Часть 5
3 мая 2022 г., 18:03
Шершавые серые стены нависали над Итэром настолько высоко, что потолок тонул в непроглядной чёрной мгле. Тишина больно давила на уши, как глубина реки при нырянии за ракушками. Он нерешительно ступал по влажному, мучительно холодному камню босыми ногами, кутаясь в тоненькую простыню, обмотанную вокруг тела наподобие хитона.
Коридоры напоминали лабиринт — такие же одинаковые за любым поворотом, как и предыдущие. Итэр судорожно выдохнул из лёгких уже ледяной воздух и попытался закутаться в простыню поплотнее, чтобы спастись от обступающего со всех сторон холода.
— Да что же это? — едва слышно спросил он, завернув в очередной тупик, но звук его голоса утонул в бесконечном пространстве тишины.
Однако стоило ему обернуться назад, там уже показался серый длинный коридор с медленно переходящим в дощечки камнем. Итэр невольно сглотнул и медленно пошлёпал в сторону очень уж знакомого помещения, где различались изящные женские силуэты. Жгучее покалывание от страха тормозило его и пыталось остановить, точно следующий шаг может обернуться чудовищной трагедией. Чувство собственного сохранения истошно вопило, поднимало тревогу всеми доступными способами, разгоняло по телу импульсы, вызывая дрожь. Он хотел обернуться и со всех ног помчаться назад в холодный, но безопасный лабиринт.
Перед глазами встал кабинет Нин Гуан. Итэр плохо помнил его. Знал, что он роскошный, что там есть особенная доска с разными записями, сейчас казавшаяся совершенно пустой. Он отлично помнил большой стол с весами, завалами бумаг и книг. Юноша медленно прошёл до деревянного пола и остановился, заметив саму Нин Гуан, застывшую у края стола спиной к нему, а после — Кэ Цин, стоящую у запертого окна, составленного из цветных стёклышек.
— Я… — начал Итэр, но не смог больше выдавить из себя и слова.
Неясное чувство страха и тревоги усилилось настолько, что ноги сами по себе развернули его назад, но за спиной встала огромная каменная стена, угрожающе нависая над дрожащим от ужаса юношей.
Когда же он невероятным усилием воли обернулся к кабинету, едва удерживая себя на негнущихся ногах, заметил лидеров группировки Цисин уже ближе и лицом к нему. Он видел, как сверкали в полутьме безжизненные глаза, но никак не мог разглядеть выражения их лиц.
— Путешественник, — вдруг подала странно отозвавшийся в тишине голос Нин Гуан. Он то ли вибрировал в стенах искажённого кабинета, то ли разносился эхом, как в исчезнувшем лабиринте.
— Да? — вздрогнул от неожиданности Итэр.
— Твоя помощь в защите города неоценима. Мы многим тебе обязаны. Думаю, чуть ли не каждый житель Ли Юэ уже знает твоё имя, — продолжила она, но с места даже на сантиметр не двинулась. — Однако мы не знаем, где твоя сестра. Может, ты опоздал, и она уже встретилась с вечностью?
Итэр посмотрел на наконец зашевелившуюся женщину и сглотнул, когда она подняла голову — её лицо было всё в трещинах, как на древних каменных скульптурах.
— Раз ситуация с Осиалом и восстановлением дворца разрешилась, — заговорила Кэ Цин, вдруг оказавшаяся совсем близко, практически вплотную. — В твоих услугах мы более не нуждаемся.
Юноша опустил взгляд на неё. Девушка была так же вся покрыта трещинами, из которых сочилась красная густая жидкость, походящая больше не на кровь, а на мёд или сироп. Громкий треск заставил его мгновенно задрать голову и на секунду замереть от ужаса. Прямо на него падали каменные глыбы, точно такие же, как были в шахте. Он хотел отбежать, чтобы вновь не очутиться под завалом, но сильный толчок в грудь заставил его потерять равновесие и упасть назад.
Мгновенная темнота полностью поглотила его. Заваленный огромными камнями, он не мог пошевелиться, но пытался, боролся изо всех сил. Колотил по валунам слабеющими руками. Когда же он наконец выбил один из камней, пролившийся свет упал на покрытое кровью, искажённое ранами бледное лицо, обрамлённое светлыми локонами.
Лицо, точно такое же, как у самого Итэра.
— Люмин, — одними губами произнёс юноша, оглядывая её переломанное скалами тело. Её открытые раны, где было видно даже кости, органы из лопнувшего под давлением валунов живота и навечно застывшие, влажные от слёз глаза ужасали до подступающей к горлу тошноты.
Онемевший от ужаса язык не позволял даже закричать, пока по лицу катились крупные градины слёз. Руки и ноги оплетали взявшиеся из ниоткуда водяные змеи, склизкие, мерзкие и холодные. От шока Итэр даже не сразу узнал в них Осиала, погребённого в морской пучине.
— Люди используют тебя, точно так же, как и твою сестру, а после низвергнут во мрак, — шептал на ухо шепелявящий, будто змеиный голос. — И ты будешь биться в агонии до конца времён, подобно мне. Или же пойдёшь на корм червям, как твоя сестра.
Вопль ужаса и паники наконец сотряс стены арендуемого Фатуи здания. Тарталья мгновенно подскочил с расстеленного на полу у кровати старого матраса. Он быстро осмотрел помещение на наличие посторонних, после чего перевёл недоумённый взгляд на кричащего во сне Итэра. Парень весь содрогался и дёргался, будто пытался что-то с себя сбросить, до чего-то дотянуться. Чайльд сел на кровать и приподнял друга за плечи, чуть тряхнув за них.
— Итэр, проснись! Просыпайся! — пытался он разбудить его. — Итэр!
Путешественник распахнул глаза и испуганно осмотрелся: провёл взглядом по комнате, приметил свалившуюся от испуга с кресла Паймон и остановил взгляд на пытающемся привести его в чувство Чайльде.
— Аякс, — позвал его Итэр и вдруг обнял, резко уткнувшись в него и разрыдавшись.
— Тише, тише, — Тарталья крепко прижал его к себе и погладил по спине. — Это просто кошмар. Ничего не случилось. Просто ночной кошмар.
Парень зажмурился и обречённо завыл, точно погибающий от рваной раны зверь. Слёзы градом катились по щекам и капали на голое плечо мужчины, на котором остались следы от складок одеяла.
— Не реви, прошу тебя, — взмолился Чайльд и ткнулся носом в его спутанные сном волосы, выдыхая в них. — Или я сейчас тоже заплачу.
Итэр ничего не ответил, только сильнее втираясь лицом в его тёплую кожу и размазывая по ней солёные слёзы.
