Малиновое варенье

      Солнце неприятно слепит глаза — снова забыл занавесить шторы. С чего вдруг оно решило показаться в страшно пасмурном в этом году декабре?       Ненавижу просыпаться не по своей воле. Особенно в выходной день. — Черт, — слышу недовольное бурчание и дальнейшие ерзанья на постели, — опять он.       Ничего не меняется. Арсений не успел подняться с кровати, а уже чем-то возмущен. Прошу прощения, кем-то. Кем-то очень конкретным. — Ой, давай без этого, — не открываю глаз, нащупываю его тело сбоку и притягиваю к себе вплотную, — вчера я не был тебе так противен. — Я был пьян, — бубнит мне в грудь и пытается выбраться из моей мертвой хватки. После очередной неудачи успокаивается и укладывается удобнее.       Коллективы различных развлекательных проектов ТНТ собрались на съемках свежего новогоднего выпуска — какая-то пурга от Камеди, в которой я добровольно-принудительно принял участие. Почему бы не опозориться на многомиллионную аудиторию? Мне кажется, я справился на ура. — Долго еще будешь прожигать меня взглядом? — с довольной ухмылкой поинтересовался у мужчины, вошедшего за мной следом в уборную.       Присутствие Попова, пожалуй, единственная радость во всей этой «авантюре». Наблюдать за ним было забавно: на протяжении всего съемочного процесса Арсений потягивал шампанское и искал в толпе меня.       Чем больше в его крови алкоголя, тем меньше он воротит свой красивый нос от меня — я знал, чем все это закончится. — У тебя есть планы на вечер? — его язык заплетался, но формулировать мысли грамотно еще получалось. — Все зависит от того, что ты мне предложишь, — я оперся о прохладную стену и замер в ожидании: что он выкинет на этот раз?       Арсений посмотрел на меня со свойственной ему игривостью. Сделал несколько шагов навстречу: предельно сократил расстояние, но касаться меня не стал. Лишь кокетливо прошептал на ухо: — Поехали отсюда. — Арсений, что я тебе такого сделал? — приподнимаю его голову за подбородок и принуждаю к зрительному контакту, — чем я тебе так не нравлюсь? — Тебе по пунктам перечислить? — огрызается с широченной улыбкой — когда-нибудь он у меня доиграется. — Дерзай, — бросаю ему вызов, в попытке продемонстрировать свое нетерпение вожу бровями, — что тебе не понравилось ночью? — Хоть бы раз был нежным, — опускает взгляд и как-то обиженно признается, — после тебя все тело болит.       Все, что я успел перед «атакой» своего страстного партнера, так это закрыть входную дверь и снять верхнюю одежду.       Арсений прямо в коридоре завалил меня на комод, уверенно забрался сверху и принялся терзать мою шею. Стоило мне представить свою кожу, разукрашенную чьими-то жадными поцелуями, я моментально среагировал: — А ну перестань! — оторвал его от себя и злобно прорычал в милое личико, — мне завтра еще на людях показаться надо. — Так накажи меня, — балуется: говорит приторно сладко, стреляет глазками и показательно закусывает нижнюю губу, — так, как умеешь только ты.       Актер из порнофильма, ей-Богу. Даже не знаю, чего в тот момент хотел больше: отыметь так, чтобы ближайшие пару дней встать не смог, или убить к чертовой матери. — Вот же чертовка, — прошипел от ставшего слишком явным желания, подхватил этого змея-искусителя на руки и унес в спальню. — Что на завтрак хочешь? — спрашиваю максимально буднично, чтобы у кое-кого даже мысли не возникло, что я о нем забочусь, — блины устроят? — А малиновое варенье есть? — в тон мне уточняет, дурачье. — Есть, — смотрю на его нахмурившуюся мордашку и сдаюсь, улыбаюсь, — мама специально для тебя банку передала.       До сих пор не понимаю, почему моей матери так понравился Арсений. Особенно, если вспомнить в каких нелепых обстоятельствах они познакомились — ключи от своей квартиры родителям я больше не оставляю. — Тогда устроят, — тихонько лепечет, кратко целует меня в губы и убегает, — я в душ.       Смеюсь в голос. Когда же ему надоест играть в эти кошки-мышки?       Арсений вдохновляюще чувственный. И то, как этот человек ведет себя в постели, один из весомых поводов влюбиться.       Я продолжал набирать темп, крепко, возможно, болезненно сжимал его бедра и наслаждался громкими эмоциональными стонами. Мы оба были близки к финалу. — Я люблю тебя, — отдышавшись, неожиданно выдал Арсений и расположился в моих объятиях. — Что, настолько хорошо было? — его заявление вызвало во мне лишь хохот, не поверил. — Недурно, — лукаво улыбнулся и принялся пальцами перебирать волосы на моей груди. — Я тебя тоже, Арсений, — накрыл его ладонь своей и признался в темную макушку.       Я не жалел, ведь утром от этого Арсения не останется ровным счетом ничего. Я ничем не рисковал.       Тарелка с подрумянившимися тонкими блинчиками, две чашки ароматного кофе и баночка малинового варенья — завтрак на столе, а Арсений по-прежнему не выходит из ванной. — Спасибо, — тихонько подбирается сзади, непривычно осторожно обнимает и выдыхает в шею, — и да, я все помню.       А, может, не так уж «ничего не меняется». Отчего-то волнительно, но приятно. — Останешься сегодня? — усаживаю Арсения к себе на колени, одной рукой деликатно придерживаю его за талию, а другой ласково провожу по его лицу, — я постараюсь быть нежным.