Ночь кровавой луны

      Время близилось к вечеру. Буквально пару минут назад к Чимину зашёл Тэхён. Выглядел тот не очень. Неужели это тот вампир довёл его до такого состояния? За Кима было немного обидно. Пак не отпустил его просто так и помог ему обработать две точечные раны от клыков Чона, Ким принёс аптечку для этого. Омеге была приятна забота младшего, никто не обрабатывал ему раны никогда, поэтому Тэ полностью отдался в руки своего нового… друга? Возможно. По крайней мере Тэхёну хотелось считать Чимина таковым.       Пак уже был готов ко сну, однако к нему неожиданно заходит Ким и мягко просит спуститься вниз. По виду омеги Чимин догадался, что хозяин замка вернулся. Пак не сопротивлялся и отправился за Тэхёном. Они подошли к одной из многочисленных дверей на втором этаже, где находилась спальня Чимина. Тэхён смотрит с улыбкой на человека, берёт его ладони в свои и говорит: — Я понимаю, что ты в душе волнуешься и боишься, что ты понимаешь, какой исход тебя будет ждать в итоге, но я бы хотел… Сделать твои последние дни, недели, а может и месяцы самыми лучшими в твоей жизни, поэтому не давай ему повода запереть тебя в башне. Мне будет грустно.       Голос у Кима был сочувствующий, будто он жалеет, что не может изменить судьбу Чимина. Но ведь Тэхён совсем не виноват, Пак сам выбрал свою дорогу. И он не даст себе жалеть о своём выборе.       Чимин становится перед дверью, стучит, а потом проходит внутрь, прикрыв дверь за собой.       Напротив него стоит тот самый вампир, который несколько сотен лет назад заключил соглашение со старейшиной деревни, который безжалостно убивал омег, выпивая их кровь, и который может сейчас лишить Чимина жизни.       Мужчина был оголён по пояс, одет лишь в чёрные брюки свободного кроя. Выглядел как самый настоящий аристократ. Комната была похожа на какой-то кабинет. По правую сторону расположился книжный шкаф, причём на всю стену, а по левую полки с некоторыми письменными принадлежностями. Посередине стоял огромный стол, на котором сейчас сидел вампир, держа в руке хрустальный бокал с каким-то напитком. Он любовался луной, которая была прекрасно видна через большое окно. Лунный свет освещал мужественную фигуру альфы, а когда тот повернулся, смотря на Чимина своими красными глазами, то Пак сглотнул, но посмотрел в ответ. Не дрогнет. — Пак Чимин… — говорит мужчина, переведя взгляд на бокал в своей руке. — Омега, добровольно согласившийся пойти на верную смерть. Это что-то новенькое. Почему же ты решил прийти сам? — спрашивает Юнги. — Разве вам необходимо знать причину? Я пришёл с пониманием того, что умру. И я не собираюсь противиться вашим желаниям и исполню свою роль. — Пак сам не верит, что говорит такое.       Да, он готов умереть. Был готов и тогда, когда шёл сюда. Хоть он и взял кинжал, зная, что это оружие бессильно против такого монстра, но спокойнее иметь рядом вещь, напоминающую о семье. А вдруг у него выйдет убить этого вампира? И тогда он бы мог освободить деревню от гнёта и вернуться, но… В чём смысл? Пак не хотел оставаться в деревне. Да и не исключено, что на место Юнги не придёт кто-то еще. Хосок является доказательством того, что Мин не единственный вампир в мире. Тогда пусть кинжал просто будет для Чимина символом его непоколебимой души. Символом его контроля над собственной судьбой.       После ответа Чимина послышался смешок со стороны Юнги. — Впервые вижу такого омегу. Чем же тебя не устроила жизнь в деревне? — задумывается Юнги. — А впрочем… Какая разница, верно? Подойди ко мне. — голос был твёрдым как сталь, от чего по коже прошлись мурашки.       Первый шаг даётся с трудом. Чимин медленно идёт в сторону Юнги, смотря в его кровавые глаза, которые гипнотизируют. В темноте они видны так отчётливо, что напоминают глаза тех самых монстров, которыми взрослые пугали детей, когда те не хотели засыпать. Взгляд, вроде, должен быть пугающим, но Чимин его видит каким-то другим. В этом взгляде видна некая надежда. Но на что, Чимину точно не ответят. — Стой. — говорит Мин, когда Чимин стоит в центре комнаты. — Сними одежду. — Что? — удивляется омега. — Но зачем? — Хочу увидеть твоё тело и проверить тебя на невинность. — отвечает Мин. — Но старейшина деревни не стал бы вас обманывать. — возражает Чимин, которому эта затея совсем не нравится. — Я не доверяю вам, людям, поэтому привык проверять лично. Раздевайся, Пак Чимин. — приказывает альфа.       