— Что случилось? — наконец спросила Паймон, поднявшись в воздух. — Нас бьют?
— Ничего. У него просто дурной сон, — ответил Чайльд и сел на кровать ближе к центру, подтягивая за собой трясущегося в истерике друга. — Сюда сейчас все сбегутся. Он в меня вцепился, выйди и скажи, что всё хорошо. Придумай что-нибудь, про сон скажи, не знаю. Импровизируй, мормышка.
Всё ещё растерянная резким пробуждением Паймон спешно стёрла с подбородка слюну, поправила распушившиеся волосы и глянула на дверь, за которой уже послышались торопливые шаги. Следом раздался осторожный и нерешительный стук. Паймон глянула на дрожащего Итэра, спрятавшегося за широкой спиной Тартальи, и ничего не стала говорить, а просто открыла дверь и выплыла из комнаты.
Чайльд даже прислушиваться не стал. Доверил мормышке успокоить своих людей. Ворваться сюда они в любом случае не решатся.
Итэр рыдал так горько и искренне, что от этого болезненно сводило сердце. Он всхлипывал, хватался за Тарталью, выл в его плечо и всё пытался что-то сказать, но задыхался и начинал кашлять, шмыгая носом. Мужчина никак его не останавливал, только крепко прижимал к себе, гладил по спине, целовал в волосы и всё нашёптывал на ухо: «Ты в безопасности», «Всё хорошо», «Здесь никого нет».
Когда же истерика сошла на нет, оставив только лёгкую дрожь и тяжёлое неровное дыхание, Чайльд самую малость отстранился, чтобы посмотреть на него.
— Успокоился? — тихо спросил он, бережно стирая с красной щеки оставшиеся слёзы, хотя кожа всё равно оставалась влажной. — Святые Архонты, видел бы ты сейчас свою моську.
Он весело усмехнулся, пытаясь хоть немного приободрить Итэра, но тот только покачал головой и прижал его руку к своей щеке.
— Хочешь, я с тобой на кровати останусь, пока ты не заснёшь? Только обещай не пинаться, — мужчина вновь улыбнулся и чуть наклонился к его лицу, чтобы оставить нежный, успокаивающий поцелуй на лбу.
Итэр шмыгнул носом, сжал его ладонь, прижав её к своей щеке и слегка кивнул:
— Не уходи. Будь со мной, когда я проснусь.
— Конечно, — Чайльд нежно улыбнулся, по-доброму прищурившись.
Он осторожно уложил юношу обратно в кровать, поправил одеяло, но после лёг рядом, когда Итэр схватился за него и настойчиво тянул на себя. Чайльд устроился поудобнее и бережно прижал его к своей груди, утыкаясь носом в растрёпанные волосы. Он мягко гладил его по ещё сводящейся судорогой спине, по дрожащим плечам, целовал в волосы и нашёптывал успокаивающие слова.
Итэр долго не мог вернуться в состояние равновесия, а после и вовсе провалился в сон, прижавшись к тёплой груди и ткнувшись лицом в основание шеи. Ощущение безопасности, щекочущее дыхание и едва слышный шёпот приласкали и успокоили душу, мечущуюся в темноте от сковывающего ужаса.
Когда Паймон вернулась в комнату, мужчины уже спали. Она вздохнула, прикрыв за собой тяжёлую дверь. Малышка слишком вымоталась, объясняя происходящее по нескольку раз каждому проснувшемуся от криков человеку. Одни, как и она, посчитали, что на них напали, а потому даже прибежали с оружием; другие сразу поняли: пострадавший теперь мучается от кошмаров; третьи же признали своего начальника виновным в криках несчастного, но, почему они так решили, уточнять не стали.
Малышка подлетела к кровати, проверяя, насколько крепко они спят, поправила им одеяло, но после обидчиво надулась, решив тоже прилечь к лучшему другу. Она принесла с кресла свой плед, устроилась на свободном месте и прижалась к Итэру со спины, надеясь тоже помочь с избавлением от кошмаров.
***
— Я это не надену, — отрезал Итэр, глядя на помощника Тартальи, пришедшего с одеждой. — Почему? Мистер Чайльд лично подбирал одежду вашего размера, и собственноручно подшивал брюки. Он очень старался для вашего же удобства, — Кирилл недоумённо осмотрел одежду в своих руках. — Ваша одежда всё ещё в ремонте, мне очень жаль. — Это ведь ваша униформа. Я не могу это надеть, — покачал головой Итэр, но всё же посмотрел на стопку тёмной ткани и вешалку с пальто. — Вам нужна помощь, чтобы одеться? — слегка улыбнулся Кирилл и оставил стопку на кровати рядом с Итэром, а пальто на краешке оконной рамы. — Спасибо, но нет, я сам справлюсь, — выдохнул Итэр, смирившись со своим положением. Другую одежду ему вряд ли предоставят, даже если он попытается воспротивиться — Чайльд всё равно всё сделает по-своему. Кирилл слегка кивнул и отступил к двери, однако остановился, будто желая что-то ещё спросить, но после качнул головой и вышел за дверь. Наверняка хотел спросить об отношениях с Тартальей. Другая его помощница, часто приносившая еду, воду и лекарства, Катя, могла смело об этом спрашивать. Итэр растерянно качал головой и расплывчато отвечал что-то вроде: «Мы довольно близкие друзья». Девушку такой ответ явно не устраивал, но больше она не спрашивала, лишь загадочно улыбалась. Юношу такая реакция смущала. Он тяжело вздохнул и посмотрел на стопку, а после на нависающую над ним тёмной тенью вешалку с пальто и рубашкой. Сначала взял ту, что на кровати, где обнаружил явно вручную подшитые на бёдрах и укороченные до колен тёмно-серые брюки. Должно быть, Тарталья это сделал, чтобы удобнее было продевать через гипс. Хотя тогда бы Итэр хотел его полностью спрятать под одеждой, будто сокрытие проблемы сделало бы её менее значимой. Под брюками нашёл самые обычные чёрные гольфы с красным ободком, а уже после долгожданные новые трусы из серой мягкой, тянущейся ткани. Итэр уже даже не надеялся их получить. Усмехнувшись, он натянул на себя нижнее бельё, неуклюже перекатываясь по кровати, чтобы не пришлось вставать, после точно так же надел брюки, сейчас больше походящие на свободные бриджи. Даже ушитыми они оказались слишком велики, потому пришлось воспользоваться предусмотрительно оставленным ремнём. Потуже затянув кожаный ремень и щёлкнув круглой пряжкой, он вдруг понял, что никуда идти не хочет от слова совсем. Паймон несколько дней кряду агитировала его сходить в город, развеяться, встретиться с друзьями, но Итэр постоянно отказывался. В конечном итоге малышка вдруг вчера вечером заявила, что Син Цю