Step by step

В общежитии пяти парней — редкая тишина, нарушаемая лишь телевизором с каким-то боевиком, и, что удивительно, даже нет привычного для этого места хаоса. — Вы точно не идёте? — переспрашивает Субин Тэхёна, Кая и Ёнджуна, лениво валяющихся в гостиной в жалкие часы отдыха перед танцевальной репетицией. — Не сегодня, — разочарованно тянет Ёнджун. — Отдохните за нас всех. Тэхён и Кай поддерживают одобрительными кивками, и Субин хочет сказать что-то ещё, но не успевает: в коридор вылетает Бомгю, крепко хватает его за ладонь, сплетя пальцы, и тянет к выходу. — Не тормози, хён, — торопит он Субина, едва поспевающего за ним, чтобы побыстрее отправиться в парк. У младшего, и без того обычно жизнерадостного и активного, сегодня какое-то по-особенному хорошее настроение — быть может, от того, что он не идёт на тренировку, которую назначили отдельно для младших и Ёнджуна, а может, от того, что подвернулась возможность в очередной раз провести свободное время с лучшим другом. Нет, они, конечно, все друг для друга давно стали одной семьёй, но Субин с Бомгю в ней — как те самые две пельмешки, что слиплись в большой пачке в уголке морозилки. Они рядом и на работе, и в общежитии, и днём, и даже ночью, когда спят — потому что с незапамятных времён живут в одной комнате. И хотя Субину сначала казалось, что такой интроверт, как он, никогда не сможет сблизиться с гиперактивным и открытым Бомгю — он чертовски ошибался. Потому что они стали в итоге теми самыми Бибой и Бобой, которые друг без друга — ни на шаг, а вместе напоминают самый, чёрт побери, гармоничный дуэт, каким бы странным и невозможным это не казалось. Субин выбегает из общежития следом за Бомгю, который всё ещё не расцепляет замок их рук, и смеётся. — Ты так боишься, что мы не успеем? Весь день же впереди, — хохочет Субин, нагоняя наконец Бомгю, приобнимая его за плечо и чуть снижая скорость. — С нашим до посинения плотным графиком спешить не только можно, но даже нужно, — отвечает Бомгю, пока они направляются к автобусной остановке. Там они садятся на нужный автобус и, включив музыку в одной на двоих паре наушников, едут до парка развлечений в центре, куда планировалось сходить всей группой, пока троим не поставили неожиданную репетицию. Но у Субина на подсознании коротко мелькает мысль о том, что так даже лучше — всё же он не любитель больших и шумных компаний, и чем меньше вокруг людей, тем ему комфортнее. А если рядом Бомгю — то комфортно становится сразу, по умолчанию. В парке, несмотря на будний день, оказывается очень даже людно, и парни долго думают, куда двинуться сначала. В итоге решают пойти просто по кругу — в том порядке, в каком расположены аттракционы. Гигантские качели, американские горки, гонки на машинках, головокружительные карусели, выглядящие настоящим безумством для самых отъявленных любителей адреналина… Одно сменяется другим, но кое-что остаётся неизменным: Субин и Бомгю, как малые дети, беззаботно хохочут и веселятся, в перерывах между аттракционами слоняясь по торговым палаткам. Они покупают смешные ободки с заячьими ушами, делают парочку селфи на телефон и несколько полароидов на память в фотобудке, перекусывают горячей кукурузой и разноцветными облаками сладкой ваты, запивая всё газировкой, и бегают по заваленным рыжей листвой дорожкам, заливисто смеясь и вызывая недоумённые взгляды у прохожих. Но обоим, честно говоря, всё равно. Они успевают опробовать все аттракционы, а время ещё только близится к вечеру. Домой возвращаться совсем не хочется. — Хён! — восклицает Бомгю, пока они пьют кофе из палатки, сидя на лавочке на окраине парка. — У меня идея. — Какая? — интересуется Субин, шумно отхлёбывая горячий