Чимин вздрагивает от голоса мужчины, смотрит по сторонам, осознавая, что выхода нет. Он не брал с собой кинжал, оставил его под подушкой. Повезло. А то кто знает, как бы отреагировал вампир, если бы заметил оружие. Сам омега был лишь в лёгкой бежевой сорочке из шёлка. Чимин тянет дрожащие пальчики к тоненьким шлейкам сорочки, приспуская одну. Пак не понимает, зачем Юнги это делает, неужели он всех так проверяет? Проверяет старейшину на вшивость? — Поторопись. — слышится со стороны.       Чимин зажмуривается и стягивает вторую шлейку, давая красивой сорочке упасть к своим ногам. Омега стоит словно натянутая струна, боясь шевельнуться. Глаза его закрыты, а телом он ощущает, что Мин теперь стоит прямо напротив. Чимин чувствует себя униженным. Стоять полностью обнажённым перед человеком, которого видишь первый раз в жизни. Чего Юнги этим вообще добивается? Ему нравится раздевать людей и смотреть на их тела?       Мин даже с неким восхищением смотрит на по настоящему идеальное тело. Ни шрама, ни синяка… Удивительно. Его кожа совершенна. Сердце омеги бьётся так быстро, что Юнги даже не прислушиваясь может это ощутить. И запах прекрасный. Вишня — это та ягода, которая может быть и сладкой, и кислой. Прямо сейчас Мин ощущает кислоту, наверное из-за страха омеги, который тот хоть и старается спрятать, но выходит пока плохо. Неудивительно.       Такие жертвенные омеги приходили к нему редко. Тело Чимина при лунном свете выглядело ещё прекраснее. Вампир не сдерживается и проводит ладонью по хрупким плечам, от чего Чимин дёргается. Милая реакция. Юнги соврёт, если скажет, что этот омега его не поразил. Мин думал, что за столько лет он видел самых разных омег, которые были тоже красивы, тоже имели идеальную кожу, тоже старались быть смелыми. Но такой экземпляр, как этот человек, встречается Юнги впервые.       Юнги чувствует желание. Желание вкусить этот сладкий и никем нетронутый плод. Вонзить клыки и услышать крик, увидеть боль на его лице. Чёртовы вампирские причуды, но Юнги этого хочет.       Может ли он быть тем.? Надо проверить, как можно быстрее.       И Мин не медлит. Он обхватывает талию Чимина и прижимает его к себе ближе. Оголяет шею, которая была целомудренно прикрыта длинными волосами омеги. Нетронутая шейка, её явно никто даже не целовал, никто не прикасался в интимном плане. Эта невинность привлекает к себе. Альфа проводит языком по шее и в эту секунду слышит всхлип, который останавливает его.       Вампир отстраняется и смотрит на Пака, который явно сам не ожидал от себя такой реакции. — Куда же подевалась вся твоя смелость? — спрашивает с усмешкой Юнги. — Но, боюсь, твои слёзы лишь раззадорят меня сильнее. — Мин наклоняется к лицу Чимина, слизывая кончиком языка одинокую слезу. — Ты принял свою участь. Назад пути нет.       И в этот момент клыки вампира вонзаются в шею омеги. Юнги делает глоток и замирает. Та самая кровь ощущается на языке, а воспоминания тысячелетней давности возникают в голове. «Хаха, Юнги, я тоже тебя люблю. Сильно-сильно. — смеётся омега, обнимая Юнги» «Люблю? Да ты шутишь! Я врал тебе, Мин Юнги!» — острое лезвие проникает в плоть мужчины, заставляя его сердце остановиться навсегда.»       Мин отстраняется и смотрит на Чимина, чьи ресницы дрожат от боли. — Нашёл. — с ухмылкой произносит вампир, вновь кусая Чимина.       Та самая кровь, тот самый вкус. Великолепно. И сейчас Юнги ею может вдоволь насладиться. Он чувствует, как та проникает внутрь и торопливо распространяется по всему телу, согревая его. Вампирам привычен холод, но тепло от человеческой крови невероятно. И Мину ощущать это нравится.       Кровь вампирам необходима для жизни, ведь она даёт им силу. Если вампир не будет пить кровь долгое время он умрёт как человек без воды. Но порой вампиры могут пить кровь не от нужды, а для своего удовольствия. Им нравится ощущать это тепло в теле, которое для них не характерно, но так приятно. Вампиры — это ходячие трупы. Они уже мертвы, их сердце не бьётся, а тело имеет низкую температуру. Так они могут прожить много лет, застряв в том возрасте, в котором их обратили. Единственное, что может по настоящему ранить вампира, это серебро и церковные атрибуты, например, святая вода и кресты. Они наносят вампиру ужасные раны, с которыми даже их регенерация тяжело справляются. Поэтому вампиры избегают церкви.       Юнги крепко удерживает тело юного омеги, не даёт ему упасть. Болевой шок от укуса и потеря крови влияют на состояние Пака, из-за чего его ноги подкашиваются, а тело слабеет в руках вампира. Юнги останавливается прямо перед тем, как младший уже хочет закрыть глаза, чтобы забыться и не чувствовать эту боль. Альфа проводит ладонью по его щеке и оставляет поцелуй на его лбу. — Моя свобода так близка. — ухмыляется Юнги, давая Чимину провалится в темноту. — Ты ключ к моему спасению, Пак Чимин.       Осталось лишь несколько шагов к свободе.