и Чун Юнь назначили ему встречу в ресторане и тот не имеет права не прийти. Итэр отнекивался, искал оправдания как только мог, искал поддержку у Чайльда, но тот задумался и посоветовал другу всё же сходить. Проводить время с Фатуи, конечно, здорово, но и с остальными нужно видеться. Более того, Итэру же на пользу пойдёт практика управления костылями, свежий воздух и приятное времяпрепровождение с друзьями. В любом случае он обещал помочь дойти. Наконец собравшись с силами, он с трудом встал, оперевшись всего на один костыль, и медленно прошёл до окна, где остались пальто и рубашка. Красная рубашка с асимметричным запа́хом села практически идеально и была даже более чем приятна к телу. Ткань гладкая и приятная, размер оказался всё равно немного больше нужного, потому одежда сильно не обтягивает и движения не сковывает, швы идеально ровные. Наверняка она ещё и хорошо пропускает воздух. Лёгкое тёмно-серое пальто с пушистым капюшоном и стоячим воротником Итэр решил вовсе не надевать. На улице достаточно тепло. У кровати остались только чёрные высокие сапоги и нетронутые гольфы. Итэр постучал кончиками пальцев по гипсу и тяжело вздохнул, поняв, что надеть сможет только один сапог и гольф. Обувь оказалась немного великовата, но это всяко лучше, чем ничего. Он попытался плотнее зашнуровать, но отвлёкся на мелькнувшую под дверью тень. Через секунду в комнату вошёл Тарталья и сразу хотел что-то спросить, но застыл, глядя на сидящего почти по центру кровати Итэра. Он медленно провёл взглядом по его волосам, лицу, торсу и уже после — по ногам. — Тебе очень идёт наша форма. Не думал вступить в Фатуи? — наконец подал он голос, очаровательно улыбаясь. — Нет, спасибо, — невольно усмехнулся Итэр. — Нет какой-нибудь ненужной ткани? Хоть как-то обмотать ногу в гипсе. — Сейчас что-нибудь сообразим, — Чайльд слегка кивнул и прошёл к комоду, чтобы что-то там найти. — Выглядишь не очень воодушевлённым. — А я должен? — уточнил Итэр, ослабив шнурки и затянув их потуже. — Ты же Путешественник, — хмыкнул Тарталья, с иронией продолжив. — Всегда милый и бодрый, будто у тебя в венах — кофе, улыбаешься и предлагаешь помощь даже в самых глупых просьбах. Никогда не устаёшь, не травмируешься и не грубишь. — Прости, — тяжело вздохнул юноша, решив, что он это говорит из-за достаточно резкого ответа. — За что? — даже удивился мужчина и наконец достал из комода порванную в нескольких местах серую рубашку. — Я не хотел тебе хамить, просто, — Итэр остановился, не зная, что сказать в своё оправдание, но после выдохнул. — Просто настроение такое. — Если ты не хочешь идти — это нормально. Не ходи, — мужчина улыбнулся и, вернувшись к кровати, присел рядом. — Надеюсь, они поймут, а мормышка наговорит чего-нибудь. Придумает какую-нибудь отговорку, как и до этого. — Я ведь уже оделся, — покачал головой Итэр и осмотрел себя. — Раздеться недолго. Я тебе помогу, — хитро прищурился Чайльд и уже потянул ручки к юноше, но тот отрезал: — Руки прочь. — Злюка, — весело усмехнулся Чайльд, наигранно надувшись, но после поднял его ногу в гипсе, заставляя развернуться на месте. Итэр едва удержал равновесие, схватившись за изголовье кровати, и беспомощно наблюдал, как Тарталья ловко завязывал рубашку вокруг ноги. Очень уж захотелось заехать ему с ноги по лицу, когда он нагло забрался руками под кромку бридж и пожмякал за бёдра, но мужчина слишком быстро удрал: встал и отошёл к окну. Юноша раздражённо выдохнул и встал с помощью костылей, пытаясь удержать равновесие. Чайльд снял с вешалки пальто, оставленное всё так же висеть на краю оконной рамы, и развернулся к другу. — А пальто? — напомнил мужчина и подошёл к Итэру. — Там хорошая погода, я не замёрзну, — слегка покачал головой юноша. — А если дождь? — настоял Тарталья. — Я выглядывал в окно: там небо чистое, — Итэр недоумённо дёрнул бровью. — Ты всегда можешь снять пальто, если станет жарко, — стоял на своём Чайльд. — Тем более, у меня предчувствие, что будет дождь. — И часто работает твоё предчувствие? — поинтересовался Итэр, но всё же послушно позволил ему надеть на себя пальто. — Не так часто, как хотелось бы, конечно, — Тарталья усмехнулся и бережно поправил на нём пальто: воротник-стойку, капюшон, плечи. — Я могу сам, — выдохнул Итэр и поднял на него взгляд. — Знаю, — мужчина лишь прищурился и взял лицо юноши в свои ладони, чуть потянул его за голову вверх и наклонился сам, чтобы поцеловать в лоб. Итэр зажмурился и невольно схватился за его руки, роняя костыли. Он почти потерял равновесие, но кое-как удержался на одной ноге, переместив на неё весь вес. Чайльд быстро понял свою ошибку и убрал руки от его лица, чтобы крепко обнять, удерживая его в вертикальном положении. — Я тебя отведу, — наконец объявил Тарталья и поднял голову. — После работы приду забрать. Если вы закончите раньше, попытайся дойти сам или попроси моих людей помочь, хорошо? Итэру ничего не оставалось, кроме как со вздохом согласиться: — Хорошо. Не задерживайся на работе.***
В ресторане было оживлённо. Тут и там переговаривались люди: за отделёнными перегородками столами с мягкими длинными скамейками и креслами по краям вели важные деловые разговоры; за столиками на двоих хихикали подружки и проводили время влюблённые парочки; одинокие посетители тихо сидели за уличными столиками и раздумывали о чём-то своём. Син Цю и Чун Юнь ждали его за одной из перегородок. Паймон встретила неуклюже ковыляющего под руку с Чайльдом Итэра ещё у здания Фатуи. Малышка была не очень довольна тем, что через половину города Итэру придётся идти с помощью Предвестника, но пришлось молчать. Сама бы она не помогла другу дойти: ростом и силёнками не вышла. Чайльд проводил юношу до стола, усадил в мягкое кресло и перед уходом спросил, бережно огладив его плечо: — Нужно что-нибудь? Или справитесь здесь? — Мы справимся, иди работать, — Итэр слегка кивнул и накрыл его руку на плече своей. — Я постараюсь сам дойти, если мы рано закончим. — Я зайду за тобой через два часа. Нет, через три, — тут же передумал мужчина и несильно сжал его