напиток. — Погнали в кино? — с горящими глазами предлагает Бомгю. — Ты же хотел как-то давно пойти, купив билеты на рандомный фильм? — Было дело, — припоминает Субин. — Только тогда из-за расписания обломилось всё… — А сейчас у нас куча свободного времени и остаток денег, которого более, чем достаточно, — хитро улыбается Бомгю. — Мне кажется, это знак. — Убедил, — соглашается Субин, и младший, вскакивая, снова с энтузиазмом тащит его вперёд. Ближайший кинотеатр оказывается всего в десяти минутах ходьбы, и уже через пятнадцать они сидят в зале, закупившись попкорном и взяв билеты на первый попавшийся фильм. Который, кстати, оказывается очень даже годной комедией, отчего парни не перестают смеяться на протяжении полутора часов. Особенно Бомгю, когда Субин вставляет какие-то свои шутки по ходу, а его плечо становится пристанищем для хохочущего младшего, которому очень не хочется мешать другим посетителям и приходится глушить смех в толстовке хёна. Тот, кстати, даже не смотрит на экран в эти моменты, потому что такой искренне радостный Бомгю для него лучше любых фильмов и картин. Совершенно незаметно заканчивается сеанс, и парни покидают кинотеатр с крайне хорошим настроением. Правда, на улице успевает похолодать за то время, что они провели в тёплом помещении, и Бомгю, едва оказавшись снаружи, тут же съёживается от холода. — Так не пойдёт, — качает головой Субин, заметив, что младшего затрясло от холода, и, останавливаясь, снимает свою куртку. — Брось, надень обратно, — останавливает его Бомгю, но противиться бесполезно. Хотя бы потому, что он уступает Субину и в росте, и в силе. — Если замёрзнешь и заболеешь — я этого себе не прощу, — строго говорит Субин, при этом заботливо и мягко укрывая плечи Бомгю джинсовкой, что на размер больше, из-за чего он в ней немного утопает. А затем, поправив воротник, улыбается так тепло, что Бомгю тут же согревается — и совсем не от куртки. — Спасибо, — смущённо благодарит он, и Субин ради этих порозовевших щёк готов идти посреди холодного октября не только без куртки, но даже без толстовки. Они медленно шагают по улице, пока Субин что-то тихо рассказывает, а Бомгю, цепляясь пальцами за его локоть, коротко и бесшумно смеётся — в мыслях мелькает образ какой-то типичной дорамной парочки, идущей точно так же под ручку со свидания… Руку он не убирает. И даже жмётся ближе: так гораздо теплее, и день, проведённый вдвоём, заканчивается для обоих расслабленной улыбкой на лице.

***

Домой парни возвращаются почти в девять, заставая ещё не спящих остальных, и, коротко поздоровавшись с ними, направляются в свою комнату. — Ты спать сегодня сильно рано собираешься? — с лёгкой ухмылкой спрашивает Субин, когда Бомгю спустя десять минут возвращается из душа, пока на фоне включается игровая консоль. — Снова ночь игр? — щурится Бомгю, довольно улыбаясь. — Я в деле. — Тогда поищи чего-нибудь новое, пока я в душ сгоняю, — бросает Субин, выходя из комнаты. Бомгю дважды просить не надо — среди десятков игр он с энтузиазмом принимается искать что-то, во что они ещё не играли. И хотя за кучу таких бессонных ночей они уже успели перепробовать более, чем много, он всё же находит какую-то гонку с разными локациями, которая выглядит весьма многообещающе, и запускает игру как раз к приходу Субина. — Что нашёл? — спрашивает тот, плюхаясь на пол рядом и беря в руки свой джойстик. Бомгю отвлекается на Субина, поворачиваясь, и непозволительно долго задерживает взгляд на нём и его идеальном профиле, подсвечиваемом в полумраке комнаты тусклым светом экрана. По шее его ещё стекают капли воды, убегая под футболку, а аромат мятно-персикового геля для душа приятно щекочет рецепторы — так всегда пахнет только он, только Субин. — Приём, вызывает Земля, как слышно? — смеётся старший, щёлкая пальцами перед лицом Бомгю, и тот отмирает, отводя взгляд, снова замечая, как щёки начинают немного гореть. — Порядок, — отзывается он, перехватывая джойстик поудобнее. — Погоняем? — кивает Бомгю на гонку, запущенную на приставке. — Спрашиваешь, — улыбается Субин, выбирая тёмно-синий спорткар и становясь рядом с ярко-зелёным Бомгю на старте. 