Малиновое варенье

— Господи, да когда же они угомонятся?! — сердито бубнит Сережа, не отрываясь от экрана телефона. — Нет, ну серьезно! Сколько можно?       Пропускаю свое негодующее чудо вперед, захожу следом и закрываю дверь просторного уютного номера.       Дорога от чудесного океанского берега до порога нашей комнаты в отеле занимает минут семь, не больше — все это время я старательно делаю вид, что внимательно слушаю Сережины тирады. Я не разделяю его эмоции, я абсолютно спокоен: окидываю любимого взглядом и изо всех сил сдерживаю улыбку, слишком уж забавно он злится. — Теперь их твои ноги не устроили, представляешь? — буквально на мгновение поднимает на меня свои возмущенные глазки и возвращается к новостному блоку экспресс газеты, — а еще глаза у тебя потухли, «любимая многим озорная искринка исчезла», — цитирует строчку из очередной статьи и преисполненный сарказмом добавляет, — видимо, пока я думал, скрывать или подтверждать наш совместный отдых.       Безусловно, к подобного рода вниманию мы с Сережей привыкли: он с самого детства на сцене, взрослел и формировался в токсичном мире шоу-бизнеса, ко мне же у вездесущих папарацци всегда была особая симпатия, ядовитая. Нас не цепляют абсурдные сказки, которые бессовестные журналисты усердно скармливают наивному русскому народу. Обычно мы игнорируем такого типа издания, ограничиваем себя от негатива. Только вот с момента нашего приезда в Доминикану подозрительно часто в рекомендациях начала появляться сомнительная пресса — Сережа открыл одну из статей с типично броским вызывающим названием и понеслось…       Замечаю, что изрядно затянувшаяся волна недовольства подходит к концу — приближаюсь к своему мужчине и укладываю руки на его талию. — И самое главное, меня не журналисты эти недоделанные бесят, — все так же с чувством выпускает пар, — а люди, которые не имеют никакого представления о личных границах! — опускает голову и несколько обиженно произносит, — на другом конце света мужа за руку взять не могу… все в сеть сольют.       Невинная грусть в его голосе пробивает — мой трогательный котенок. Сережа никогда не скупится на добрые слова, но он крайне осторожен со своими чувствами: признается только в порыве. Наверно, оттого каждое проявление его нежности для меня так значимо, важно.       Смотрю на него с переполняющим мою душу теплом, ласково улыбаюсь и без лишних слов целую. Не углубляю, лишь трепетно касаюсь любимых губ своими.       Я не собираюсь спорить, мне не нужно высказываться на пустую тему или же поддерживать мнение моего ненаглядного супруга. Все, чего я по-настоящему желаю, так это помочь Сереже расслабиться, забыть о нарушителях нашего покоя и просто получать удовольствие от солнечной Доминиканы. И, кажется, лучшее оружие в этом деле — любовь. — Ты мне сейчас Анюту напоминаешь, — ненадолго отстраняюсь, но близких объятий не разрываю, — что-то себе под носик пробурчал, ножками потопал, щечки надул и стоишь недовольный — сплошное очарование. — Как тебе это удается? — рассматривает меня с неподдельным интересом, выдерживает небольшую паузу и уточняет, — не раздражаться? — У меня иммунитет к желтым газетенкам и идиотам, — шепчу на ушко, а после оставляю едва ощутимый поцелуй на мочке, — к тому же, я их понимаю: мы с тобой красивая яркая пара, как тут можно пройти мимо?       Сереже вполне себе хватает капельки кокетства — моментально перенимает мое настроение и широко улыбается: — Ладно, мне стало легче, — тянется ближе и озвучивает навеянные всей это ситуацией мысли, — поужинаем сегодня в городе? Хочу сбежать из этого отеля. — Найдем укромное местечко, отвлечемся, — провожу ладонью по его щеке и, прежде чем увлечь в долгожданные страсти, оповещаю о наших ближайших планах, — ну а пока у меня есть несколько идеек погорячее, реализуем?