плечо. — Хорошо, — Итэр согласно кивнул, нежно огладив его ладонь в чёрной перчатке. Чайльд наконец облегчённо выдохнул и, собравшись с мыслями, выпрямился. Он поднял голову и посмотрел на юношу из торговой гильдии, сверлящего его взглядом поверх какой-то старой книги с самого их появления, а после на напряжённо застывшего в неловком молчании экзорциста. Недобро прищурившись в немом предупреждении, Тарталья направился к выходу, наконец отпустив плечо Итэра. Тот проводил его взглядом до выхода, помахал ладонью и улыбнулся, когда тот обернулся и помахал в ответ, а уже после посмотрел на приятелей. Син Цю бережно закрыл книгу и положил её себе на колени, после чего поднял взгляд на Итэра. — Серый и красный тебе к лицу, — очаровательно улыбнулся юноша, убрав книгу в небольшую сумку. — Если не думать, что это форма Фатуи, — тихо выдохнул Чун Юнь, закончив за другом мысль. — Моя одежда находится в ремонте. Вся была изорвана после произошедшего, — тяжело выдохнул Итэр и сложил руки на столе. — Насчёт этого. Мне жаль, что так получилось, — выразил сочувствие Син Цю и слегка кивнул, обведя кончиками пальцев блюдце, на котором несколько минут назад явно было что-то вроде пирожного или кусочка торта. — Я был занят делами гильдии. Прости, что не смог помочь. — Не стоит извиняться. Ты ведь был занят. Да и вряд ли смог бы помочь, — успокаивающе улыбнулся Итэр и осмотрелся в поиске официанта. — Вы уже перекусили тут? И без меня? — Прости. Долго тебя ждали, — виновато опустил взгляд Чун Юнь. — Боялись, что ты уже не придёшь. Итэр не стал на это ничего отвечать и просто дождался официанта, чтобы заказать себе чашку облепихового чая. Заряд витаминов ему бы сейчас не повредил. — Болит? — не удержался от вопроса Чун Юнь, наблюдая, как Итэр не мог найти место ноге в гипсе. — Нет, — юноша покачал головой и поднял взгляд на друзей, насильно заставив себя улыбнуться. — Я пропустил что-нибудь? Друзья переглянулись. Чун Юнь откинулся на спинку кресла и прикрыл лицо рукой, пытаясь держать себя в ровном эмоциональном состоянии, а Син Цю скрестил руки на груди. Итэр с недоумением переводил взгляд с одного юноши на другого, после чего смотрел на неловко жмущуюся Паймон. Однако никто ничего не говорил. Они стойко молчали, как вековые скалы, практически начисто игнорируя любые вопросы Итэра. Когда же низенькая, чуть полная официантка принесла чайничек с облепиховым чаем и большой кусок яблочного пирога с красными ягодами, который он не заказывал, Итэр начал смутно догадываться, встретившись с её печальными глазами, полными жалости и ещё какого-то странного чувства, которое очень пугало его. Он даже в мыслях боялся его произносить. «Это за счёт заведения», — только и сказала она, убрав выбившуюся из причёски прядку тёмных волос за ухо. — Но я ведь могу заплатить, — растерянно глядел ей вслед Итэр. — Это не из-за денег, — наконец подал голос Син Цю, натянув на лицо свою очаровывающую улыбку. — Просто ты герой и... Просто ты герой. Всё. — Я не понимаю, — слегка покачал головой юноша и посмотрел на друзей. — Паймон ведь по всему городу весть разнесла, — попытался пояснить Чун Юнь. — Весь город знает, что случилось. — Я… — выдохнул Итэр и наконец взял чайничек, налил себе чай в маленькую чашечку без ручки и грустно усмехнулся. — Зато бесплатно. Разговор как-то не вязался. Син Цю вдохновенно болтал о новой старинной книге, в потемневшей от времени металлической обложке с витиеватыми буквами, вырезанными на поверхности чем-то острым. Страницы её все потемнели, края обсыпались, а прочесть текст было и вовсе невозможно: язык, на котором она написана, настолько древний, что даже самые лучшие языковеды и историки Ли Юэ не в состоянии её перевести. Чун Юнь рассказывал о своей очередной прогулке к склону Уван и погоне за призраком. Разумеется, ни одного духа он не нашёл, а потому просто прошёлся по лесу, разгоняя на своём пути голубые и синие огоньки, шугая лисиц, кабанов и лесных птиц, уничтожая попадавшихся на пути монстров. С одной стороны, прогулка не была успешной, а с другой — он немного очистил мир от монстров. Они так весело болтали, но Итэр всё никак не мог сосредоточиться. Пирог казался горьковато-кислым и совсем не лез в горло, точно там застрял какой-то ком или камень, а чай до боли обжигал язык. От огромного обилия запахов вокруг кружилась голова: облепиховый чай, кофе, пряности, горелое масло, жжёный сахар и множество других смешанных друг с другом ароматов. Когда к горлу подступила тошнота, юноша наконец не выдержал. — Давайте продолжим разговор снаружи, — предложил Итэр и медленно встал, держась за костыли. — Тебе помочь? — тут же вскочил Чун, но после быстро стёр с лица взволнованность. — Я в порядке, — Итэр покачал головой и потихоньку направился к выходу. Паймон растерянно посмотрела ему вслед, переглянулась с молодыми людьми и поспешила за другом.***
Итэр хотел прогуляться до набережной. Посмотреть, как уходят корабли в дальнее плавание, вдохнуть влажный морской воздух, наполненный солью и духом приключений, понаблюдать за размеренно раскачивающимися волнами, не предвещающими шторма. Чун Юнь и Син Цю обступили его с двух сторон, готовясь ловить несчастного, если он вдруг не справится с костылями. — Так ты сейчас с Фатуи живёшь? — поинтересовался Син Цю, не сдержав недоверчивого прищура. — Да. Именно с ними я сейчас и живу. Чайльд оказался не таким гадом, как я себе представлял, — вымученно выдохнул Итэр, надеясь в этот раз избежать подобного разговора. — Они не ведут себя странно? — осторожно уточнил Чун. — Нет, не ведут. Не поверите, но под одеждой и масками они такие же люди, как и мы с вами, — не сдержал раздражения Итэр и с трудом спустился по лестнице к причалу. Чун Юнь и Син Цю растерянно переглянулись, но ничего на это не ответили. Итэр неторопливо проковылял к причалу, но слишком близко не подошёл, чтобы не кувыркнуться случайно в воду. Костыли всё же не очень устойчивые. Он просто смотрел на медленно притягивающееся к горизонту солнце, наблюдал, как легко и мягко перетекают облака и неспешно пролетают