3. 2. 1. Заезд начинается, и Бомгю с первых же секунд вырывается вперёд. Он лихо объезжает препятствия, но случайно пропускает бонус с ускорением, из-за чего буквально на следующем повороте его обгоняет Субин. — Не надейся на простую победу, — хихикает он. Они выруливают на более сложную часть трассы, дрифтуя на поворотах, и Бомгю равняется с Субином, предпринимая попытку его подрезать. — Гаишников на тебя не хватает, — качает головой тот. — Тут нет правил, хён, — довольно лыбится Бомгю, вырываясь вперёд. Но, сохраняя лидерство на протяжении почти всей трассы, он неожиданно теряет его под самый конец, когда на дорогу с обочины падает горящий столб. Из-за него он теряет драгоценные секунды, не успев вовремя среагировать, и приходит к финишу вторым, разочарованно вздыхая. — Один-ноль, — довольно потягивается Субин. — До скольки играем? — с вызовом спрашивает Бомгю, сверкая азартом в глазах. — До пяти, — бросает Субин, пока Бомгю меняет карту. — Идёт, — отвечает младший, запуская второй раунд. Теперь начинает лидировать уже Субин, чувствуя себя на новой локации как в своей тарелке, и Бомгю только раз удаётся его обогнать — где-то посередине трассы, когда хватает бонус. Но, к его сожалению, победа снова остаётся за старшим. — Это всего второй раунд, не радуйся так, хён, — всё ещё с уверенностью говорит Бомгю. Правда, она тает прямо пропорционально его проигрышам: как по закону подлости, он сливает третий заезд, скосив с трассы снова у самого финиша, а из четвёртого и вовсе выбывает, словно проклятый, врезавшись в препятствие и раскрошив тачку. — Четыре-ноль, — озвучивает счёт Субин. — Всего один раунд, и я тебя сделаю. Бомгю не отвечает — молча запускает пятую гонку на новой локации. И то ли эмоции берут верх, то ли ему действительно наконец решила улыбнуться удача — но он действительно периодически обгоняет Субина на дороге, пока они едут ноздря в ноздрю. Он даже несколько вырывается вперёд, когда до финиша остаётся совсем немного, и уже было расслабляется… Но, по закону жанра, это играет с ним злую шутку: подрастеряв бдительность, он в очередной раз не успевает среагировать на помеху, и в последний момент Субин финиширует буквально на доли секунды раньше младшего. — Да чёртова кочерыжка! — расстроенно восклицает Бомгю, отбрасывая приставку в сторону. — Как так? Он расстроенно дует губы — впервые он проиграл старшему с таким разгромным счётом. — Просто сегодня, наверное, удача на моей стороне, — довольно тянет Субин. — Но я не мог проиграть тебе всухую! — всё ещё недоумевает Бомгю, слегка ударяя его в плечо. — Эй! — смеётся тот, но ко второму удару оказывается готов и уклоняется, чем ещё больше раззадоривает младшего. — Иди сюда, хён, — грозно шепчет он, надвигаясь на хохочущего Субина. Он принимается шутливо его бить и параллельно щекотать, когда животик старшего оказывается опасно поднятым вверх. Субин сопротивляется, смеясь ещё сильнее от щекотки, а Бомгю с ещё большим, чем в игре, запалом продолжает его терроризировать. Они добрых несколько минут вот так валяются и дурачатся, пока Субин не собирает наконец все свои усилия воедино и не перехватывает руки Бомгю своими, следом заваливая его и всем телом прижимая к полу, не давая сдвинуться с места. — Ладно, ты выиграл, — смеётся