общаге МИНЕТа, — ответила Ангелина. — Куда блять? — Московский Институт Научной Ебучной Техники. — Пиздец. Туда же ехать по красной ветке, а потом на автобусе часа два! — Нам нальют. — Ангелина, ты где? Я тебя жду стою в Краснограде! — Нихуя ты электробус! — Я тебе потом расскажу такооой сон! Я звезда теперь! Спустя час обе стояли под окном одного из корпусов студгородка МИНЕТа. — Так что там снилось тебе, подруженька? — Дорогуша, ты не представляешь! Мне снилось, что я шла по улице и встретила знаменитость. Он спросил, как меня зовут, и мы пошли в ЗАГС. Я не помнила, кто он, но помнила, что видела его по телевизору в конце восьмидесятых, когда моя мама училась в школе. — Ряльно, нихуя ты медиум! — Да подожди ты! Мы приходим в ЗАГС, нас женят, а у него в паспорте страница пустая-пустая, и только три буквы написано: ЦОЙ. Окно открыл лучший друг Ангелины Митя Жаров, и девушки попали на четвертый этаж. — Оксан, мне кажется, что это вещий сон, — предположила Ангелина. Сосед Мити Неникита проснулся, услышав впервые за несколько лет человеческую речь, и прогнал всех. Мите пришлось вести подруг в комнату своего друга Джона. Оксана ещё не знала, что означали роковые три буквы ЦОЙ. Митя постучал в дверь. Мир завертелся в глазах Оксаны, неумолимо унося ее куда-то далеко назад в детство. Лето. Июль. Полдень. Только позавтракав, Оксана сидит на своей кровати и наслаждается прохладным ветерком, изредка прерывающем знойное затишье, колышущем шелковые каштановые шторы. Из-за окна доносятся весёлые крики играющих детей. Оксана им не завидует, ведь лето она проводит дома. Оксана даже не подозревает, что лет через пять-шесть она будет палить по воспитанникам казенного дома из пистолета, хоть и пневматического. В руках у неё пивко. Попрошу читателя не сильно задумываться, к какому из моментов относится пивко. Очевидно, что к обоим, с той лишь разницей, что вместо пистолета, сейчас в её руках шесть козырных карт. Пивко еще не раз будет упомянуто в этой книге. А пока можно раскрыть лишь тот факт, что с момента совершеннолетия Ангелины ни она сама, ни Оксана, ни Данил не выпустят из рук амфору амброзии. — Что случилось? — слова Ангелины вернули Оксану в настоящий мир. «Настоящий» — не от слова «настойка», но об этом позже. Оксана с трудом сделала шаг вперед и оказалась в комнате Джона. Пройдя вперед, она села на первый этаж кровати. — Ой! — вскрикнула Оксана, — А что это такое твёрдое? Побеспокоенный, доселе спящий сосед Джона проснулся и посмотрел на Оксану. Она узнала в нем того самого Цоя, который приходил к ней во сне жениться. — Это моя гитара, — ответил незнакомец. — Я Оксана, — растерянно сказала она. — Я знаю. Меня зовут Яков. Яков Дмитриев, — добавил, как оказалось, вовсе не Цой. Такой ответ выбил из колеи Оксану. — Откуда он знает мое имя? Никто не мог рассказать ему обо мне, ведь ни с кем здесь я не знакома. Может быть, это просто совпадение? Или судьба? — мысли Оксаны окончательно перепутались.