чайки, вскоре бесследно исчезая вдалеке, сливаясь с нежно-персиковым небом. В нос вдруг непривычно ударил странноватый запах моря: смеси соли, влаги и водорослей. Не самое приятное сочетание, на самом деле, но одно из самых лучших за последние несколько дней. Чун Юнь и Син Цю молчаливо стояли за его спиной, то и дело переглядываясь между собой и Паймон. Та только пожимала плечами и ничего не говорила. Все будто боялись потревожить наконец нашедшего точку равновесия Итэра. Он закрыл глаза всего на секунду, глубоко вдыхая тяжёлый воздух, точно пытаясь его запечатать глубоко в своей памяти вместе с шумом прибоя и далёким криком чаек. Весёлый детский смех и едва уловимое движение ветра оторвали от наслаждения природой. Итэр открыл глаза и скосил взгляд на пролетевшего мимо него мальчонку, который всегда носится недалеко от кузнеца. Мальчишка не заметил костыли Итэра и, пробегая мимо, споткнулся о них, сбивая с ног самого юношу и едва не свалившись в сливы, прилегающие к стенам, где часто циркулирует дождевая вода. Итэр успел поймать его за плечо, но не удержался на одном костыле и больной ноге. Всё же навернулся в каменные каналы, в которых вырастали разные водные растения. Холодная вода мгновенно забралась под тёмную одежду, отчего та визуально превратилась в совсём чёрную. Мех на капюшоне пальто смялся и потяжелел, припечатывая Итэра к скользкому камню ещё сильнее. Мальчишка, свалившийся прямо на Итэра, приподнялся и поёжился: — А-а-а, руки намочил. Итэр попытался пошевелиться и поморщился, чувствуя, как от удара о камень чуть онемела спина. — Итэр, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Паймон, спустившись к ним и пытаясь поднять друга. Юноша поморщился и чуть приподнялся, вместе с ребёнком, придержав того за спину. — Всё нормально, — слегка кивнул Итэр и посмотрел на ребёнка. — Ты не ушибся? Мальчишка наконец поднял взгляд на своего спасителя и заулыбался: — Вы же тот самый герой! Круть какая! Итэр и сам не сдержал улыбки, видя искренний восторг на лице ребёнка, а после переглянулся с растерянно наблюдающими за ними Чун Юнем и Син Цю. Молодой экзорцист слегка кивнул и, присев у края слива, помог вытащить мальчишку. Путешественник облегчённо выдохнул и наконец сел, болезненно замычав. На нём ещё предыдущие синяки и ссадины не прошли, а сейчас он навернулся с высоты около метра, почти пластом. Повезло, что там была вода. Он попытался перевернуться и встать на четвереньки, чтобы выбраться самостоятельно, но руки в промокших чёрных перчатках не удерживались на каменной поверхности, покрытой слизью и мелкими водорослями. Син Цю проверил, не пострадал ли ребёнок, осмотрел его со всех сторон, вытер с пухлых щёчек попавшую воду платком, интересуясь, не промок ли он. После недавних дождей воды в ливнёвках достаточно. Мальчишка улыбнулся и только пожаловался, что немного обувь и руки намочил. Чун Юнь тоже осмотрел ребёнка и практически невесомо потрепал его по голове. Путешественник минуты две наблюдал за друзьями, ждал, что ему помогут выбраться, ведь сам он пока не особо в состоянии, но после вновь попытался сам. Промокшие насквозь бриджи прилипли к коже и задрались, оголяя и так покрытые ссадинами и шрамами колени. Необычно сильное течение после недавних ливней чуть сбивало, заставляя соскальзывать, однако о помощи он не просил. — Эй! Итэр вообще-то с гипсом! Имейте совесть! — наконец прикрикнула Паймон, когда поняла, что её попытки тянуть друга наверх за капюшон успехом не увенчались. Она подлетела повыше и потянула Чун Юня за плечо к каналу. — А, прости! — очнулся наконец Чун Юнь и обернулся, чтобы помочь Итэру, но его уже опередили. К нему поспешил мужчина в униформе Фатуи. Он на ходу бросил на землю рядом с ливнёвкой коробку с документами и, не заботясь о собственной безопасности, спрыгнул к Итэру, едва сам не навернулся, а после помог ему подняться, подхватив под руку. — Ну что же ты так? — начал взволнованно лепетать мужчина, придерживая его под руку. — Как ты вообще там оказался? — Кирилл? Я… Просто ребёнка поймал, мне не больно, всё нормально, — с натянутой улыбкой пытался пояснить Итэр. — Ага, да. Промок же до нитки, простудишься, — продолжал причитать мужчина и глянул на застывших на месте Чун Юня и Син Цю. — А вам особое приглашение нужно? Он же ранен, неужели нельзя было догадаться? — Простите, — виновато опустил взгляд Чун Юнь и присел рядом, чтобы помочь другу выбраться. Путешественник с трудом вылез, по большей части с помощью Кирилла, который подсаживал его снизу, и Чун Юня, тянущего его наверх за руки. Мужчина выкарабкался следом, вытер мокрые руки о пальто и осмотрел Итэра. — Царица моя, тебя хоть выжимай. Снимай пальто, я тебе своё дам. Давай-давай, — подбодрил его Кирилл и попытался помочь Итэру снять пальто, но тот воспротивился, улыбнувшись: — Всё нормально, я в порядке. Капля воды меня не убьёт. — Прям настоящий герой! — восхитился мальчик, всё ещё не убежавший домой. — А мама говорила, что ты больше не герой. — В каком смысле? — растерялся юноша, взяв переданные Син Цю костыли и едва не навернувшись обратно. — Мама говорила, что ты, должно быть, очень-очень глупый, раз угодил под завал в старой шахте. Только бы дурак туда полез, а дураки не могут быть героями, — пояснил ребёнок, удовлетворённо улыбаясь. — Я не… Я же… — растерялся ещё сильнее Итэр. — Думаю, твоя мама что-то напутала, — неловко улыбнулся Син Цю, пытаясь сгладить ситуацию. — Верно. Скорее всего она имела ввиду кого-то другого, — слегка кивнул Чун Юнь, скрестив руки на груди. Итэр недоверчиво прищурился, но после заметил быстро приближающуюся к ним женщину в длинном зелёном платье с яркой ручной вышивкой цветов на юбке и металлическими пуговицами на асимметричном вырезе. Она позвала сына, спешно приблизилась, присев на корточки, потрогала его лицо, приподнимала его руки и всего осматривала. Женщина поправляла свои большие круглые очки и ворчливо причитала, что её сыну нужно быть осторожнее, однако после, когда она выпрямилась, её лицо озарила мягкая улыбка, а взгляд был направлен на Син Цю и