Бомгю, оставляя всякие попытки выбраться из-под старшего, потому что тот прижал его намертво, сдаётся и поднимает руки ладонями вверх в примирительном жесте. — А я думал, у тебя в арсенале нет белого флага, — шутит Субин. — Ну… Бежевый, наверное, тоже пойдёт, — отвечает Бомгю, глядя на свою ладонь, и оба прыскают со смеху. Однако когда они спустя минуту снова пересекаются взглядами — то становится уже самую малость не до этого. Ибо что-то в глазах напротив неуловимо меняется, и это замечают оба. В комнате всё ещё полумрак со светом лишь от экрана приставки, а тишина, такая неловкая и такая уютная одновременно, нарушается лишь тяжёлым и рваным дыханием. Бомгю смотрит на Субина, что лежит на нём, придавив собой и почти обездвижив, и осознаёт, что ему это почему-то даже нравится. Вместе с тем внутри что-то как будто щёлкает, и Бомгю, словно в быстрой перемотке увидев всё недавнее прошлое, с едва заметной улыбкой ведёт ладонью по напряжённым мышцам на плече Субина, чувствуя грудью, как того выдаёт бешено стучащее сердце, а на краю сознания — мысль о том, что ему впервые сложно назвать старшего другом, да и в душе тепло какое-то странное… Не дружеское совсем. А Субин… Он, глядя на Бомгю, распластавшегося под ним, снова испытывает необъятный поток нежных чувств к нему, но в этот раз не похожих на остальные. А ещё наконец понимает, что разрасталось в нём в последнее время — сомнение. Глубочайшее сомнение в том, действительно ли они с младшим друзья… По крайне мере, друг ли Бомгю для самого Субина. Потому что, скользя взглядом по его чуть порозовевшему от смущения лицу, чувствуя его тяжёлое дыхание и зарываясь пальцами в тонкие серые пряди, он понимает, что испытывает к нему и правда нечто большее. Неловкость скользит предательской искрой между ними, пока они смотрят друг на друга в смешанных чувствах. Оба чувствуют себя странно, но это вовсе не кажется им сейчас чем-то неправильным… Случайно, совершенно случайно взгляд Субина падает на губы Бомгю. Совершенно случайно и неосознанно тот приоткрывает их и проходится по ним кончиком языка, потому что кожа пересохла от частого дыхания. И совершенно неслучайно, осознанно Субин сдаётся и опускается смазанным поцелуем в уголок губ Бомгю, следом соскальзывая на щёку и утыкаясь в неё носом, отчего обоих простреливает коротким электрическим разрядом. Кожа тут же начинает гореть, словно от соприкосновения с раскалённым угольком, а сердце предательски сдаёт обоих с потрохами, учащая свой ритм до сущего сумасшествия. Спустя несколько секунд Бомгю без слов чуть поднимает голову Субина, лишь на секунду глядя тому в глаза, и, поддаваясь эмоциям, касается его губ своими. На этот раз — полностью. Обоим, если честно, страшно, и они робко прижимаются друг к другу, боясь заходить дальше, пока Субин не решается на более отчаянный шаг. Судорожно зарываясь пальцами в волосы Бомгю, он двигает губами, и тот отвечает ему, подаваясь навстречу — несмело, но так искренне. Когда воздуха перестаёт хватать, они отстраняются друг от друга, прерывисто дыша, а Бомгю резко отдёргивает руку с плеча Субина, только сейчас заметив, что сжимает его стальной хваткой и впившись ногтями, на что старший издаёт короткое тихое шипение. — Прости, — дрожащим голосом шепчет Бомгю, с трудом осознавая происходящее. — Всё в порядке, — отвечает Субин, нежно проводя кончиками пальцев по голове Бомгю и пропуская через них его пряди. В ответ он расслабленно выдыхает, прикрывает глаза, чуть откидывая голову, и улыбается. Субина крошит в щепки с этой реакции — перед ним словно маленький ручной котёнок, которого хочется затискать, зацеловать, прижать к себе и не отпускать. — Ты не против, если я…? — хочет