Чун Юня. — Спасибо огромное, что вытащили его. Он иногда такой неуклюжий, — поблагодарила их женщина. — Нет-нет, мы тут ни при чём, — взволновался Чун и помахал руками. — Итэр его спас от травмы. Они вместе упали. Женщина глянула на Син Цю, когда тот слегка кивнул, чуть повернула голову и наконец заметила путешественника, облачённого в одежду Фатуи, насквозь промокшего, на костылях. Она неловко улыбнулась, приобняла сына, положив ладони ему на плечи и поблагодарила и его: — Спасибо тебе, Путешественник. Прости, что пришлось промокнуть. — Я... — начал было Итэр, но всё же заставил себя улыбнуться. — Всё в порядке. Главное, что малыш не пострадал. — Я же говорил! — восторженно воскликнул мальчишка. — Он настоящий герой! И он вовсе не бестолковый! В глазах его матери промелькнул испуг, из-за которого она даже прикрыла сыну рот тоненькой ладонью, чтобы тот не сболтнул лишнего. Ребёнок поймал её за руку, в непонятках переводя взгляд с матери на героя и обратно. Итэр поджал губы, глядя на женщину и невольно осмотрелся. Все вокруг смотрели на них. Он ловил на себе взгляды обычных прохожих, о чём-то негромко шепчущихся, посетителей ресторана за уличными столиками. Даже повар Мао и кузнец отвлеклись от своей работы и заинтересованно глянули, что там происходит. Проходящие мимо миллелиты косили на Путешественника с тоской и жалостью, нестерпимо режущей по сердцу. Все смотрели на него. Итэр нервно сглотнул и опустил взгляд в выложенную камнем дорогу, покрепче схватившись за костыли. Кирилл, уже поднявший с земли коробку с документами и удерживая её одной рукой, осторожно погладил путешественника по спине. — Давайте я вас провожу. И вам надо бы показаться врачу, пока гипс не развалился и не раскис, — негромко предложил он, но потом занервничал. — Ой, а если ещё и спиной сильно ударились? — Мы сами поможем ему дойти, — встрял Син Цю, как-то обидчиво хмыкнув и скрестив руки на груди. — Точно. Я могу заморозить воду в гипсе, чтобы он не развалился до врача, — предложил Чун Юнь. — Вы в своём уме? Чтобы у него до кучи ещё и обморожение случилось? В самой ноге тоже достаточно воды, что если вы и её заморозите? Я сомневаюсь в ваших умениях контролировать силу, молодой человек, — возразил Кирилл, недобро глянув на них. — Да вы даже выбраться ему помогли только с напоминанием, как вам можно довериться? Итэр вновь больно укололся о неприятное чувство брошенности, но попытался проглотить это. — Не смейте с нами так разговаривать, — нахмурился Син Цю. — Мы просто не привыкли. Итэр всегда чудесно справлялся с трудностями, — Чун Юнь неловко поёжился, потерев руки друг о друга, точно пристыженный. — Не пытайтесь оправдаться. Это вы бездействовали, — нахмурился в ответ обычно милый и кроткий Кирилл. — Нет-нет, я не оправдываюсь, — помахал руками Чун. — Хватит! — наконец не выдержал Итэр, чем их всех прервал. Паймон, не привыкшая к крику своего друга, вздрогнула и перевела на него испуганный взгляд. Да и вся округа оглянулась, заинтересованная чьей-то руганью. Взгляды обжигали, как солнечные лучи в знойный летний день, царапали, точно дикие злые кошки. Эти взгляды нервировали. Неясный шёпот несказанных, выдуманных грубых слов заполнил пространство вокруг. Лицо путешественника сводило злостью, обидой и отвращением, с которыми он был уже не в состоянии справиться. Долго запертые в душе эмоции наконец вырвались на свободу, хотя и не в словесной форме. Все присутствующие неловко помялись на месте и хотели было что-то всё же сказать, но никто не решался. Итэр тяжело вздохнул, сделал глубокий вдох и выдох, и наконец вновь заговорил: — Я хочу побыть один. Он медленно, немного неуклюже развернулся и направился вглубь города, сопровождаемый сотней взглядов. — Итэр… — позвала его Паймон, желая двинуться за ним следом. — Один, — повторил он, даже не остановившись. Путешественник молча ушёл, скрывшись за поворотом чайного дома, направляясь наверх, куда-то к спальному району богачей. За ним тянулся мокрый след, но никто за ним не следовал.***
Солнце уже практически скрылось за горизонтом, оставляя от себя шлейф розового и персикового отлива. Чайки смолкли где-то за морем, а с ближайших деревьев доносился лишь вечерний хор певчих птиц. Тёплый летний ветер трепал всё ещё влажные светлые волосы, отдающие странным, не очень приятным запахом водорослей. Тяжёлое мокрое пальто давило на плечи, вынуждая ссутулиться. Итэр глубоко вдохнул. Большая каменная площадка с уличными столиками и скамейками, где чаще всего обитала Мисс Пин, которая сейчас на удивление отсутствовала, была идеальным местом для наблюдения за закатным небом. Итэр хотел подняться ещё выше, ближе к горам, но сил не хватило. Гипс совсем размок, уже практически не фиксировал ногу, и нестерпимая боль вернулась. Он сидел на скамейке, остужал горячую голову, распухавшую от вороха самых разных мыслей, и пытался найти свою точку равновесия, вернуться в состояние «идеального героя», который не травмируется, не плачет и не ошибается. Городские жители потихоньку расходились домой. Молодой человек провожает домой красивую девушку в шикарном платье, расшитом золотом, она смущённо жмётся, но всё же целует его в щёку, стыдливо прячет лицо в ладонях и шустро убегает, будто боится, что их застукают. Молодой человек растерянно стоит на месте почти минуту, парализованный счастьем, с протянутыми руками в сторону, где скрылась его избранница, но после приходит в себя, воровато осматривается и сбегает с места происшествия. Возвращается домой семейная пара. Женщина в лёгком платье цвета морской волны несёт корзинку с разными продуктами, предметами быта, пока её муж, чьи сильные руки покрыты многочисленными шрамами, катает на широких плечах заливающуюся хохотом дочку. Малышка широко улыбается, переполненная ощущением счастья любви. Последними медленно поднимается по ступенькам пожилая пара. Оба еле-еле переставляют ногами, ворчат, шутят и сыплют сарказмом друг на друга. Старушка укоризненно глядит на него, несильно пихает локтем под рёбра, подгоняет. Её муж же только тяжело вздыхает и