спросить Субин, но Бомгю только сам притягивает его к себе за щёки, сталкиваясь нос к носу. — Не знаю, что за безумие, — едва слышно выдыхает он, — но мне нравится. И снова они горят в осторожном поцелуе, кроме которого всё вокруг становится таким неважным — неудобный пол, приставка, ещё не спящие мемберы… Всё равно. Обоим всё равно, потому что они только что впервые осознали то, что между ними происходит уже довольно давно. Начали наконец понимать, отчего все эти неосознанные касания, взгляды и желание быть рядом. Начали… Чувствовать. Субин медленно, но всё более уверенно перебирает губы Бомгю своими, отчего тот довольно улыбается прямо в поцелуй. Ему нравится эта неторопливость, этот момент, словно поставленный на стоп-кадр, но хочется больше. И Субин скользит кончиком языка по губам Бомгю, заставляя того мелко вздрогнуть, а затем аккуратно прикусывает нижнюю, чуть оттягивая её. Бомгю в ответ сильнее сжимает ткань футболки на его спине и размыкает губы, а Субин тут же ныряет меж них языком, пока у обоих по телу синхронно бегут мурашки. Постепенно поцелуй становится глубже, градус тепла растёт, а лёгкие исходятся без воздуха, но, кажется, кому-то отлично живётся сейчас и без кислорода. Правда, когда они отстраняются друг от друга, дышать становится ещё тяжелее, чем прежде. — Хён, — жарко шепчет Бомгю, опаляя дыханием кожу за ухом Субина, — скажи, ты же тоже сейчас думаешь о том, что друзья вроде нас так обычно не делают? — Слово в слово, — выдыхает тот в ответ, и по комнате разносятся два тихих смешка в унисон. И как-то оно само становится понятно обоим, что между ними отныне что-то посерьёзней дружбы.

***

Когда на следующее утро все собираются на кухне, чтобы позавтракать, всё идёт ровно по одному небезызвестному месту. Потому что, проснувшись с утра на одной кровати и в обнимку, Субин и Бомгю сначала (чуть не) спалились перед Тэхёном, который пошёл будить полуночных геймеров. Заслышав шаги за дверью, Бомгю резко скинул с себя Субина, который после короткого полёта отшиб себе зад об пол, а когда в комнате появился младший, то состроил невинное лицо, которое, однако, не прокатило: Тэхён посмеялся над валяющимся на полу Субином и бросил неоднозначный взгляд на нетронутую кровать Бомгю, стоящую в другом конце комнаты, а затем напомнил про завтрак и ушёл, тихо хихикая в кулак. А выйдя следом за ним буквально через минуту, парни с недоумением обнаружили, как сдерживают улыбку все трое. Впрочем… Они и без того делали это на протяжении всего завтрака, потому что даже если бы Тэхён не рассвистел об увиденном — те двое всё равно вели себя странно. Сначала они пришли на кухню за ручку (да, опять), спешно расцепляя пальцы, пока никто, как им кажется, не заметил, а потом не могли нормально поесть, всё время как-то странно поглядывая друг на друга и улыбаясь по-дурацки совершенно. А в один момент и вовсе сцепились ногами под столом, отчего Бомгю едва не подавился панкейком. Ну, и вишенка на торте — довольно заметно распухшие губы у обоих и нездоровый румянец на щеках, который вряд ли когда появится от чертовски сытного и питательного завтрака в виде чудом не сгоревших блинов-толстяков, хлопьев и кофе. — Ставлю банку пива, что они с сегодняшнего дня решили встречаться, — выдаёт Кай со смешком, когда «друзья» ретируются с кухни. — Ставлю две, что они целовались всю ночь и мы ещё не раз спалим их за этим делом, — поддерживает Тэхён, смеясь в свою кружку и отпивая кофе со сгущёнкой. — Я выпрошу ужин на всех у компании, если скоро они начнут зажиматься по углам и не давать нам спать по ночам, — усмехается Ёнджун, откидываясь на спинку стула и срывая одобрительный гул от младших: те тоже уверены в его словах.

***

Нет, Ёнджун, конечно, знал, что говорил не без оснований и что у младших всё идёт к отношениям, но не думал, что окажется настолько прав. Потому что в первый раз он замечает их буквально через день всё на той же кухне вечером перед ужином, когда идёт приготовить очередную бадью чего-нибудь съедобного на пять голодных ртов, и замирает в дверях, случайно пиная носком тапки косяк, отчего младшие вздрагивают, отстраняясь друг от друга, и неловко сбегают, пока Ёнджун пребывает в лёгком ступоре. Второй раз их снова замечает Тэхён — на этот раз в гостиной, когда возвращается через неделю с занятия по вокалу на полчаса раньше. Подавив смешок, он тактично косплеит камень и проходит мимо, пока Субин с жаром целует и обнимает за талию сидящего у него на коленях Бомгю. В третий раз их замечают сразу двое — Кай и Ёнджун, когда заходят за ними в комнату, чтобы позвать с собой и с Тэхёном в кино на вечерний сеанс, но видят кино поинтересней. Они снова в обнимку на одной кровати, целуясь, но в этот раз слышатся тихие полустоны. Ёнджун, едва не присвистнув, спешно разворачивается, хватая за руку Кая, и выбегает с ним в коридор, оставляя двух смущённых влюблёнышей недоумевать в своей комнате. — Чёрт, они опять нас спалили, — вздыхает Субин, слезая с кровати, но его руку перехватывают. — Бомгю… Но тот не даёт договорить и валит старшего обратно, снова утягивая его в поцелуй. — Ты же слышал, — бормочет он, ненадолго отстраняясь. — Они идут в кино. И словно в подтверждение хлопает за пределами комнаты входная дверь, отчего на лице Субина появляется улыбка. — Ладно, теперь мы и правда одни, — шепчет он, притягивая к себе Бомгю, дышащего чаще. — И что ты теперь думаешь? — немного нервно спрашивает тот, залезая пальцами под футболку Субина, но не позволяя себе большего. — О чём? — уточняет старший, хотя и знает сам, что ему ответят. — О нашем позавчерашнем… Разговоре, — краснея, напоминает ему Бомгю. Потому что простым разговором это назвать было трудно — как минимум из-за отсутствия одежды и одной на двоих душевой кабинки, ибо времени было катастрофически мало, чтобы принимать душ по отдельности, и просто идеей на миллион было сделать это вдвоём. По итогу всё закончилось взаимной дрочкой и ещё сильнее возросшим желанием чего-то большего, преследовавшего их последние несколько дней — с первых моментов взаимного возбуждения, туманящего разум. И, стоя под душем на чуть ослабевших ногах и помогая друг другу смыть остатки пены (читать как лишний предлог для прикосновений и объятий), они с неловкостью и раскрасневшимися лицами, но всерьёз договорились наконец перейти на настоящую близость, но исключительно тогда, когда в общежитии не будет остальных. — Я не хочу торопить тебя, но… — вздыхает Субин, пытаясь унять беспокойство внутри. — Если ты хочешь сейчас… — Да, — тихо шепчет Бомгю, зарываясь носом в волосы за ухом старшего и пальцами скользя дальше по коже, задирая футболку вверх, а затем и вовсе стягивая её с парня и скидывая на пол. — Хочу сейчас. Хочу тебя, — произносит тихо, но так искренне, и смотрит в глаза напротив с огромным желанием. Кровь потихоньку начинает кипеть. Субин выдыхает рвано и впечатывается в Бомгю жарким, торопливым поцелуем, а руками скользит по уже такому знакомому, но такому неизведанному телу одновременно. Пальцами он обводит каждую выступающую косточку и каждый изгиб, а губы опускаются на шею и ключицы. Он выцеловывает каждый сантиметр, параллельно задирая футболку и оглаживая талию и рёбра, а Бомгю уже и плохо, и