недовольно мычит, не споря с ней, а лишь ворча в ответ. И несмотря на всё это, они всё равно идут под руку и жмутся друг к другу. Итэр с улыбкой наблюдал за жителями, но после вздыхал, если ловил чей-то взгляд. Девушка сильно смущалась, заметив постороннего наблюдателя, семейная пара неловко и спешно уходила, приметив героя Тейвата, хотя их дочь с искренней радостью махала ему рукой, а пожилые супруги с жалостью и сомнительным пониманием глядели на него. Итэр хотел просто спрятаться от всех, прийти в норму, однако чайник, как назло, остался в комнате Чайльда. Путешественник опустил взгляд на свои руки и вдруг задумался, а нужно ли будет им прятаться, когда они приедут в Снежную и встретятся с семьёй Аякса, как те молодые люди. Или катает ли Чайльд своих младших на плечах, как отец дочку в семейной паре. Итэр вдруг усмехнулся, поняв, что они с Тартальей больше похожи на пожилую парочку: оба ворчат друг на друга, шутят и разбрасываются сарказмом, один другого постоянно подтрунивает, а второй просто тяжко вздыхает, набираясь терпения для всех выходок своего спутника. — Какая чушь, — с грустной усмешкой поднял голову Итэр в попытке отогнать от себя подобные мысли. Они ведь не парочка, не спутники, и даже друзьями их назвать можно с натяжкой. — Мряу, — вдруг раздалось рядом громкое низкое мурчание, вырвавшее Итэра из пучины мыслей. Путешественник скосил взгляд немного в сторону и заметил рядом на скамейке огромного рыжего пушистого кота с сияющими, глубокими глазами цвета только что отлитого золота. Кот несколько раз махнул длинным пушистым хвостом и, потёршись головой о его плечо, нагловато залез на его колени. Итэр даже сказать ничего не успел и лишь улыбнулся, положив руку на блестящую здоровьем густую шерсть. Кот громко замурчал, и юноше показалось, что вибрация от мурлыкания, больше походящего на тарахтение, очень похожа на стрекот механизмов внутри Стражей руин или Руинных охотников. Странное наблюдение. — Ах, вот ты где. Наконец нашла, — раздался рядом очень знакомый голос, принадлежащий явно не молодой девушке. Итэр поднял взгляд и посмотрел в сторону голоса, где увидел ту самую старушку, которая и отправила его в шахту, однако на неё он ни капли не злился. — Здравствуйте, — улыбнулся ей юноша. — Ваш кот сбежал? — Он не мой кот. Он уличный, недавно только объявился в городе. Раньше, должно быть, жил в дикой природе, потому такой огромный, — она слегка улыбнулась и спросила. — Я могу присесть к тебе? — Да, конечно, — Итэр чуть кивнул и немного пододвинулся. — Спасибо, — она слегка кивнула в ответ и присела рядом. — Значит, вы искали меня? — сделал логичный вывод юноша, почесав удовлетворённо мурчащего кота. — Да. Я не сразу узнала, что случилось, и очень переживала, что вы не вернулись за оплатой, — пояснила старушка и сложила руки на коленях. — Простите. Шахта теперь завалена окончательно, — Итэр вздохнул и стыдливо опустил взгляд. — Что ты, милый? Не глупи, вины твоей здесь нет. Я сама старая, больная голова. Мне вовсе не стоило просить кого-то о таком. Знала же, что шахта очень старая. Если уж я разваливаюсь, то шахта — и подавно, — она ободряюще улыбнулась и похлопала путешественника по плечу. — Я рада, что ты остался жив. Нога сильно болит? Итэр посмотрел на загипсованную ногу, коснулся мягкой, влажной ткани, пропитанной белой глиняной кашицей, оставшейся на пальцах и вздохнул: — Совсем немного. Надеюсь, оно теперь застынет. — Врёшь же, — старушка покачала головой. — Ты с ложью на короткой ноге, но, боюсь, меня не проведёшь. Я много видела в жизни и неплохо разбираюсь в людях. — Это… — начал Итэр, но потом слегка кивнул. — Да, сильно болит. Ещё спиной сегодня приложился. — Да, я слышала. Упал вместе с ребёнком в ливнёвку, — она слегка кивнула. — Весь город судачит, что герой Тейвата на кого-то накричал. Кто-то говорит, что на мать с ребёнком, кто-то, что на друзей своих. — В городе теперь много говорят, да? Что герой Тейвата бестолковый и глупый. Да и не герой больше, — хмыкнул Итэр, вновь потискал кота за бока. — Люди всегда о чём-то говорят. Им лишь бы что-то обсудить, — старушка подняла на юношу взгляд и попыталась выпрямиться, но позвонки протестующе захрустели. — Не обращай внимания на городскую болтовню. — Я не могу. Я не понимаю. Я ведь столько помогал, — не выдержал юноша и зажмурился. — Я десятки, сотни раз спасал людей в путешествиях, я спас Ли Юэ уже дважды, но стоило мне попасть в беду, никто не протянул руку. И теперь в городе такое говорят? — Я понимаю, почему ты злишься, — женщина вздохнула и опустила печальный взгляд на свои руки. — Ты можешь сделать тысячу добрых дел, но стоит тебе оступиться — они сразу за это зацепятся. Говорить будут лишь о твоих провалах или несчастьях. — С вами случилось тоже? — осторожно спросил Итэр, посмотрев на неё. — Верно. Я посвятила свою жизнь врачеванию: лечила людей, собирала лекарственные травы, не жалея себя, ходила в горы, забиралась на самые вершины. Приходилось даже сражаться с монстрами. Хотя, сейчас я свой старый меч, наверное, даже не смогу поднять, — она слегка усмехнулась, но улыбка мигом пропала с её покрытого морщинами лица. — Но люди запомнили меня как несчастную вдову и сироту, прожившую печальную и одинокую жизнь, — рассказала женщина и вернула взгляд глубоких карих глаз на путешественника. — Поэтому я хочу, чтобы ты запомнил. Не важно, сколько добра ты сделал людям. Они могут это даже не запомнить. Однако они обязательно запомнят, если что-то пойдёт не так. Итэр невольно сглотнул и зажмурился, сжав свободную руку в кулак от обиды. — Мне жаль, если это разбивает твоё доброе сердце, но чем раньше ты это поймёшь — тем лучше будет твоему духу в дальнейшем, — она вздохнула и, подсев вплотную, приобняла его за плечи. — Прими это, моё дитя. Юноша вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, сердце больно сжимается от гадкого и непонятного чувства брошенности. Женщина мягко погладила его по спине, когда плечи несчастного предательски задрожали. Итэр самую малость привалился к успокаивающему теплу практически