хорошо, и он одобрительно мычит, когда Субин проходится языком по его соскам, пока внизу всё начинает скручиваться в тугой узел. А когда старший понемногу избавляет его от одежды, не переставая целовать, то к возбуждению прибавляется ещё и сильное волнение, и, чтобы отвлечься, Бомгю проявляет активность в ответ, пересчитывая мышцы пресса Субина, а затем цепляет пальцами его штаны и стягивает их дрожащими руками, которые тот перехватывает своими широкими ладонями и смотрит обеспокоенно. — Ты очень нервничаешь, верно? — осторожно спрашивает он у Бомгю, на что тот коротко кивает. — Мы можем прекратить, если тебе совсем… — Нет, я в порядке, — отвечает младший, вдыхая такой родной аромат мяты и персика с кожи Субина и постепенно успокаиваясь рядом с этим безгранично добрым и заботливым человеком, рассыпаясь под его тёплым взглядом если не на атомы, то как минимум на молекулы. — Если я ошибусь и сделаю что-то не так… Пожалуйста, не молчи. Меньше всего на свете я хочу причинить тебе боль, — мягко и вкрадчиво говорит Субин, хотя и сам безумно тревожится. Но, конечно, далеко не за себя. Бомгю, растроганный его словами, кивает, расслабляясь, и позволяет Субину взять ситуацию в свои руки. У обоих всё в первый раз, и страх с волнением не искоренить полностью — остатки всё равно будут тлеть где-то на периферии… Однако оба досконально изучили теорию вдоль и поперёк, и это вселяет какую-никакую, но уверенность. Одежды больше не остаётся, и Субин, достав из ящика у кровати заранее купленную смазку, открывает тюбик и, выдавив немного на пальцы, откладывает его в сторону, а свободной рукой зарывается в светлые серые локоны Бомгю, даря успокаивающий поцелуй. — У тебя всё ещё незыблемое право в любой момент всё прекратить, — шепчет Субин, проходясь губами по скуле, и когда младший кивает в ответ, давая понять, что услышал, он аккуратно погружает в него первый палец под тихое шипение. — Не напрягайся, милый, — с нежностью шепчет Субин. — Расслабься. Бомгю дышит неровно ещё какое-то время, привыкая, а затем слушается и расслабляется, руками обнимая старшего за плечи. Тот продолжает и, когда Бомгю привыкает, добавляет второй палец, покрывая поцелуями линию напрягшейся челюсти, и надрачивает ему, отвлекая от неприятных ощущений. Бомгю всё ещё сильно волнуется, что чувствуется по его учащённому сердцебиению. Его не может не слышать Субин, и он перекладывает руку ему на грудь — ровно туда, где стучит подобно отбойному молотку — и мягко поглаживает. Бомгю сдаётся и отпускает все тормоза внутри, на предельной скорости срываясь с обрыва в пропасть. Пропасть безграничной любви к Чхве Субину, которую он больше не в силах отрицать. Бомгю кивает, и старший добавляет третий палец, разрабатывая его предельно аккуратно. Ему уже не больно, не неприятно — только немыслимое волнение и желание одновременно, противоречащие друг другу и упорно борющиеся внутри. Побеждает, конечно, второе. — Я… Я готов, — шепчет Бомгю, перемещая одну руку с плеча на шею Субина и хватаясь чуть крепче. — Уверен? — на всякий случай уточняет Субин. Бомгю кивает в ответ. Субин отстраняется, отвлекаясь на смазку, и возвращается к младшему. Он изучает его взглядом, но, не увидев на нём и тени сомнения или неуверенности, наконец заполняет его собой мучительно медленно, аккуратно, чертовски боясь навредить, и останавливается, войдя до упора и позволяя привыкнуть. И хотя Бомгю понимает, что ситуация нервная для обоих, и старается не тревожить Субина лишний раз, сейчас он не может сдержать пару упрямых слезинок, сорвавшихся с его ресниц прозрачными дорожками. — Бомгю… — в отчаянии шепчет Субин дрожащим голосом, прижимаясь к нему в объятии и губами собирая жгучие солёные капли. — Если ты не в порядке, мы можем закончить прямо сейчас. — Я в порядке… Почти, — признаётся Бомгю, понемногу возвращая в норму сбитое дыхание. — Просто не привык, и… Он замолкает, закрывая глаза и дыша глубоко и часто, а Субин успокаивающе гладит его по голове. — Не переживай, всё хорошо, ты молодец, — шепчет Субин, оставляя невинный поцелуй на губах, а Бомгю плачет уже не только от ощущений, но и от его нежности. — Потерпи немножко, милый. И Бомгю сдаётся. Он, чёрт возьми, просто слишком сильно доверяет этому парню, чтобы ещё чего-то бояться. — Субин… Я… Знаешь… — тянет он, кусая губы. — Я тебя… Люблю, Субин, — выдыхает Бомгю, потупив взгляд. — Чёрт… Наверное, стоит признаваться в таком до того, как ложишься с кем-то в постель. — Не бери в голову, — смеётся Субин, улыбаясь в ответ. — Главное, что я тоже тебя люблю. Они оба смеются тихо, оставляя смазанные поцелуи на губах, Бомгю расслабляется, и Субин наконец двигается в нём на пробу осторожно и медленно под его звонкий возглас, боясь причинить боль или сделать что-то не так. Но младшего всё устраивает, и он сам просит быть смелее. Субин немного ускоряется, двигаясь со слегка рваной амплитудой, но постепенно подстраивается и под Бомгю, и под себя, находя более-менее нужный темп. Он старается его придерживаться, хотя и не всегда получается, но лучше любых слов поддержки и комплиментов звучат живые, несдержанные стоны Бомгю, привыкшего к чужим размерам и скорости и больше не испытывающего дискомфорт. И Субин сейчас буквально поклясться готов, что эти звуки — лучшее, что он слышал за всю свою жизнь. И хотя обоих хватает ненадолго — происходящее кажется им чем-то бесконечным. Бомгю жмурится в желании скорой разрядки, пока Субин надрачивает ему, параллельно продолжая двигаться, и когда захлёбывается в стонах, изливаясь прямо в руку старшему и судорожно сжимая его в себе, тот тяжело дышит и с протяжным стоном кончает следом, не успев даже выйти из него. — Чёрт, — шипит Субин, роняя голову на грудь Бомгю и щекоча её взмокшими волосами. — Прости. — Всё хорошо, — с тихим смешком отвечает Бомгю, чувствуя, как из него вытекает сперма, и не без удивления замечает, что ему это даже нравится. — Может, в душ? — предлагает Субин, сползая на подушку, ложась набок и устраивая руки на талии Бомгю, поглаживая разгорячённую кожу. — Не хочу даже шевелиться, — отвечает тот, поворачиваясь к старшему и обвивая руками его шею, а после лениво целует его губы. И хотя на часах всего десять вечера, их обоих морит сильная усталость. Они оба чертовски перенервничали, оба эмоционально измотаны, а потому быстро проваливаются в сон, сквозь который Бомгю чувствует крепкие объятия, а Субин — по-свойски закинутую на него ногу. И в объятиях друг друга после неловкой, но такой желанной близости и робких признаний в любви им спится действительно хорошо и крепко. Настолько, что они даже не слышат радостный вопль вернувшихся домой младшеньких от того, что Ёнджун, заметивший их спящих в обнимку и без одежды из-за не до конца закрытой двери, теперь должен всем ужин. И совершенно наплевать, что над ними теперь будут периодически подшучивать все трое. Наплевать, потому что они обрели друг друга, так долго шагая навстречу, и, более того, у них всё ещё впереди. Но отныне они будут идти не по одиночке, а вдвоём. Вместе, за руку и шаг за шагом.