незнакомой женщины. Видел он её лишь второй раз, а имени даже не знал, но с ней было так спокойно и тепло, что доверие образовалось само по себе. — Кстати, тебе ведь руку всё же протянули. Тот рыжий красавчик, — перевела тему разговора старушка и хитренько улыбнулась. — Одна девушка из Фатуи у меня вчера покупала лекарственные травы и рассказала, что Предвестник все дела побросал и кинулся спасать героя. Тебя же спасать, дитя моё? — А? — даже не сразу понял Итэр и шмыгнул носом. — Да. Да, меня. — Должно быть, ты ему нравишься, — она мягко улыбнулась. — Нет-нет, что вы? Вовсе всё не так. Он, знаете, какой гад? Вечно подшучивает надо мной, задирает, лапает, иногда откровенно издевается. А какие драки мы на тренировочной площадке устраиваем, вы себе даже не представляете. Манекены во все стороны разлетаются, новички из Фатуи, бедолаги, в страхе сбежать в казармы пытаются, — рассказал Итэр, смахнув слёзы с глаз, но не сдержал улыбки. — Такой тоже дурак. Одежду мою всю утащил куда-то, даже трусов не оставил. А когда в баню нёс, половине города засветил мой… Да. А в бане меня ледяной водой облил и после сразу в кипяток сунул. — А-ха-ха, — не сдержала женщина смеха. — Действительно гадёныш. В точности как мой муж. — Это ещё ничего. Знаете же, что это из-за него Осиал из пучины вылез? И что именно от него я Ли Юэ спасал. Он не добрый, не милый, да и вообще гадёныш редкостный, — хмыкнул Итэр, но после мягко улыбнулся. — Но семью свою он до безумия любит. Ни за что не даст в обиду тех, кто ему дорог. А ещё он всё же бывает милым. Яблоки мне чистил и закатники. А ещё мыло купил именно для меня. Даже сам им не пользовался. С примулой. Сказал, что сразу обо мне подумал. Представляете? Он считает меня маленьким цветочком. — С примулой? — слегка удивлённо переспросила старушка, а после уверенного кивка расплылась в нежной улыбке. — Дитя моё, ты даже не представляешь, как тебе повезло. — Повезло? — не понял Итэр, но после вздрогнул, когда на его плечо опустилась широкая ладонь. — А ты чем здесь занят такой мокренький? Или ты хочешь заболеть и задержаться в одной комнате со мной на подольше? — раздался задорный голос Чайльда, и вскоре он сам чуть склонился к ним. — Я же говорил, что гадёныш, — слегка усмехнулся Итэр и спешно потёр глаза, чтобы скрыть следы от слёз. — Добрый вечер, мадам, — улыбнулся старушке Тарталья, приложил указательный палец к губам и подмигнул, точно прося её о чём-то умолчать. — Добрый вечер, молодой человек, — она улыбнулась в ответ и слегка кивнула, исполняя его просьбу. — Солнце уже село, вам стоит вернуться домой и напоить героя Тейвата горячим чаем. Вот, я принесла лекарственные травы. Заварите с ними чай обязательно. — Разумеется, мадам. И, пожалуй, я солнышко сейчас подниму, — Чайльд засмеялся, взял у женщины пакетики с травами и, ловко подтащив сопротивляющегося Итэра к себе, поднял его на руки. — Ты зачем сбежал? Я тебя по всему городу искал. — Да я бы сам пришёл позже, — качнул головой Итэр и обнял его за шею, боясь свалиться. — И стоп. Ты взаправду все дела бросил и меня спасать помчался? Почему? Чайльд недоумённо посмотрел на Итэра, приметил его припухлые от слёз глаза, влажные волосы, в которых застряли какие-то водоросли и тина, покрасневший от холода нос. Всё же он действительно замёрз. — Потому что из всех дел, которые могут у меня быть, жизнь и здоровье дорогих мне людей всегда будет самым важным. Я просто расставил приоритеты, и ты — мой главный приоритет, — честно и совершенно серьёзно пояснил Аякс, чуть наклонив к нему голову. Итэр смущённо пожмурился, когда получил поцелуй в лоб, но после засуетился — его понесли домой. — Я зайду к вам завтра! Или чуть позже! — попрощался так Итэр, но после вспомнил. — Костыли забыли! — Брось, я тебе новые куплю, — качнул головой Чайльд и, уже спускаясь по лестнице с личным солнцем на руках, переглянулся со старушкой, одарив её лёгкой улыбкой и хитрым прищуром. Она встала, опёрлась о перила и с мягкой улыбкой провожала удаляющуюся по опустевшим ночным улицам парочку, укрытую светом только-только зажжённых фонарей. Юноша явно что-то ворчал, иногда негромко смеялся и дёргал мужчину за одежду в знак протеста, но тот всё равно продолжал подшучивать над ним и бережно прижимать к себе. Спрыгнувший с колен Итэра ещё до того, как его подняли, кот громко мурлыкнул, забравшись на перила рядом и тоже глянув им вслед. Старушка посмотрела на рыжего зверя и с улыбкой пояснила: — Примула на языке цветов обозначает искреннюю и преданную любовь. Когда кто-то дарит примулу, он будто говорит: «Моя жизнь — несчастье, если в ней нет тебя». Может, это и было всего лишь мыло, что-то мне подсказывает, что всё этот Предвестник знает. Кот понимающе мурлыкнул, спрыгнул с перил и, от души потянувшись, скрылся в кустах шелковицы. Старушка глянула в сторону шевельнувшихся кустов и подняла голову, чтобы взглянуть на темнеющее небо, где среди пушистых облаков проблёскивали звёзды. Оставшись одна, она просто хотела вспомнить, как тоже была молода и счастлива.***
Огромный рыжий кот проскользнул по узким закоулкам, срезал путь через кусты, забирался на крыши и спрыгивал с них, как гениальный шпион на специальной секретной операции. Одна улочка пересекала другую, они мелькали у него перед глазами — свет ослепительных молний в яростную грозу. Он не останавливался и огибал десятой дорогой желающих его погладить миллелитов, вынужденных выйти в ночную смену. Путь его завершился в одной глухой подворотне, где его ждал человек в длинном тёмном плаще с огромным капюшоном. Он медленно поднял взгляд с книги на древнем, совершенно не читаемом языке и посмотрел на кота. — Как успехи? — поинтересовался у зверя человек совершенно спокойным тоном. Секунда и в игре теней ночного уличного фонаря чудились странные преображения, затянутые белёсой пеленой тумана. И вот из него показался силуэт сильного мужчины, который без промедления сообщил низким басовитым голосом: — Ты был прав. Нужно начинать подготовку. — Замечательно, — человек слегка усмехнулся и захлопнул книгу.
